Доигрался!

«Ежедневный Пророк» пестрил здоровенными яркими заголовками. «Пойман и преобразован Люциус Малфой — самый верный и жестокий последователь Волдеморта! Справедливое наказание настигнет любого преступника и правонарушителя магического общества! Новый домовый эльф передан Хозяину Гарри Поттеру!» — Доигрался! — процедил сквозь зубы Снейп и в бешенстве швырнул скомканную газету в горящий камин. — И что теперь делать, как вытаскивать этого придурка? Моргана и коварные дети ее, ну как, как можно было… — он едва сдержался, чтобы не побиться головой о каминную полку из черного с золотистыми прожилками мрамора. — Я же предупреждал, столько раз предупреждал… Черные камины стояли в мини-копии мэнора в самом сердце очень скалистого острова. Именно там укрывались после Второй, более удачной для орденцев, войны двое Пожирателей — бывший и рецидивист. После битвы за Хогвартс, в которой Волдеморт приказал долго жить, все его последователи, пораскинув мозгами, быстро улепетнули кто куда — без чокнутого лидера, за которым шли из боязни, никто рисковать свободой и жизнью больше не захотел. Ну да и Метка не пускала далеко, а вот когда Господин окочурился… как говорится — лети, коли сможешь! Многих нерасторопных и жадных, разумеется, схватили. В основном доблестные поимки, производимые сразу ставшими смелыми и решительными аврорами, происходили в Гринготтсе, где беглецы-террористы спешно пытались договориться с переводом денежных средств на заграничные счета. Но продажные гоблины, которым новое временное Правительство срочно хитроумно пообещало вернуть все гоблинские изделия, конфискованные у подлых чистокровных, радостно сдавало своих постоянных клиентов. Винить их было глупо — каждый выживал и искал себе выгоду, где и как только мог. Так в смутные времена делали почти все… Сначала плененных чистокровных с Меткой на руке, которая и стала неопровержимым доказательством тяжелейшей вины, показательно предавали Поцелую дементора, но потом обстановка разом изменилась. Победители по прошествии времени, как и полагается приличным победителям, возжелали себе таких же благ и привилегий, коими ранее обладали поверженные враги. Ну, это, конечно, было нормально — чего это одним можно, а другим — нет. Не за это же боролись, не щадя живота своего, лезли под Авады и Круцио! А раз чистокровных поприжали к ногтю, значит, привилегии остались беспризорными, а это непорядок! В мире все и вся должно иметь своих хозяев, а не то наступит хаос и анархия. Так вот, одной из таких донельзя супермодных фишек стало обладание личными домовиками. Причем, чем больше их у тебя — тем выше статус как волшебника. Известно ведь, что эльфы просто так не заводятся, а только в домах, где проживают магически сильные экземпляры. А если у тебя силы нету, а хочется? Никто ж не откажется выглядеть очень сильным колдуном! Так и возник очень полезный перевоспитательный Институт исправления Пожирателей Смерти — ИИПС. Исправляли в нем главных и самых опасных преступников — маньяков и убийц Пожирателей. Очень даже, кстати, шикарным перевоспитательным способом. Известно, что магов весьма мало и уничтожать их, по меньшей мере, расточительно. А вот переделать, чтобы магическая сила не пропала, и чтобы они в полной мере искупили свою вину. Это правильно, это по-гриффиндорски! Подошли к этому делу очень ответственно и дружно. Задействовали не вполне довольных такими радикальными переменами невыразимцев, которым пригрозили запретить копаться в завалах древних артефактов, и под бдительнейшим руководством заместительницы срочно и специально созданного Департамента по правам маленьких народцев Гермионы Грейнджер работа закипела. В течение трех месяцев были созданы ритуалы и заклятья для превращения человека в домовика, который будет служить вам верно и преданно, пока смерть не разлучит… кхм, хозяина и его слугу! Не раба, а слугу — это очень–очень важная оговорка! Ведь у победивших не может быть никаких рабов, как у жестоких и презренных аристократов, а только наемная рабсила, которой выдается справедливое вознаграждение за труд. Зарплата, конечно, черная, потому как профсоюзов и прочих рабочих органов у Министерства нет и налоги отчислять некуда, так что чего проще — плати работнику-преступнику сколько сочтешь нужным и владей им на здоровье. Но ведь победители не такие жестокие люди, поэтому по прошествии определенного срока работы на благо общества исправившийся и раскаявшийся домовик мог быть освобожден, преобразован в прежний вид и с заработанными денежками отправиться куда сам желал. Ну, просто потому что все прежнее имущество и денежные средства его были конфискованы в пользу нового Правительства, как это обычно и бывает после разрушительных и опустошительных войн. Вот, например, Невилл Лонгботтом получил в пользование домовуху Беллатрикс Лейстрейндж. Она после атаки Молли Уизли очухалась и была препровождена в Азкабан. Невилл после войны перегорел местью за родителей, так как по натуре был мальчиком незлобивым и вырос в такого же гуманного юношу, и его пришлось долго уговаривать взять на работу мерзкую Пожирательницу. В конце концов, Грейнджер пламенными речами и беспрестанным капанием на мозги, дожала флегматичного Лонгботтома и тот согласился. Беллатрикс переселилась к нему в имение и первые дни сильно болела морально — пакостная слизеринская натура не могла примириться с таким ошеломительным поражением и падением на самое дно общества и жизни. Домовуха валялась в отведенном ей на кухне закутке и завывала на все лады, биясь черепушкой о каменные стены и пол и оплакивая любимого Повелителя. Невилл, обалдев от такого искреннего горя, даже посочувствовал невольной служанке и принес ей магического подорожника для ран и ссадин со своей личной теплицы и настойку магической же валерьянки для успокоения нервов. После лечения