Леська и Ко. Часть вторая.

Этим утром Данька проснулся первым. Вчерашний день не располагал к бодрости и хорошему настроению. Так что проспали все гораздо дольше, чем обычно, а Леська не стала будить мальчишек. Тихонько шипя сквозь зубы, Данька натянул шорты и как был, босиком, на цыпочках выскользнул из комнаты. Разговаривать с Киром, когда тот проснется, он не хотел. Проходя мимо, мельком взглянул: Простыня ночью опять сползла и пострадавший зад бывшего лучшего друга выглядел впечатляюще-страшно. Гораздо хуже, чем собственный Данькин. Передернув плечами и упрямо набычившись, мальчишка отвернулся. Как ни старался он двигаться тихо, но негромкий скрип двери разбудил Алекса, тот заворочался и ойкнул. Тут же зашевелился и Макс. Открыв глаза, он первым делом повернул голову в сторону Кировской кровати и тихо присвистнул. Кир резко открыл глаза и обвел комнату мутным со сна взглядом, не понимая, где он. Потом натолкнулся на внимательные и озабоченные глаза старших и… все вспомнил. Первым желанием было броситься головой в подушку, спрятать лицо, а вместе с ним – стыд и неловкость. Но Кир удержался. Важнее сейчас было другое – Данька! Надо обязательно поговорить с Данькой… Кир еще раз обвел глазами комнату. Даньки нигде не было. - А где… - хриплым голосом спросил Кир, кивая головой в сторону пустующей не заправленной кровати. Макс только вздохнул. Кира ему было жалко так, что даже злость на него прошла. Алекс по обыкновению был жестче: - От тебя подальше свалил, не иначе. – Сказал он, но тут же, увидев, какие у Кира стали глаза, забыл все свои воспитательные намеренья: - Кирюх, ну чего ты! Даньку что ли не знаешь – подуется полдня и забудет! Не дергайся так. – Алекс встал, невольно поморщившись, и пристроился на постель Кира. – Ты сам-то как? – поменял он тему. От Кира не ускользнуло, как осторожно, бочком присаживается Алекс. Из-за него… - Я ниче…ой! – до Кира дошло, наконец, что он ничем не прикрыт, мальчишка сделал резкое движение к краю – поднять простыню. Но на пути у него оказался Алекс, да и резкие движения отдавали такой болью, что нечего было и думать дотянуться до пола. - Не дергайся, – приказал Алекс, сам нагнулся и накрыл Рыжего. – Че мы там не видели. – Закончил он мысль. – Ты ваще встать сможешь? – Теперь в его голосе было сомнение пополам с сочувствием. - Я, да… наверное… Такие привычные действия Алекса, сейчас стали для Кира чем-то большим, чем просто забота. Они вселяли надежду на то, что вся их четверка - «нерушимый квартет», и это гораздо сильнее глупостей, обид и ссор. Осталось только сделать то, что Кир был сделать просто обязан. И все будет, как прежде. Кир сказал: - Ребят… дурак я… полный… - сказал и вздохнул с облегчением, зная, какой будет ответ. Им не надо было ничего объяснять подробно. Кир знал, что они поймут то, что он не может выразить ни в этих двух немудреных фразах, ни в целом трактате. Они всегда понимали… - И окончательный. – Хмыкнул Макс, тоже вставая. Он осторожно оттянул резинку боксеров и, перегнувшись, посмотрел, что же так мешает ему двигаться. Поморщился. – Вставай, раз сможешь. Пошли завтракать. Все будет нормально, Кир. Алекс только кивнул, поднялся и первый пошел к двери. Кир вздохнул с облегчением и осторожно стал сползать с кровати, закусив губу, чтобы не стонать. И тут в дверях комнаты появилась Олеся с какими-то банками-склянками в руках. Кир стремительно плюхнулся обратно. - Вот-вот, так и лежи. – Олесин голос звучал нарочито бодро. – Тряпку только сдвинь. – Она деловито пристроила лекарства на тумбочке у кровати. Кивнула старшим, мельком улыбнулась. – Будем тебя лечить. – Вопреки голосу, рука ее прошлась по рыжим вихрам с удивительной лаской и нежностью.