Освобождение

Из сумрака комнаты, расчерченного полосами лунного света, донёсся голос Хинаты: — Проходи. И пожалуйста, ничего не смущайся… даже если что-то покажется странным… неприличным… Останься. Здесь явно крылся подвох, но любопытство требовало остаться. А интуиция — повиноваться. — Хорошо, я обещаю. Неджи сделал шаг в полосу света. Хината встретила его, сидя на футоне. Короткое ципао василькового цвета и заплетенные в косу волосы — она была как богиня. От вида округлых голых коленей сестры, бёдер и груди, увитых вышивкой, её спокойного, решительного лица в Неджи вспыхнуло томление и беспокойство. — Сними повязку со лба. Я хочу увидеть печать. Не как напоминание о подчинении — прости, что затрагиваю эту тему. — Хината глубоко поклонилась. Неджи остолбенел. Молчание повисло в воздухе тонкой паутинкой, надрывались кузнечики за окном, скользили былинки в воздухе. Неджи выровнял дыхание и осознал, что Хината ждёт ответа. Сразу обожгла холодом печать на лбу, как напоминание — он её подчинённый. Но обтянутая шёлком согнутая спина была красноречивее слов, и почему-то взгляд притягивал лунный блик на незаплетённом кончике косы. Опомнившись, Неджи подскочил к сестре — помочь выпрямиться — и тут же пожалел об этом. Ципао задралось, обнажив гладкий лобок с хвостиком нежной поросли в самом низу. Неджи словно окатило кипятком, ему захотелось выйти из комнаты и не возвращаться, пока она не оденется. Он потянулся одернуть подол ципао и случайно коснулся бедра сестры — гладкого и прохладного. Воображение тут же подкинуло: с внутренней стороны оно горячее. Грудь распёрло удушливым жаром, по спине скатилась едкая струйка пота. Он замялся, глянул в тревожные глаза сестры и сел напротив, ощущая, что ещё немного, и чеонгсам не сможет скрыть его возбуждения. Почему Хината встречала его в таком виде? — Почему… — Я стесняю тебя, — перебила Хината, розовея лицом. — Или, может, вам… тебе... неприятно сидеть рядом? — голос дрогнул беспокойством, страхом, горечью. Неджи захотелось возразить, но он промолчал. Следовало возмутиться, уйти. Вместо этого он смотрел, как Хината нервным жестом подкалывает выбившуюся прядь. Обнажившиеся беззащитно гладкие подмышки хотелось потрогать, лёгкий аромат лотоса, исходящий от её кожи, кружил голову. Глупец. Хината обхватила ладонями лицо Неджи и заглянула ему в глаза. — Печать для меня ничего не значит. Ты равен мне как человек и лучше меня — как боец. Ты это понимаешь, и навязанное подчинение приносит тебе боль. Но мне известно, как снять печать и освободить от этой боли. Став главой клана, я получила доступ к свиткам, в которых хранятся тайные знания о печатях. Ошеломлённый, Неджи молчал; молочная полоса света на полу успела сместиться на несколько сантиметров. Медленно, выдавливая из себя слова, он спросил: — И что вы хотите взамен? Хината опустила глаза, начала теребить кончик косы. Торопливо и тихо проговорила: — Знаешь, я ведь любила Наруто-куна. Готова была отдать за него жизнь и чуть не отдала. Он долгое время совсем не замечал меня. Потом начал подбадривать, дал силы бороться, идти своим путём. Я сражалась плечом к плечу с Наруто. Я хотела быть с ним. А когда мы стали встречаться, я поняла, что вовсе не хочу за него замуж. Просто... я привыкла быть его тенью и жить его уверенностью. Когда-то она очень-очень была мне нужна. Он мой ангел-хранитель, моя поддержка, мой друг. Мой... брат. И я осознала, что не хочу делить ложе с братом. Сердце Неджи тяжело ухнуло в живот, а лицо занемело. — Я поняла, что не могу так, и отказалась быть его девушкой. Заставила его страдать, — глотая слёзы, Хината всё теребила и теребила косу. — А знаешь, что ещё я поняла, Неджи-кун? — Смех её прозвучал неестественно. — Что? — прошептал он, обмирая от страха. — Что на самом деле сильной меня сделал ты. И что я не хочу быть твоей тенью, как и ты — моей. Не хочу, чтобы мы засохли в тени друг друга по прихоти клановых традиций. Что я люблю тебя, Неджи-кун, — нежно произнесла Хината и, спрятав лицо в ладони, расплакалась. Он сидел и не знал, что сказать. Руки дрожали. — Я — замена? — спросил он онемевшими губами, не смея шелохнуться, боясь расплескать те боль и гнев, что наполняли его все эти годы. Тело словно отделилось от разума, он его не ощущал. — Хотите забыться со мной? Хината подняла голову и, не вытирая слёз, глядя прямо и уверенно, так, как иногда смотрел Наруто, произнесла: — Нет, совсем нет! Я просто… хочу быть с тобой, Неджи-кун. — А как же нежелание делить ложе с братом? — Дело не в этом, — покачала головой Хината. — Твои руки часто делали мне больно. Но в итоге это многому меня научило, позволило стать сильнее, научило бороться. Я хочу, чтобы ты в последний раз сделал мне больно. Вот этими руками. Считай это ритуалом — для меня это важно, оставить прошлое прошлому, — она взяла его ладони в свои и поцеловала. — Я хочу помочь тебе снять печать, а это может только основная ветвь. Кровь должна быть отдана добровольно и… девственницей… Неджи вскинул голову, недоумённо глядя на Хинату. — Я хочу, чтобы ты был равным мне официально, — прошептала Хината и, запинаясь, скороговоркой произнесла: — А ещё я… я знаю о твоих чувствах, брат. Поэтому... — Вы хотите, чтобы я лишил вас девственности именно руками? — Да, — тихо произнесла Хината. — Я… могу отказаться? Она кивнула. Неджи, помедлив, положил свою ладонь на её. — Я согласен. Хината неловко откинулась на футон и смущённо согнула колени. От влажного блеска лона — она и вправду хотела его — Неджи шумно выдохнул. Он навис сверху, коснулся мягких губ Хинаты скромным поцелуем, провёл языком по щеке, слушая её удивлённые выдохи. И, обмирая от ужаса пополам с обожанием, впился зубами в плечо и двинул пальцами в тёмную жаркую глубину. Вспомнил, что будет кровь — взгляд тут же выхватил таз с водой, полотенце. Всё продумала. Тихая, целеустремлённая, смелая. Хината прижала голову Неджи к своей груди, а ему хотелось целовать её бедра, прижиматься лицом к тёплой коже, ласкать нежное и горячее между крепких ног, чтобы увидеть, как стонет сестра, как мечется по футону, выгибается, дрожит и закусывает губы, как минуту назад, но не от боли, а от наслаждения. Он поднялся, смочил полотенце, чтобы обмыть сестру. Сестру и... Госпожу. — Постой, Неджи. Она провела ладонью между своих бёдер и размазала кровь по его лбу. Произнесла несколько слов, складывая печати — оглушающая вспышка боли на секунду оглушила Неджи.