Белла, подбирая сопли, с аппетитом позавтракала и угрюмо выползла на улицу — обозреть фронт предлагаемых работ. В конце концов Невилл и его домовуха вполне себе поладили и даже как-то мирно общались. Правда, особо свои отношения при посторонних не рекламировали — кому какое дело, как Лонгботтом мстит своей старой врагине? Постепенно каждый Пожиратель обрел хозяина и смирился более или менее со своей судьбой. По крайней мере, живы, и то хорошо. А может, хозяин раздобрится когда-нибудь и освободит… мечтать-то никто не запретит! А тогда можно эмигрировать к более удачливым родственникам за границу и начать жизнь сначала. Только вот не каждому так везло: хозяева оказывались разными. Кто-то попервости третировал слуг и, вылив на них свое негодование и злость, успокаивался, а кто-то желал быть выше остальных и возвел домовиков в ранг имущества, владеть которым очень престижно. Такие требовали себе рабов все больше и больше, вплоть до десятка, причем не каких-то там захудалых имен и фамилий, а поизвестнее и познатнее. Приятно же хвастаться: «А у меня вот домовик сам Забини! Экий был весь из себя в школе высокомерный белоручка-аристократик, все в белых перчаточках ходил и нос морщил, а теперь хлев и свинарник без магии убирает! Неплохое перевоспитание получается, не находите?» Друзья-победители, разумеется, находили это весьма занятным и правильным и согласно поддакивали. К примеру, у Уизли на перевоспитании находилось уже шесть эльфов и они не собирались на этом останавливаться, а как же — Пожирателей с Метками в Азкабане еще было достаточно. Наконец-то клан Уизли начал победоносный путь на вершину величия и славы! Сам Гарри Поттер и тот взял к себе домовика Маркуса Флинта и еще двоих слизеринцев из квиддичной команды. Дал им дурацкие домовиковые имена и отправил вычищать особняк на Гриммо и делать капитальный ремонт без магии. Хотелось заполучить на перевоспитание еще и старого школьного врага Драко Малфоя, но, увы, Долг Жизни перед Нарциссой не позволил, а та сразу же взяла сыночка под блистательную подмышку и свалила на континент, где затерялась бесследно. Так что даже пришить липовое дело не получалось — адресат-то не найден. Но зато теперь ему попался сам Люциус Малфой, а это была добыча позначительнее никчемного молодого сопляка! Люца ненавидело слишком много народа, и отвертеться ему в любом случае не удастся. Самая крупная и знатная добыча попалась в расставленные сети! Об этом Поттер и рассказал корреспонденту «Ежедневного Пророка». Грех было не похвастаться. Пусть все знают, кто теперь у него будет домовик — сам Люциус Малфой, который был, по слухам, в первую войну главой карательного отряда! Да! Возмездие настигло подлеца даже через столько лет! «Пророк», разумеется, расписал все в ярчайших красках, так что Снейп весьма проникся, поняв, куда подевался пропавший несколько дней назад друг-любовник. А ведь Северус был уверен, что их никто не достанет там, где они сейчас прятались. Зря, что ли, он все деньги от вырученных сваренных редких зелий тратил на надежное убежище! Сразу после первой смерти Темного Лорда очень легко оказалось скормить Дамблдору слезовыжимательную легенду о вечной любви к Лили Эванс, которую смерть забрала так рано, и ее зеленые глаза… тьфу. Ну… слизеринец он или нет? Уж горе-то великое сыграть не составило труда, тем более что по Лили Эванс он искренне скорбел. Все-таки дружили они много лет, и он к ней сильно привязался. Да и легенду о своей натуральности поддерживать приходилось. Потому что Северус Снейп всю жизнь любил только одного человека — Люциуса Малфоя. Вот как увидел его во всем блеске неземной красоты на своем первом Праздничном Пиру — так и вручил тому свое маленькое черное сердечко прямо на блюдечке с зеленой каемочкой. Тот сперва относился к нему просто как к младшему подопечному, но потом неизменное восторженное обожание в таких же черных, как и сердце, преданных глазах юного паладина стало нравиться и, не видя Снейпа некоторое время, Люциусу казалось, что ему чего-то очень сильно не хватает. Ну а потом, в конце пятого курса, после позорного происшествия у озера и ссоры с единственной подругой, Снейп хотел уйти из школы и с горя написал Малфою жалостливое письмо. Люц тут же примчался и успокоил Северуса… единственным верным способом, которого тот и хотел. После этого они и стали встречаться. Снейп и в Пожиратели пошел, чтобы побольше и подольше бывать рядом с любовью всей своей жизни. Люц, правда, отговаривал вначале — он-то уже к тому времени изрядно поварился в этом дерьме и понял, что к чему, но Снейп всегда был очень упертым бараном и слушать ничего не желал. Долдонил и бубнил, что умирать — так вместе, а без Люциуса ему жить неинтересно, и вообще… Малфой сдался — а кому будет неприятно, что ради тебя готовы жизнь отдать? Правильно — все такого сильного всеобъемлющего чувства хотят! Потом, после войны, Снейп понял, что если в тюрьму попадет — Люц может быть для него потерян. Будет он его ждать столько лет… как же. Что с Лордом, что с Дамблдором — надо остаться на свободе. Ну, а учитывая, что он ходил к старику просить за Лили, логично было бы попробовать наняться на работу хотя бы в Хогвартс, всячески демонстрируя раскаяние и покорность. Все равно больше никуда не возьмут с таким-то подпорченным резюме, а уезжать за границу, где предлагали очень хорошие условия работы, не хотелось. У хозяйственного Люца тут было много недвижимости, а как человек он был весьма рачительный и даже где-то жадноватый, то и вопрос о смене места жительства даже не стоял и не поднимался. А участие в Пожирательских оргиях… Чего проще — напиши заявление на имя Министра, что тебя коварно использовали в дурных целях путем накладывания Империуса, и все — ты полностью оправдан. А если еще откроешь тайный пятизначный счет на имя Министра и приближенных к