Кир смущался и блаженствовал одновременно. Леськины прикосновения вызывали в нем настоящий взрыв эмоций, мыслей, ощущений… и… он позволил себе такие «телячьи нежности». Он сейчас имел на них право. Тем более, что старшие деликатно вышли из комнаты. Несколько секунд Кир ждал, замерев, может она погладит еще… потом несколько секунд колебался – убирать простыню или нет. Но в итоге все-таки сдвинул - чего уж теперь, после всего, что было… Зато голову можно было с полным правом не поднимать и выдавали кировское смущение только покрасневшие кончики ушей. Леська почувствовала в нем эту готовность вопреки всегдашним привычкам сейчас «терпеть» ее ласку. И тоже воспользовалась случаем. Не обращая внимания на его смущение, она еще отодвинула ткань. Чтобы ничего не мешало лечению, а потом снова погладила встрепанные рыжие прядки. - Ничего, Кирюш, все пройдет. Сейчас намажу и сразу болеть станет меньше, спокойно позавтракаешь. – пообещала она, открывая склянку, и по комнате пополз пряный травяной запах.Да он и не боялся, пусть хоть месяц не заживает! Особенно, если так станут лечить… - от этих мыслей Кир покраснел еще сильнее и глубже зарылся лицом в подушку. Леськины пальцы тем временем осторожно скользили по тому месту, которое недавно скрывала простыня. Сегодня это было совсем не так больно, как вчера. Кира бросило в жар и стало тесно в груди. И было так хорошо чувствовать, что все они, и Леська и братья – С НИМ. И, Данька… Кир вскинулся: - Лесь, а Данька где? - В кухне. – Леся ответила коротко, не отрываясь от своего занятия. У нее было тяжело на сердце, и она заранее сочувствовала Киру, хотя и старалась сейчас этого не показывать. Данька действительно был в кухне, и уже успел получить свою порцию лечения и ласки. И даже не брыкался. Но вот о Кире говорить отказался категорически, и Леська с грустью поняла: на этот раз Рыжик перегнул палку всерьез. Мириться Данила не настроен. Кира кольнуло. Он уловил в голосе Леси чуть заметное напряжение. Но тут же успокоил себя – как только Леся закончит, он пойдет к Даньке, отдаст книжку эту проклятую и поговорит с ним. Все выложит, как есть. Данька должен понять. Не может не понять, ведь это же Данька! - Ну, вот и все. – Леська закрыла свои склянки и встала. – Поднимайся тихонечко. – и она положила на кровать алексовы шорты, в которые при желании можно было запихнуть двоих Рыжих. Но сейчас их ширина была именно то, что надо. - Я пока кофе тебе налью. – Леська улыбнулась Киру ободряюще и ушла. Очень хотелось прижаться к Лесе, сказать что-то ласковое, чмокнуть в щечку. Ее, такую родную, без сомнения, лучшую на свете! Если бы не медлительность в движениях, Кир бы так и сделал. Но сейчас он просто проводил ее обожающим взглядом (благо, опять же, никто не видел) И встал с кровати. После лечебных процедур (и эмоционального заряда) двигаться и в самом деле стало легче. Хотя до полного «все нормально» Киру было еще очень и очень далеко. Но, лирика-лирикой, а, про Даньку Кир ни на минуту не забывал. И как только удалось встать с кровати, спеша, заковылял к своей сумке. Вот она, книжка! Кир покачал ее задумчиво в руке, решая брать с собой на кухню, или потом отдать. И решил взять. Лучше уж сразу… На душе после Леськи стало совсем легко и солнечно и Кир был уверен, что у него все легко получится. Он весело доковылял до кухни и сразу увидел Даньку. Данька…отвернулся. Равнодушно так, как от пустого места. Обстановка в кухне вообще была заметно напряженной. Если кто и улыбался, то через силу. Взгляды, которыми Иксы встретили Кира, окончательно были полны уже не сердитости, а сочувствия. Кир сделал еще шаг к тому месту, где стоял Данька - по инерции. И будто на стену натолкнулся. Спасла положение Леська. Быстро пройдя от плиты навстречу Рыжему, она чуть приобняла того за плечи и потянула за собой. Усадить мальчишку даже пытаться не стоило, потому девушка просто довела того до окна с высоким подоконником и вручила чашку с кофе и бутерброд. Кир машинально взял чашку свободной рукой, другой он сжимал книжку. Вздохнул. Искоса глянул на Даньку. Тот помогал Лесе мыть посуду. К Киру по-прежнему держался спиной. При других обстоятельствах, Кир бы очень удивился: Данька. Добровольно. Моет. Посуду! Но