Via the End

Палуба английского фрегата. Английский фрегат «Королева Виктория» мирно преодолевал свой путь через воды Атлантики. Мирные волны океана не предвещали беды, как вдруг с запада двинулись тяжелые тучи, которые вскоре затянули все небо. На мгновенье в них образовался разрыв, сквозь который сочились, словно через марлю, редкие лучи бледного солнца. В воздухе тут же похолодало, волны позади корабля заострились, а море пожелтело, словно старая парусина. Казалось, что и сам корабль почуял опасность и забеспокоился: парус то сильно надувался на ветру, то вновь опадал. Капитан, стоя на мостике и наблюдая за резкими изменениями погоды, не переставал удивляться, каким зловещим стал даже свист ветра. Первый помощник четко скомандовал: «Все на палубу!». Матросы тут же принялись за работу: все крышки люков были задраены, тросы -- крепко перевязаны, и уже начал спускаться парус, когда грянул шквал. Огромная волна высотой с корабельную мачту обрушилась на палубу целым водопадом и ясно дала понять, что буря близко. Капитан крепко держался за деревянные поручни на мостике, попутно следя за действиями команды и противостоянием волн, которые после каждого нового интервала набирали еще большую мощь. Матросы цеплялись за реи, из последних сил пытаясь совладать с парусом, которого сильно трепало только-только поднявшимся ветром. «М-да, скучать нам не придется…» - обреченно подумал Артур, придерживая второй рукой шляпу, которая так и норовила слететь с головы. Ждать долго не пришлось, ибо пришла та буря, о которой моряков предупреждали поднявшиеся волны и ветер. Корабль то поднимало вверх на большую водяную гору, то резко бросало вниз к темным глубинам океана. Из черных, затянувших уже все небо туч ручьем лился дождь, создавая некую водяную завесу, из-за которой ничего не было видно. Ледяной, свистящий ветер пронизывал команду насквозь, замедляя ее деятельность, безжалостно трепал парус, а оборванный конец каната тянулся рядом с ним. - Капитан! Корабль по левому борту! – сквозь ветер донеслось до Артура. - Неужели испанский фрегат? – удивленно произнес он, сквозь завесу дождя смотря на качающееся на волнах судно. - Так точно, капитан! Военный трехмачтовый корабль с полным парусным вооружением – «Ястреб», - как всегда четко проговорил первый помощник, Смит. - Прикажите открыть огонь? - Да, пообломаем пташке крылышки, - усмехнулся англичанин и перенял управление кораблем на себя, встав за штурвал. - Заряжайте книппеля! Потопим эту посудину! Тем временем на палубе испанского фрегата. - Капитан! По нам открыли огонь! Они целятся в паруса! - Да черт бы побрал этих англичан! И на том свете покоя не дадут, вот увидишь, - недовольно ответил Антонио и вышел из каюты на палубу, над которой уже свистели ядра вражеского корабля. Сверху донесся треск мачты, и небольшая часть реи обрушилась на палубу. Еле успев отскочить в сторону, испанец сердито глянул на пострадавший парус и рею. И неопытный моряк смог бы понять, что без главного паруса они далеко не уплывут. - Капитан! У нас серьезные повреждения! – тотчас доложил первый помощник, Альваро. - Да ты что? А я и не заметил, что у нас на палубе валяется кусок дерева! – огрызнулся капитан и быстро направился на мостик. - Когда они подойдут ближе, стреляйте в бортовую часть тяжелыми ядрами. Отправим их на дно быстрее, чем они успеют покаяться в своих грехах. Шторм, английский фрегат. План Антонио сработал так, как он и хотел. Когда английский корабль подошел ближе, испанцы открыли огонь по вражескому борту. К счастью, английский фрегат назывался фрегатом не просто так и имел прочную конструкцию (особенно нижней и носовой части). Но и испанские снаряды смогли оставить там трещины… Остальное же оставалось сделать лишь бушующему океану. Волна с силой врезается в борт корабля, отчего раздается неприятный треск. - У нас пробоина! Пробоина! – доносятся отчаянные крики с палубы английского фрегата. Еще одна волна сталкивается с