нему чиновников в лице руководителей Аврората, то станешь еще и безвинной жертвой Темного Лорда, который запугал и зашантажировал тебя угрозами смерти твоей семье. В общем, они оба благополучно выпутались из болота и продолжили жить и общаться, как и раньше. Тем не менее, опасность в будущем в виде возвращения Волдеморта осознавали прекрасно и исподволь готовились к неприятным неожиданностям. После первого курса Гарри Поттера, к которому Снейп был приставлен негласной нянькой и ангелом-хранителем, стало очевидно, что Волдеморт вернулся и спокойной жизни пришел-таки конец и надо думать, что делать дальше. Для этого и был тайно приобретен дом в труднопроходимой скалистой местности на одном из суровых диких Оркнейских островов. Наложив на коттедж все мыслимые и немыслимые защитные и охранные чары и Завесу Невидимости, Снейп принялся потихоньку стаскивать туда всяческое продовольствие, вино, шелковое постельное белье, книги и предметы первой необходимости, благо, Люциус любил роскошь и денег на подобное барахло не жалел. Снейпа он тоже любил, вопреки всему, и слушался, несмотря на более старший возраст и статус. Северус, по его мнению, был хитер как лиса, с возрастом приобрел недюжинную интуицию и то, что он так обстоятельно готовил их общее гнездышко к черным временам, говорило о том, что беда не за горами. Все-таки и осведомитель-предсказатель ака белобородый авгур рядом находился, хоть и не доверял до конца своему шпиону, по совместительству декану Слизерина и преподавателю зельеварения. Так все и случилось: Лорд вернулся, набрался сил, всех к себе вызвал, запугал, втянул по новой в войну с Дамблдором. Люц натерпелся от садиста по полной. Палочку отобрали, в доме внаглую поселились, устроив там форменный проходной двор, змея эта страшная ползала повсюду, пугая хозяев и домовиков, надавали кучу дурацких невнятных заданий вроде заманивания в Отдел Тайн Гарри Поттера с целью заставить взять Пророчество, а потом отобрать его. А вот самому Лорду под Оборотным или Дезиллюминационным в Отдел никак не сходить, конечно. Или под мантией-невидимкой. Негоже господам ручки и ножки марать! Все надо на блюдечке преподнести! И в итоге получилась ерунда — Люц попал совершенно по-идиотски в Азкабан. Фадж, правда, приходил тайком, успокаивал, что, дескать, пусть все уляжется маленько, а потом отпустим. Или под видом побега освободим. Намекал, подлец, про опустевший секретный счет, ласково улыбаясь Люцу. Так и вышло, в принципе, но те несколько месяцев в тюрьме были самыми спокойными — никто нервы не трепал, отдыхай себе. За Нарси он не переживал — жена могла за себя постоять, все-таки чистокровная Блэк. Только из-за сына, Драко, сердце и ныло. Но мальчик оказался достойным своего отца и не падал духом. Тем более, в школе за ним Северус тщательнейшим образом приглядывал, не давал влипнуть по глупости в переделки. К тому же, очень удачно получилось с Сектумсемпрой, которую этот придурок лохматый Поттер, возомнивший себя великим шпионом, бросил в Драко в заброшенном туалете. Снейп крестника спас, конечно, а у Поттера еще один Долг Жизни перед зельеваром возник, а такими вещами не разбрасываются. Всегда пригодится. И вот Люц все сам же и испортил! А все этот день рождения Снейпа… вздумалось ему отправиться в Лютный переулок по старой памяти, к надежному старому поставщику редких ингредиентов. Надеялся, что тот по-прежнему лоялен к Малфою, а оказалось, у того аптекаря перед авроратом полно провинностей, и чтобы скостить хоть некоторые из прегрешений тот и сдал ничего не подозревающего Люциуса аврорам, сидевшим в засаде неподалеку. В спину запустили Ступефаем, Люц даже до портала дотронуться не смог, так и свалился белобрысой копной на грязный затоптанный пол аптеки. Таким вот грустным и драматичным и получился сороковой день рождения Снейпа… Юбилей, чтоб его! Хотя сам виноват, что уж там. Северус, наоборот, зная натуру друга, сто раз предупредил, чтобы тот из дому и носа не казал — не нужны ему никакие подарки. Но делать-то нечего. Любимого и единственного надо вытаскивать любыми способами, вплоть до решения продаться самому в рабство, лишь бы рядом с ним быть. Северус отправился в свою современную лабораторию и решительно вытащил из шкафчика Зелье ясной головы, модернизированное Оборотное и выдержанный двадцатилетний Феликс Фелицис. Из заветного флакончика он только два раза и отпивал по глоточку: первый — когда шел к Дамблдору просить за Лили, и второй — когда убивал этого старого мерзкого паука на Астрономической башне. Оставался еще один глоточек. Этот будет за здоровье и благополучие Люца. По всему выходило, что Поттер Люциуса так просто не отпустит. Уж очень Герой злился, что белобрысый хорек Драко вывернулся из рук. Школьные ссоры и скандалы почему-то не забылись, и Гарри Поттеру было не особо интересно жить взрослой жизнью. То ли дело воевать — неважно, где и с кем. Школьные враги тоже сойдут. А может, тут дело было вовсе не в неприязни? Кто его знает… сейчас такое, говорят, модно. Снейп иногда, наблюдая за поведением Героя, изумлялся. Неужели маги настолько инфантильны, что более-менее соображать начинают лишь после тридцати лет жизни, да и то не все. Почему? Может, завихряющиеся магические потоки напрочь блокируют мыслительные процессы? Вот и сейчас вчерашние гриффиндорцы забавлялись совершенно по-детски. Покупали эксклюзивные дорогие метелки, посещали все квидичные матчи, бурно болея за любимые команды, обожали надраться в пабе и устроить потасовку с прохожими. А потом сваливали все на нервы и послевоенный синдром. Такими же были и их жены и возлюбленные — враз ставшие жадные до барахла и роскоши. Снейп с тоской вспоминал Нарциссу. Вот уж кто был эталоном магической жены. Полная достоинства красавица, скромная, хозяйственная и экономная, она вела твердой рукой огромное хозяйство