Западня

Воспоминания. Они не дают мне покоя. Каждую ночь снятся сны, мучительно реальные и до жестокости осязаемые. Странно, я и не думал, что в один день, да что там, минут за пять всего, моя жизнь может кардинально измениться. Повернуться на сто восемьдесят градусов, и далеко не лицом и с улыбкой. Всё, что я любил, всё, чем дорожил, просто исчезло. Испарилось. Родителей больше нет, дома нет, ничего своего, кроме маленько баула с хилым запасом вещей, которые я успел собрать за секунды, отпущенные «добродетелями», выставившими меня из своего же дома. Если бы не Ярослав, я даже не знаю, чтобы я делал. Помер с голоду, наверное, если бы не замерз в первую же ночь. Я думал, в нашей стране уже не осталось неравнодушных людей, которые не проходят мимо того, кому нужна помощь. Ярослав вот не прошел, за что я буду благодарен ему до конца жизни, наверное. Ярослав… Яр… За те пару недель, что я живу в его доме, я заметил, что на самом деле он лучше, чем хочет казаться. Точнее, не так. Яр в своей личной жизни, среди своих друзей, и Ярослав на работе, в миру, так сказать, – это два разных человека. Я, конечно, не видел его в рабочем процессе, но несколько раз слышал, как он разговаривает по телефону. Могу предположить, что его сотрудники ежедневно получают от него на орехи. А вот то, как он ведет себя при дорогих ему людях, совершенно полярное поведение, у него даже тембр голоса изменяется. Друзья. Они у него чудесные. Может быть, мне так показалось, потому что у меня у самого их практически не было. Постоянное кочевание по военным городкам, не способствует, знаете ли, налаживанию связей. А еще… Я никогда не произносил этого вслух, да я даже наедине сам с собой стеснялся об этом думать, и даже страшно представить, что было, если бы узнал отец! Дело в том, что в большинстве мест, где нам приходилось жить, всегда почему-то попадалось мало детей - моих одногодок, всегда либо старше, либо младше, и еще меньше девочек. В основном парни. Плюс, по специфике своей, вокруг всегда были солдаты, военные. И… Мне было лет шестнадцать, когда я как-то раз услышал, как один из знакомых парней хвастается ребятам, как он занимался сексом с дочерью какого-то прапорщика. Ребята смеялись, подначивали, отпускали пошлые шуточки, расспрашивали его как да что, делились своим хиленьким опытом. В общем, тема поддалась оживленному обсуждению юных ловеласов со всех возможных сторон. Так вот, в момент, когда главный оратор стоя рассказывал свою душещипательную историю лямур-тужур с красочным описанием и показательной жестикуляцией, я сидел на маленьком диванчике за его спиной. В один момент я поймал себя на мысли, что уже минут пятнадцать, как не слушаю разошедшихся парней, а бессовестно пялюсь на зад этого героя-любовника. После этого я стал иначе смотреть на всё вокруг происходящее. Окружающие мужчины оценивались мной по собственной ...-бальной шкале. Представляете, каково это? Я был подростком, окруженным со всех сторон мужчинами разнокалиберной мускулистости, начавшим понимать, что мне нравятся особи своего же пола. Мысли о том, чтобы признаться и рассказать кому-бы то не было, даже не возникало. Отец меня любил, конечно, но при этом он был просто врожденным гомофобом. Мне даже гадать не стоило, что бы он со мной сделал. Если не убил бы сразу, то при первой же возможности запихнул туда, где я и сам помыслить об этом побоялся, если бы жить захотел. У современных парней в больших городах есть куда больше возможностей: специализированные клубы, интернет-сайты знакомств. Я всего этого был лишен. Вот так и приходилось прятать свой стояк периодически, как назло, не вовремя возникавший. А потом мама уговорила отца, у которого в последнее время были проблемы со здоровьем, согласиться выйти в отставку. Вот так мы и оказались здесь. И случилось всё, что случилось… А в один из дней я увидел Яра. Он… он показался мне просто божеством неземной красоты. Он… он такой… красивый, сильный, уверенный в себе, чего никогда не хватало мне. И моя реакция