судном, резко подбрасывая его носовую часть вверх, а затем так же резко отправляя вниз, из-за чего нос корабля черпает воду, как ведро в колодце. - Еще одна такая волна, и мы пойдем на дно! – докладывает первый помощник Артуру, который со всей силы пытался развернуть корабль параллельно противнику. – Что вы делаете?! С такими волнами абордаж не безопасен! Борт может треснуть, и мы пойдем ко дну! – пытается переубедить капитана Смит, но все без толку. - Но и они тоже! – воодушевленно отвечает Англия, скривив губы в некотором подобии улыбки, которая сейчас скрывала в себе лишь азарт и желание уничтожить своего главного противника и конкурента на мировой арене. - Вы нас всех погубите, Капитан, - бормочет Смит, признавая, что это необратимо. - Ничего, выплывешь. Шторм, испанский фрегат. Волны буквально взлетали вверх и вниз, заставляя судно метаться из стороны в сторону. Буря бушевала хуже прежнего, а ветер в клочья разрывал и без того дырявые паруса. Каждому на палубе было ясно, что это верная погибель. - Кардьеро! Они собираются брать нас на абордаж! – в паническом припадке сообщает Альваро, еле удерживаясь на ногах из-за сильной тряски корабля. - Этот английский идиот совсем потерял рассудок?! Антонио трудно было удивить, но у Керкленда это выходило всегда. Один безумный поступок сменял другой. Внезапно сильнейшая волна ударяется о борт испанского судна, отчего корабль кренится влево и палуба становится покатой, словно крыша. Не совладав со штурвалом и поддавшись резкому наклону, Испания отлетает к деревянным ставням капитанского мостика, отчего те ломает пополам. Штурвал же вертит, как волчок. - Святая Мария! Вы в порядке, капитан? – суетится помощник рядом с испанцем. - Да плевать на меня! Держи этот чертов штурвал! – гаркает Фернандо, пытаясь подняться на ноги, но безрезультатно: мостик слишком скользкий, а «Ястреб» все продолжает метать из стороны в сторону, качая на высоких волнах. На капитанском мостике стоял Англия, крепко вцепившись в штурвал и пытаясь развернуть корабль носом к наступающим волнам, дабы снизить урон от ударов о борт. Артур всегда сам управлял кораблем: не мог доверить кому-либо еще вести английский фрегат -- главное достояние и сокровище его Империи. И даже сейчас, в разгар шторма, он умудрялся отдавать приказы своей команде, которая, хотя и была растеряна и напугана перед лицом самого Нептуна, суетливо выполняла команды капитана. Нептун никогда не отличался жалостью к морякам: свирепый смерч бродил вокруг кораблей, как волк, готовый в любую секунду вцепиться в свою добычу. Но Артур не боялся волков, смерчей и Нептуна, он был поглощен сражением, в котором явно одерживал победу. Новый оглушающий залп разносится над морем, нанося очередной урон испанскому фрегату. Корабли плотно прижимаются друг к другу, сцепившись кошками, - абордаж. - Затащим их в Ад! - выкрикивает англичанин, выхватывая саблю, и, передав штурвал Смиту, прыгает на вражескую палубу. За ним с оглушительным ревом прыгает его команда, позабыв о страхе пред богами и бросившись навстречу вражеским клинкам. Пират озирается по сторонам, вглядываясь в завесу дождя и пытаясь найти Испанию. - Антонио! Довольно прятаться! Выходи! Испания чертыхается сквозь зубы, когда его люди сцепляются с англичанами; поврежденный корабль, кажется, прогибается и надрывно стонет от боли и обреченности; подошвы сражающихся скользят по деку, подобраться к кому-либо оказывается задачей невыполнимой: под ногами хлюпает вода, медленно, но верно пробирающаяся на палубу. Шум, грохот - и внезапный раскат грома, звенящий росчерк молнии на потемневшем небе с язвами-тучами, и всё летит, всё к чертям, а волны вздымаются выше, выше... Силуэт Керкленда - прямая спина, привычная выправка и горделиво приподнятый подбородок. Стихия бушует, и вкупе с отвратительной, жгучей солью он чувствует кровь. Много крови, знакомый запах, а сталь мутно и едва заметно отблескивает в озарившей небо вспышке. Не прошло и