мужа. Несколько крупных поместий, виноградники, фруктовые сады, винокурня, конюшни, магазинчики в Косом Переулке — некогда ей было шляться по квиддичным матчам и попивать сливочное пиво в трактирчиках с мужиками, хвастаясь бриллиантами и эксклюзивными мантиями. А эти… взять хоть рыжую Уизли, нынешнюю подругу Героя магического мира. Очень… откровенная особа. Еще в школе не стеснялась крутить романы, бросая одного ухажера и тут же принимая знаки внимания от другого. Снейп тогда с интересом наблюдал за этими пертурбациями — рыженькая гриффиндорка привлекла его смелостью и шармом. Он даже подумывал одно время, что она чем-то похожа на Лили — бойкостью, наверное. Правда, после того, как та повесилась на Гарри Поттера, интерес зельевара тут же угас — и эта туда же… как печально. А кстати… он крепко задумался. Поттер, судя по всему, был весьма влюблен в свою рыжую конопатую подружку. Наверное, она ему мать напоминала, кто его знает… Ласки родительской ведь он не знал, бедняга. Кажется, это комплекс какой-то… о, вспомнил — Эдипов! Так вот чем можно будет взять Героя. Если… И Снейп ринулся в лабораторию осуществлять план спасения Люциуса Малфоя. * * * — Джинни, милая, пойдем посидим на диванчике. Мы так давно не были одни… — Ну, разумеется, мы же публичные люди, не можем дома сидеть, взаперти, — рыженькая красотка безостановочно сновала по комнате: то подкрасит пухлые губки, то перевяжет заново густой длинный хвост волос, то подойдет к окну, всматриваясь в голубую даль. — Джин, ты что, ждешь письма? — удивился Гарри, устраиваясь на пресловутом новом диване. Домовики предусмотрительно скрылись, дабы не навлечь на себя гнев Хозяина. Кстати, ремонт они сделали отличный. Да, поначалу не все получалось, но после того, как разгневанная испорченными обоями хозяйка Джинни врезала «мерзким криворуким Пожирателям» парочкой Круцио с Летучемышиным сглазом вкупе, дела пошли на лад. Домовик Забини на свой страх и риск смотался к себе в бывший особняк и расспросил своих же домовых эльфов, у которых теперь были новые хозяева, о методиках евроремонта. Память у него оказалась фотографической, и вернулся он с ворохом знаний о способах штукатурки, заливки стяжки, циклевку паркета и покраски окон и дверей. Так что неделю работа в особняке Блэков кипела вовсю, а потом наступили мир и покой — ремонт закончился, мусор шустро вывезли, навели повсюду чистоту и повесили самолично выбранные невестой Героя гардины и шторы веселеньких расцветок. — Ну-у-у… я хотела сделать тебе сюрприз, — капризно надула губешки младшенькая Уизли. — Подумаешь, сюрприз, — смешливо фыркнул Поттер. — Я и так знаю, что у «Холихедских гарпий» образовалась вакансия загонщицы. Их старая вышла замуж и срочно забеременела. Ты приглашения на отборочные ждешь, что ли? — Бли-и-и-ин! — рявкнула раздосадовано Джинни. — Фиг теперь, а не сюрприз! А я-то хотела потихоньку выиграть и потом уже тебе сообщить, что я загонщица Гарпий! — Не, ну если так сильно хочется, я могу попросить Ли Джордана, он же теперь у нас глава Департамента по магическим видам спорта… — начал Гарри, но Джинни остановила его. — Я хочу по-честному, чтобы не болтали потом, что только благодаря тебе, бла-бла-бла… — скривилась она недовольно. Победоносная тень Мальчика-Который-Второй-Раз-Победил-Сами-Знаете-Кого не давала погреться на солнышке, застя собой все вокруг. Признаться, этот авторитет сильно раздражал и душил. Хотелось сделать что-то самой, доказать, что она тоже личность, человек с незаурядными способностями и умеет что-то независимо от статуса невесты Героя. — Ну, хочешь по-честному, так и пожалуйста, — снисходительно кинул Гарри, развалившись на диване и прикрывая глаза. Вчера он рассказал невесте о своем новом эльфе, в надежде, что та порадуется вместе с ним, но этого не произошло — Джинни лишь наморщила носик и заметила, что Малфои им вообще-то дальняя родня со стороны матери. Злорадствовать и торжествовать она почему-то не спешила, хотя Гарри обвиняющим голосом напомнил ей, что именно злокозненный Люциус подкинул ей на первом курсе в котелок дневник Тома Риддла, который едва не погубил ее в Тайной Комнате. Джин фыркнула и едко сказала, что чужие дневники читать нехорошо! — Ой, вон сова! Вижу, летит! Ура! — обрадовалась Джинни, узрев в небесах быстро приближающуюся бурую точку. Она поспешно распахнула форточку и вызвала домовика, приказав принести воды и совиного печенья. Скорбный эльф тут же доставил требуемое и незаметно скрылся. Гарри искоса глянул на слугу. Новый домовик что-то не спешил бежать на зов хозяев… надо бы провести с ним воспитательную беседу и поубавить спеси и наглости. Теперь уже никуда не денется, так что пусть привыкает выполнять распоряжения господ победителей. Незнакомая буро-крапчатая сова уселась на подоконник и устало протянула лапку с конвертом, на котором красовался логотип Квиддичной Федерации — семь скрещенных метел и квоффл сверху. Вся эта конструкция обрамлена кругом из порхающих снитчиков. Пока птичка подкреплялась, Джинни нетерпеливо разорвала конверт и извлекла сложенный вдвое лист зеленоватой веленевой бумаги. Развернула и торопливо пробежала глаза несколько строчек. — Приглашают на отборочные! — она счастливо улыбнулась и прикрыла глаза. Потом потянула носом. — Как приятно пахнет! Это от письма! — и поднесла его вплотную к аккуратному веснушчатому носику, глубоко вдыхая запах. — Похоже на какие-то духи... Хочу себе такие же, Гарри! — капризно пожелала она. — Завтра пойдем в магазин и купим, — пообещал счастливый будущий молодожен. — А пока давай поужинаем. Эй, накрывайте на стол! И пусть новенький тоже работает! — пожелал Хозяин. Домовики шустро забегали с подносами вокруг стола. Глаза у всех были опущены, уши печально поникли. Гарри с удовольствием наблюдал за униженными слизеринцами. Приятно грела душу мысль о