на него поразила даже меня самого. Рядом с ним меня как током прошибает. Как в задрипанной женской публицистике, именуемой романами: дыхание замирает, сердце отбивает бит, мозг атрофируется настолько, что я не способен даже слова в предложения сложить, мямлю, как придурок. И как бы это не было прискорбно, но молча исходить слюнями рядом с ним – это единственное, что я могу себе позволить. Да, это замечательно, что его друзья геи, значит, он снисходительно к этому относится, но как он отнесется к тому, что живет в одном доме с таким же, я не знаю. И знать пока не хочу, хочу как можно дольше, настолько, насколько он сам позволит, пробыть рядом с ним. Я не имею права надеяться на что-то большее, но пусть хоть так, хотя бы просто смотреть и находиться рядом с этим совершенным созданием природы. Из-за моей внешности у меня выработался не то, чтобы комплекс, но некое стеснение. Я не могу похвастаться уверенностью в себе, все-таки, когда ты похож на маленького задрипыша – это излишней любви к себе не прибавляет. Неприметный, серый, среднестатистический. Другое дело, например, Артём. О, какой же он красивый. Эти шикарные волосы, пикантная родинка над губой, фигура, стиль, осанка. Вот он яркий, он притягивает к себе взгляды и внимание, в нем чувствуется «порода», в хорошем смысле этого слова. А еще он общительный и веселый. Тёмка чудесный человек, ни дать ни взять. И еще у них с Ромкой удивительно гармоничная пара. Рома тоже очень привлекательный мужчина, но, если судить по мне, то Яр даст фору в сто очков. Увы, даже будь Яр геем, я сомневаюсь, что смог бы привлечь его внимание. Вот, если бы я был похож на Артёма, то у меня было бы куда больше шансов. А так… - Тошка, не спи, а то замерзнешь! – от неожиданности я выронил из рук надкусанное яблоко и повернулся на столь знакомый голос, вырвавший меня из забвения. Вслед за яблоком на пол полетела и моя челюсть, на пороге кухни стоял Ярослав, на котором из одежды было только белое махровое полотенце, обмотанное вокруг бедер. Растрепанные мокрые волосы, по накачанному телу вдоль рельефного пресса прямо на дорогущий паркет стекают капельки кристальной воды, босые ноги, и в качестве контрольного выстрела значительно так выпирающий бугорок в наиболее интимном месте. Да он просто эротическая фантазия, сошедшая с картинки журнала. - Пить хочу, там, кажется, есть апельсиновый сок? - Я налью, - тут же спохватился я, вскакивая со стула. Только открыв холодильник, я понял, что повернуться и отдать Яру стакан с напитком просто так не смогу. Пришлось пятиться задом к столу и только потом разворачиваться. - Спасибо, малыш, – ну вот как можно так обворожительно улыбаться? Да я уже весь таю, как мороженое на июльском солнце. Нельзя, Антон, нельзя! Ты только все испортишь, пусть все останется так, как есть. Да и можно подумать, у меня хватило бы храбрости сделать первым хоть какой-нибудь шаг. Ага, щаз! Да у меня бы все от страха неудачи парализовалось еще на стадии обдумывания, про действие я вообще молчу. - Яр, ты, может, ку…, - доспросить, не проголодался ли предмет моих эротических снов, мне не дала мелодия мобильного Яра, который даже сейчас был при нем. Мне кажется, он с ним и в ванну ходит, не расстается ни на минуту. И постоянные звонки, звонки. Как же он отдыхает? - Да, Тигрёнок! – внутри меня как-будто что-то оборвалось. Вот и всё, конец моим самым хилым и призрачным надеждам. Мало того, что он натурал, так еще и девушка есть. Странно, что я за все это время ее не видел, но мало ли, какие у них отношения. Да и у такого мужчины, как Ярослав, поклонницы, наверное, табунами ходят. – Буду, часа через два, а что? Понял, я за! Ну, тогда до встречи, Тигруш. Яр закончил разговор, собрался и уехал на работу. Вернулся он только под утро. Не то, чтобы я его ждал, просто не спалось как-то одному в таком большом доме. Никак не могу привыкнуть. Пусто и неуютно, когда Яра нет. Входная дверь с хлопком закрылась, а до моего слуха донеслись несколько голосов. Яр, видимо, пришел не один.