пяти минут, а они уже успели кого-то ранить. Антонио пробивается вперед, расталкивая противников. Никто не смеет причинять боль его людям. Вода хлещет яростными потоками. Мокрые пряди, на которых явно останутся капли чьей-то соленой крови, прилипают к лицу, но Испании уже плевать; когда очередная волна ударяет слишком сильно, и корабль накреняется в сторону, и люди падают один на другого, едва не смытые за борт, он сам поскальзывается и чудом снова поднимается, оставив на древесине глубокие борозды от ногтей. Он делает выпад - сейчас ненависть к нечестной битве волшебным образом растворяется, - лезвие очерчивает дугу, зацепив предплечье Артура. Кардьеро корит себя, проклинает дождь, мокрую палубу и свой кривой, скользкий удар, которым можно и убить. Слишком слабо, но что он может сделать, едва способный устоять на ногах? Все не так, все мешает и спасает этого чопорного ублюдка. Чертов шторм разрушит всё. Мысли бьются в такт пульсу. Поморщившись от жгучей боли в предплечье, Артур не отступает назад - он яростно бросается вперед на противника. Подобные царапины не напугают его, они лишь придадут ему еще большей силы, что разожжет в его сердце новый огонь, заставит кровь забурлить по венам и не дать замерзнуть под этим ледяным дождем, не даст утонуть в темном море Атлантики. Сабли заплясали, коротко звеня. Выпад – звон, еще удар и еще, этот танец так невероятно опасен! Резкий отход в сторону, и Англия ловко выхватывает второй клинок, крепко сжимая его в ладони. Клинки скрещиваются, и Артур в один момент налегает на оружие всем телом, и Антонио резко отшатывается, не выдержав напора. Гнев нарастает постепенно, тяжелый и жаркий, он выжигает всё внутри, не обходя и остатки здравого смысла. Испания упускает момент, когда их битва становится чересчур обжигающе-настоящей, и не понимает, что произошло, лишь чувствует тупую, ноющую боль: Керкленд, еле устояв на ногах, вновь бросается в бой, ударяя испанца локтем по руке и заставляя того выронить оружие. Он шипит от горькой ярости и зачем-то в один момент поднимает глаза выше чужой светловолосой головы. Ненависть к человеку, что стоял перед ним в момент наступающей смерти, переполняет его, не давая соображать нормально, оценивать происходящее здесь, на его корабле, на море, охваченном жуткой бурей. Кажется, что сердце больше не может терпеть этот гнев, горящий в душе и глазах капитанов. Артур не боится волков, смерчей и Нептуна, а следовало бы. В следующий момент грянула новая какофония звуков: оглушительный раскат грома, тут же сопровождающегося ослепительной молнией, вой беспощадного ветра и пронзительные крики пиратов. А вот и смерч - посланник самого Нептуна. С ужасающим грохотом он проходится по двум кораблям; и так пострадавшая от ветра английская мачта с отвратительным треском обрушивается на палубу, оставив в ней пробоину, - и вода стремительно заполняет трюм, и английский фрегат тянет на дно. Всё затухает. Где-то на периферии сознания Испания понимает, что должен чувствовать дикий, первобытный ужас. Реи падают. Антонио слышит крик. Он ненавидит себя иногда за эту жуткую привычку - не может простить себе чужую боль, не обернуться. Слышит крик и поворачивается по привычке, глядя стеклянными глазами на то, как падают люди, погребенные заживо под обломками; дергаются, конвульсивно шевелятся их конечности, но сами они уже совершенно никакие - полумертвые и ослабевшие. И вердикт выносит волна. Две прижавшиеся друг к другу жалкие пародии на корабли разбиваются, переворачиваются, и всех живых и живых сносит кусками древесины, удушающими тросами и обездвиженными телами. Кардьеро едва не захлебывается, зажмуривается и рефлекторно отталкивает от себя ближайшие объекты, пытаясь выбраться, но воздуха нет, совсем нет, а вода обжигает изнутри легкие, и он зачем-то распахивает глаза и думает, что совсем не хочет этого видеть. Путь к поверхности заслоняют огромные деревянные обломки корпуса. Он давится водой. Темнеет.