свершившемся отмщении. Наконец показался и эльф Лутти. Имя ему подходило, а вот длинные белесые волосы на макушке — делали смехотворным. Да и вся горделивая осанка никак не вязалась со смешной мордочкой, уродливой фигурой и низеньким ростом. Гарри захихикал, а потом захохотал. Домовик остановился как вкопанный и яростно вперился в него огромными круглыми серыми глазюками, в бессильной злобе сжимая кулачки. Видно было, что ему очень хочется запилить Поттера тупым столовым ножиком, да нельзя — Обет преданности не позволял причинять вред магу, а тем паче хозяину. — Повелеваю! Волосы сбрить, а то еще в еду попадут, а я брезгливый, — приказал давившийся смехом Гарри. Лутти запыхтел и надулся, но возражать не посмел и, накрыв на стол, тут же удалился в свою каморку — оплакивать бывшую роскошную шевелюру. — Гарри, — неодобрительно сказала Джинни, прикончив отбивную с картофельным пюре и молодым горошком. — Лысые домовики совсем страшные. Пусть бы он ходил с волосиками… красиво же! — Нет, Джин, ты не понимаешь! — возмутился Поттер. — Вы, женщины, такие сердобольные и всепрощающие! Я просто удивляюсь! Он же хотел тебя убить, и меня хотел прикончить и всех остальных… А я ему всего-навсего приказываю побрить башку! Это ты называешь равноценной местью, а? — Ой-ой, — скривилась Джинни. — Не держи меня за дуру! У него и так отобрали все его деньги и шикарный особняк. А для таких мажоров, как Люциус Малфой, это хуже всего. Да еще и прислуживать мне приказали. Представь, каково это — ползать на коленях перед предателями крови и нищими Уизли? Уж поверь, для него это хуже смерти. И я считаю, этого достаточно, незачем усугублять его положение. Все, я спать пошла. Джинни встала и вышла, прихватив с собой письмо из КФ. Гарри нахмурился и скорчил ей вслед рожу. Да понятно, чего она его жалеет-то. Малфой ведь высокий статный красавчик-блондин… был, на такого все бабы клюют и слюни пускают. Но он-то не женщина, он Люциуса щадить не станет. Пусть отрабатывает наказание как положено! * * * Джинни успешно прошла отборочные и была принята в состав команды. По этому случаю закатили праздничную вечеринку, на которой собрались все друзья по борьбе со злом. Гуляли до самого утра. Эльфы не успевали собирать бутылки из-под сливочного пива и огневиски. Они переглядывались между собой, крутя пальцами у виска, пока хозяева не видели. Упиваться до такого состояния огневиски и пивом… да уж, это вам не изысканное выдержанное вино пить! Все же солдатня и вилланы неисправимы, как ни крути. До свадьбы оставалась неделя, когда будущая миссис Поттер захворала. Да так сильно, что не смогла однажды утром подняться с пышной постели — розовой, с рюшками и тюлевым балдахином. Она сильно температурила, глаза превратились в узкие щелочки, уши заложило, а лицо покрылось фиолетовой сыпью и гнойниками, которых становилось все больше и больше. К исходу третьих суток стали выпадать пучками волосы на голове. Тут уже все всполошились, Молли завыла, как корабельная сирена, Артур разбил любимые очки и наступил от волнения свою шляпу, Джордж оживился, вышел из горестной апатии и решил попробовать сварить антидот, считая, что сестричка по ошибке слопала Забастовочный завтрак, а умная Гермиона вызвала целителей из святого Мунго. В доме на Гриммо собрался целый консилиум колдомедиков, но определить болезнь юной мисс Уизли никто не смог. Решили, что это какая-то разновидность лихорадки, может, даже тропической, но как лечить… Все пожимали плечами, разводили руками и накладывали на себя втихомолку тройные Дезинфицирующие чары. Гарри психанул и выгнал тупых целителей вон. Решил пригласить знахарок и ведуний. У них-то, небось, опыта побольше должно быть. Дни шли за днями, а бедный Поттер даже не смог как следует насладиться триумфом в виде домовика Малфоя — самого круто униженного домовика из всех преображенных Пожирателей. Даже настроение упало совершенно — ведь в спальне сейчас лежала и страдала его любимая малютка Джинни! Бабки-травницы, знахарки, народные целительницы и деревенские ведуньи — кого только за эту неделю не побывало у пышной постели Джинни! Даже старая знакомая — старуха, торговавшая человеческими ногтями с подноса в Лютном — и та наведалась к Гарри домой. И все как одна ничего не могли сказать определенного. Высказано было предположение, что это некий вид редчайшей аллергии на что-то. И нужно варить Антигистаминное зелье. Только для этого нужен зельевар высочайшей квалификации, чтобы верно определить, на что именно аллергия, а такие сейчас на вес золота. В школе зельями ученики неохотно занимались, с таким-то преподавателем как Снейп. Вот и вышло, что молодых талантов не проросло, а старые, обучаемые еще Слизнортом, были еще хуже на поверку. Гарри уже готов был биться головой о стены аки тот домовик. Кто-то, не менее умный, чем Грейнджер, посоветовал пригласить иностранных целителей. Мало ли, вдруг у них в стране бывала подобная хворь. И заплатить, разумеется, получше. В общем, отдать то, что попросят, в разумных пределах, конечно. Обычно такое срабатывает. За деньги чего только не сделают. Гарри тут же загорелся энтузиазмом и заказал большое объявление в «Пророк» на первой странице и на последней, рядом с кроссвордами и рецептами — обычно их больше всего читают. Редактор постарался для любимого героя, украсил все завитушками и вензелями и еще раскрасил буквы в цвета факультета. Немудрено, что иностранцы, жившие в Британии нелегалами, повалили толпами! Только вот время шло, а результата как не было, так и нет. Джинни уже была на грани истерики — ведь все эти благополучные мужики и женщины рассматривали ее уродство и обсуждали его прямо при ней! А потом заявляли, что вылечить не берутся. Кто бы такое издевательство выдержал! К концу месяца поток желающих исцелить красу магического общества совершенно иссяк. Джинни лежала вся фиолетово-желтая, зеленоватый гной сочился из многочисленных язвочек, похожих на кратеры микровулканчиков, а голова совсем облысела, так что пришлось надеть нарядный кружевной чепчик. Рыжая Уизли жутко боялась, что Гарри бросит ее и найдет себе другую невесту и рыдала по ночам, так что и так заплывшие глаза к утру вообще не открывались. Правда, Поттер оказался человеком порядочным и трогательно утешал свою возлюбленную, не теряя надежды. Благородство распирало его — он втайне воображал себя героем давным-давно прочитанной сказки «Красавец и Чудовище». — Вот сегодня еще один колдомедик придет. Говорят, он вдобавок ко всему суперский зельевар, не чета нашим. Сам диагнозы ставит, сам зелья варит и лечит! Я тебе точно говорю — он поможет! А ты пока, может, поешь немного? — Я не хочу, чтобы все эти… домовики ко мне заходили! Уверена, они сейчас злорадствуют, потому что я даже страшнее них стала! — и Джинни горько разрыдалась. Тот факт, что она в таком неприглядном позорном виде лежит перед бывшими однокурсниками и соучениками, ввергал ее в пучину отчаяния и стыда. — Конечно, конечно, я сам тебе все принесу! А им заходить запрещу! — Гарри резво поскакал за едой. На кухне одинокий Лутти мрачно драил кухонную плиту. На голове его торчал куцый белобрысый огрызок, за которым, видимо, любовно ухаживали. Гарри даже немного заела совесть, но он затолкал ее поглубже и велел приготовить завтрак для мисс Уизли. Когда он поднимался с тяжелым подносом на второй этаж, в дверь вовсю заколотили фамильным молотком в виде свернувшейся змеи. Поттер бросил поднос на столике и ринулся открывать. На пороге стоял какой-то магрибский колдун. Чернокожий, толстогубый, с красными глазами, с серьгой в оттопыренном ухе и в цветной хламиде — кажется, бурнус называется. На лысой голове здоровенная фиолетовая чалма, как у достопамятного Квиррелла. Гарри на минутку поплохело от детских воспоминаний, даже руки зачесались чалму-то снять и обозреть затылочек… на всякий случай! Еле удержался. Он же все-таки воспитанный человек. Вежливо пригласив гостя входить, Гарри пошел вперед, прихватив поднос, чтобы не бегать туда-сюда. Черномазый колдун молча шел сзади, сверля спину пронизывающим взглядом и вызывая табуны здоровенных мурашек по хребту и невольную дрожь. — Вот… наша больная, — как можно жизнерадостнее представил Гарри пациентку. Джинни нахмурилась выпавшими бровями и накрылась одеялом. Послышались глухие безнадежные рыдания. Поттер бессильно развел руками и с надеждой уставился на целителя, который молча разглядывал накрытое одеялом тело. Потом он поставил кожаный саквояж на пол и подошел к болезной. Вытащил руку Джинни, повертел ее в длинных черных пальцах и засунул обратно. Фамильярно пощупал круглую гладкую голову, получил за это по наглой конечности и возмущенное шипение и удовлетворенно хмыкнул, напомнив этим кого-то смутно знакомого. Потом достал резиновый молоточек, стащил одеяло и простукал Джинни все суставы, ловко уворачиваясь от взбрыкивающих коленок и локтей. Взял соскоб с кожи и образец гноя. Посветил специальным фонариком в грустные узенькие глазки и сказал, что придет завтра с готовым зельем, но перед этим он хотел бы уточнить, правда ли, что Гарри Поттер готов заплатить тем, что у него попросят? Гарри с готовностью подтвердил, что отдаст любые деньги, артефакты, книги и предметы мебели и роскоши. Маг довольно ухмыльнулся, пробуждая в душе неясные подозрения, и убрался из дома, пообещав явиться завтра с утра. Ночь прошла в страстных мечтах и молитвах, так что Гарри уснул лишь под утро, терпеливо выслушивая многословные надежды Джинни, которая внезапно воспрянула духом и уверяла, что чувствует — этот колдун непременно ее вылечит! От него такая аура, такая… мощная и ублаготворяющая. Гарри насупился — все вокруг твердили, что мощная аура именно у него, а еще она мужественная и нежная, а тут собственная девушка уверяет, что и у других не хуже. Обидно! Ровно в девять часов утра магрибинец стоял в просторном холле особняка Блэков, с интересом разглядывая сушеные головы домовиков, развешанные по стенам. Сегодня он был с пустыми руками, лишь в глубоких карманах звенели и бренчали многочисленные флаконы с зельями. Гарри кубарем слетел с лестницы, невыспавшийся и растрепанный. Восточный чародей ехидно ухмыльнулся и достал пергамент с убористым текстом. — Извольте, вот тут мое требование и оплата за услуги. — Но… мы еще ведь не видели конечного результата, — резонно возразил поднаторевший в таких делах Поттер. — Сначала зелья и лечение, потом деньги, знаете ли. — Согласен. Но я всего лишь хотел, чтобы вы были в курсе, что мне нужно, — вежливо ответствовал колдун. — Если вы согласны, это будет предварительный меморандум о намерениях, только и всего. Как видите, я даю вам право выбора, а не прошу безоговорочной оплаты того, не знаю чего. Гарри почесал макушку и согласился, что всегда лучше знать, что от тебя могут потребовать. В так называемом меморандуме говорилось, что колдуну нужен английский домовый эльф для экспериментов и обслуживания… шатра, в котором и проживал чернокожий колдун-целитель. Ну, эльфов у него было вдоволь, так что Поттер согласно закивал головой. — Выберете любого, какого захотите, — легкомысленно пообещал он, с нетерпением ожидая начала процедур. — Ловлю на слове, — угрожающе произнес маг и взмахнул палочкой, черной, как долгая зимняя ночь, и такой же длинной. Пергамент вспыхнул красным, намертво фиксируя обещание. — Кстати, я предпочитаю блондинов, знаете ли, так как у нас в стране все брюнеты! Экзотика… — Да ладно, — беспечно махнул рукой Гарри. — Я вас очень даже понимаю, что уж там… — он игриво пошевелил бровями. — Ну что ж, пойдемте, стало быть, к пациентке, — и колдун шустро двинулся к лестнице. Джинни с удовольствием выпила зеленоватый, приятно пахнущий лаймом отвар и откинулась на подушки. Гарри с целителем присели на стульчики и терпеливо ждали результата. И через четверть часа все стало стремительно меняться. Разом спали отеки, одутловатое тело пришло в норму, угри и прыщи зарубцовывались на глазах, на голове отросли мягкие рыжие волосики, глаза опять стали большими и карими, обрамленными длинными ресницами. Счастливый Гарри приволок из ванной круглое зеркало и смотрелся в него вместе с Джинни, лежа рядом с ней на кровати. Целитель отошел к окну, оставив счастливых влюбленных почти наедине, и флегматично смотрел вниз, на магловский Лондон. Выражение черного лица было скучающим и презрительным. Видно было, что ему не терпелось убраться из этого богатого и роскошного, но неуютного дома. В обед Джинни спустилась вниз, в столовую, облаченная в самое нарядное и дорогое платье, нацепив жемчужную нить в три ряда и здоровенное кольцо с бриллиантом — помолвочное. Домовики скорбно взирали на нее, но шмыгнув носами, поприветствовали по всем правилам — назвали Хозяйкой и низко поклонились. Уизли благосклонно кивнула и уселась за стол. На другом конце стола спорили целитель и Гарри. Целитель попросил вызвать всех домовиков и построить шеренгой с целью выбрать угодного себе. Но когда палец ткнул в насупленного и недовольного Лутти, Гарри чего-то запаниковал. Отдавать игрушку не хотелось. И он даже решил, что попытается переубедить мага, как тот вдруг развернул вовсю свою ауру. Поттера чуть к столу не придавило такой мощью, силой и злостью. Сделав независимое лицо и с трудом выпрямившись, он решил, что тягаться и обострять с таким не стоит, мало ли… вдруг все обратно вернет. Восточные людишки — они ведь очень непредсказуемые, подлые и коварные! — Забирайте, забирайте, — покровительственно сказал он, помахивая ручкой. — Все равно этот домовик не из лучших, я даже не знаю, останетесь вы им довольны… Только имейте в виду, если потом придете менять, я не согласен! Вы видели, что брать хотели, потому в дальнейшем претензии не принимаются! — категорично отрезал он. Колдун довольно осклабился. — Блондины — моя слабость, как я уже говорил, — прохрипел он. Лутти взирал на нового хозяина с ужасом — черный, как головешка, и страшный! Хотя… Снейп тоже ведь не красавец, а вот поди ж ты — любит его Малфой. — Буду обращаться с ним аккуратно и нежно, может и не помрет быстро… Лутти побледнел и заломил ручки. Гарри с жалостью смотрел на него. Ну а что, достойное же наказание для Пожирателя! Быть подопытной свинкой или крысой у иностранного зельевара. Небось, яды будет на нем испытывать. Гарри решительно подписал договор дарения. — Мне бы хотелось иногда превращать его в человека, — вдруг пошло подмигнул колдун. — Зелья, знаете ли, лучше опробовать параллельно на нескольких экземплярах, а этот будет стоит дешево и не придется нанимать человека на опыты за деньги. Понимаете меня? — он тоже игриво приподнял густющие брови. — Ой, понимаю, конечно, не дурак совсем, — поспешно согласился толерантный к меньшинствам Гарри и накалякал несколько заклинаний обратного преображения, которые ему Гермиона поведала под большим секретом. Для хорошего человека не жалко. К тому же, вдруг в благодарность колдун захочет потом еще полечить их семью… — Вот, все готово! Тут не особо сложно, надо только хорошо на латыни говорить, без акцента… — О, не беспокойтесь, когда надо, акцент у нас пропадает, — любезно уверил врачеватель и, попрощавшись с хозяевами и оставив им варварски позолоченную визитку, инкрустированную маленьким бриллиантиком в правом углу, схватил пискнувшего от испуга домовика за тонкую ручку и пропал прямо из защищенной всевозможными чарами гостиной. Гарри разинул рот — ну вот, а они-то спокойненько спали, надеясь на Защитный комплекс! А тут… можно, оказывается, ходить туда-сюда без затруднений. Как страшно жить! Надо бы позвать Гермиону, она на седьмом курсе отличные защитки ставила вокруг палатки. Заодно и чудесное выздоровление Джинни отпразднуют. А то, что Малфоя-домовика потерял… да Мерлин с ним. Все равно глубокого удовлетворения почему-то не чувствовал. Гарри инстинктивно поднял глаза и с ужасом понял, что потолок стремительно летит вниз, прямо на него. Что случи… Пространство схлопнулось и не осталось никого и ничего. * * * — Очнись уже, придурок, идиот! Набить бы тебе морду, кретин. О чем ты вообще думал… Люциус недовольно застонал и попытался отвернуть горящее лицо. Снейп злобно хлестал его по щекам, изверг, а у него ведь такая нежная и тонкая кожа на лице… Никакого уважения к старшему товарищу и любимому человеку! — Какое тебе уважение за такие поступки, а? Ты же себя едва не угробил, чуть не остался там насовсем. Говорил я тебе — не давай персонажам столько жизненных и личностных характеристик! Картонные, картонные… И что в итоге? Они стали вести себя как живые! Люц довольно заулыбался, все еще не решаясь открыть глаза и поверить, что кошмар закончился. — Во-о-от, а я ведь говорил, что я гений! Компьютерный гений! Никто в мире такую игрушку не создавал, а я… — пролепетал он непослушными губами. Северус презрительно фыркнул. — Когда пишешь монстров — параллельно создавай и контроружие против них, как это делаю я. А ты возомнил о себе черт знает что и без всякой защиты зашел прямо внутрь. В итоге тебя не было месяц! Месяц я вынужден был бегать вокруг твоей полудохлой бессознательной тушки и не знал, как тебя вернуть обратно! Снейп нервно нарезал круги по комнате. Разумеется, он был очень рад, что любимый Малфой очнулся, наконец, но показать, что сам он жутко нервничал все это время — это дать Люцу дополнительный козырь в руки для ласкового манипулирования в дальнейшем. Поэтому Северус никогда не говорил другу нежных слов, а только ругался, высмеивал и критиковал. Правда, Люциус давно знал, что он за таким поведением прячет свою робкую любовь и восхищение, и снисходительно улыбался в ответ на упреки и нудные увещевания. — Месяц? А разве не неделя только прошла? Смотри-ка, там время по другому течет… Помоги шлем снять, — поморщился он. Руки за месяц лежания безвольным овощем ослабели и с трудом поднимались. — Вредина, мог бы и массаж сделать, пока я тут валялся… Снейп возмущенно открыл рот, помогая снять черный лакированный шлем с многочисленными проводами, подключенный к мощному компьютеру. — А я чем, по-твоему, еще занимался? Только и массировал твои тупые конечности и глупую безмозглую задницу! Вот и услышал благодарность… — он демонстративно надулся и оскорбленно отвернулся. Люциус с трудом встал и с размаху повис сзади на Снейпе, щекоча шею губами. — Ну прости меня, я знаю, что я… я всегда доставляю тебе столько неприятностей… и как ты меня до сих пор еще терпишь? — он прикусил маленькое аппетитное ухо. Вдруг захотелось есть — едва не хрумкнул сочным хрящом. Северус злобно дернул плечом и тут же поежился от поцелуя, едва сохраняя неприступный вид. — Обещай, что больше такого не повторится, — произнес он, упорно не оборачиваясь, несмотря на распоясавшегося Люца. — И ты никогда больше не станешь подключать интерактивный шлем и входить в Игру. Ты создаешь слишком умных персонажей, которые начинают жить своей собственной жизнью. Не боишься, что они захотят поработить презренных маглов? В один прекрасный день мы все окажемся их рабами… — Да я уже понял, что чуть не открыл ящик Пандоры, — задумчиво сказал Люциус, крепко обнимая Снейпа и шаря шаловливыми ручонками по его груди. — Игрушку следовало сделать попримитивнее, ты прав. Но я так соскучился по тебе… — прошептал он куда-то в затылок Снейпу. — А еще, знаешь, как я перепугался, когда ты меня захотел забрать на эксперименты? — Болван! — растаял, наконец, Северус. — Неужели после стольких лет ты меня не узнал под Обороткой? Cовсем-совсем не узнал? — Ну… в самый первый момент мне показалось кое-что знакомым, но потом я решил, что ты не нашел нужного решения и… надежда угасла. — Можно подумать, ты лучше меня программируешь, — фыркнул Снейп. — К твоему сведению… — Ты лучший, — перебил его Малфой. — Но так ведь и должно быть — у Малфоя всегда все самое лучшее! Снейп покраснел. Он до сих пор понять не мог, что такого нашел в нем красавец Люц. Высокий, худой, слегка сутулый, желчный, вредный, не умеющий говорить красивые слова, язвительный и ехидный… А вот, оказывается, Малфой считает его лучше всех остальных… Это очень грело душу, и хотелось верить, что все сказанное — правда. — Довольно изящно ты все провернул, — нахваливал Люциус друга. — Выдержал и время обращения, и дождался потери надежды у больной. Рискнул всем и отправился вслед за мной, не побоялся надеть шлем… Сев… тебе не было страшно? — Я боялся за тебя, идиот, — прошептал сдавшийся Северус. Люциус умел его расплавить и превратить в безвольную тряпочку и растекшуюся лужицу. — А за себя… что там беречь. Кому я нужен… Он махнул рукой. — Мне. Мне нужен, — негромко сказал Люциус, став сразу серьезным и перестав ерничать. — Ты уже не первый раз спасаешь меня. Причем и в той, магической, придуманной реальности, и в настоящей. Этого дорогого стоит, да ты и сам знаешь. Помнишь тех бандитов, которые на меня наехали… — Ну… должен же кто-то, раз ты сам не в состоянии, — проворчал Снейп. — Грязную работу кому-то надо делать. — Кстати, насчет грязной работы… чем это ты рыжую заразил? — рассмеялся Люц. — Незабываемое зрелище! — Придумал специальный вирус, ничего сложного, — пожал плечами Северус, увлекая друга на кухню. — Ты, наверное, жутко голодный. Я тебе капельницы ставил с глюкозой… Чувствуешь, как сильно похудел? — Да, штаны падают… Вирус? Я надеюсь… копию не сделал? — Люц замолчал и прикусил губу. — Игра в стадии разработки была, год на нее потратил… плакали наши денежки! — Не надейся, — тяжело произнес Северус. — Ее больше нет. Я просто не мог рисковать еще раз… если ты помнишь, это уже не первый случай. Сколько можно вытаскивать тебя из виртуальных передряг? Тебе несостоявшегося чудом сексуального рабства было мало? А казни на площади через четвертование? Ослепления? Давай уже, выходи из детства, хватит залипать на дурацкой детской книжонке! Магом великим он себя вообразил! — Снейп фыркнул. — Но если б только канон! Там ты жив остался. Так ты же на фанфики перешел, да еще и слешные! Адреналина тебе не хватает в реале, смотрю… нарываешься на извращения! Не подумал, что Поттер мог тебя и захотеть в ином смысле? — ревниво бурдел он. Вопреки ожиданиям, Малфой не разозлился. Он просто задумался, прикрыв глаза и положив голову с длинными белыми волосами на спинку кресла, слушая негодование сожителя, который варил кофе и разогревал бульон. — А знаешь, — сказал он, — самым страшным для меня в рабстве у Поттера оказалось лишиться волос. Я, когда там был, с ужасом думал, что придется в реале год отращивать все по новой. Спасибо, что не обстриг, а оставил как есть. Представляю, как трудно было мыть мне голову… — Пижон. Я люблю твои волосы, — улыбнулся Северус. — Как я мог их отрезать? Но, кстати говоря, они твое слабое место. Мог бы и не хвастать своей внешностью так открыто. Сейчас, знаешь ли, в гаремах пошла мода на геев… — Оу… — протянул Люц. — Тогда я, пожалуй, поостерегусь немного. — Да уж. Я очень надеюсь, что интерактивных игр по ВВ ты делать не станешь! — Нет, я такое не особо люблю. А знаешь, я тут подумал, — у Люца азартно загорелись глаза. — Все прутся по СПН и Шерлоку. Так, может, я… — О, нет… — Снейп закатил глаза и побился головой о кухонный шкафчик. — Только не эти упоротые фандомы!!! Фэнтези, мистика, детектив! Если только ты начнешь, я… я от тебя уйду, клянусь! Малфой скорчил жалобную рожицу и всхлипнул. — Ладно, ладно! Не злись! Буду работать с тобой. Научная фантастика тоже круть! The End