сейчас он понимал… сам бы не прочь чем-то занять себя. И Кир занялся тем, чем мог – едой. Первые пару кусков проглотил, даже не чувствуя вкуса. Потом сказался голод и Кир заглотал оставшийся бутерброд в два приема. Отхлебнул кофе. - Лесь, а можно еще бутеров? – Кир старался говорить непринужденно и вроде у него получалось. Почти. - Конечно. – Леська с готовностью протянула Киру всю тарелку. Она изо всех сил пыталась поддерживать непринужденную атмосферу. Давалось это трудно. Оба старших, как могли, помогали. Так что длинных тяжелых пауз в разговоре не возникало. Даже Данька не молчал. Охотно отвечал на вопросы Иксов, болтал с Леськой, даже улыбался. Единственный, кого он в упор не замечал, был Кир. А тот ничего не говорил, делал вид, что усиленно жует. Впрочем, делать вид особо и не приходилось, бутерброды исчезали один за одним. Когда их осталось на тарелке меньше половины, Кир вдруг успокоился и обругал себя болваном! С чего он решил, что все будет так легко? Конечно Данька дуется, сам постарался… Надо не обращать внимания, и добиться разговора один на один! Кир заметно повеселел и даже включился в общую беседу. К Даньке пока не обращался, только посматривал на него потихоньку. Напряжение в воздухе еще витало, но уже заметно меньше. Все словно чуть расслабились. Но все равно, как не похоже было сегодняшнее утро на их обычные воскресные завтраки! Все когда-нибудь кончается, подошел к концу и завтрак. Все понимающие Иксы за компанию с Леськой попытались сделать ход конем: смыться по своим ужасно срочным делам и оставить Кира наедине с Данькой. Не тут-то было. Данила свет Батькович разом обломал эти благие намерения. Никто не ожидал, что он проявит такое желание помочь Олесе с ПРОПОЛКОЙ цветочных клумб, потому и причины отказать ему не нашлось с достаточной скоростью. Загнать Даньку на земляные работы до сего момента можно было только палкой…и то не всегда. Вскоре выяснилось, что подловить Даньку, когда сам Данька этого не хочет, не так-то просто. Он с удивительной ловкостью ускользал от Кира весь день, переделал вместе с Лесей массу полезных дел и ни на минуту не оставался один. За столом же, когда приходилось собираться всем вместе, по-прежнему смотрел сквозь Кира, как сквозь пустое место. Кир уже начал отчаиваться, как неожиданно представился случай. После ужина, Леся сказала, что ей нужно проверить корреспонденцию и уединилась за компьютером, выгнав всех. А квартет в полном сборе оказался в комнате. Надо было решаться… Уж лучше говорить при братьях, чем при Лесе. - Дань… я знаю, что я козел! - робко начал Кир, подойдя к другу вплотную, - Дань, ну не обижайся! Возьми… я же для тебя… - он протянул злополучную книжку. Данька одарил бывшего друга все тем же равнодушным взглядом и книжку не взял. Даже не шевельнулся. - Забей. – Холодно сказал он. – Я сам возьму в библиотеке, если мне нужно будет. И ваще… не суетись. Мне от тебя ничего не надо. У Кира дрогнули губы. Он буквально вцепился в Даньку глазами, не веря… - Дань, я тебе все объясню! Давай поговорим. Пожалуйста! - Сказал – не суетись. – Все так же холодно Данька отвернулся от Кира и отошел от него подальше. – Мне твои объяснения до лампочки. За спиной Кира сдавленно охнул Алекс. Таким Данька был впервые, за все время, какое Кир его знал. А знал он его немало... Данька мог быть каким угодно: орущий Данька, ругающийся Данька, Данька дерущийся и Данька дующийся был всем знаком и привычен. Но таким безразличным и чужим никто его никогда не видел. Кир совсем растерялся. - Дань… Данька! – почти закричал он, не зная что еще сказать или сделать. - Дань уехал в Китай. – Чуть криво усмехнувшись, ответил Данька словами самого Кира, сказанными тогда, в кафе. – Отвали от меня. Не лезь. – Он отвернулся и решительно отправился к Леськиной двери. Кир проводил его взглядом, полным боли, а потом низко опустил голову и тоже вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Он шел куда-то, сам не понимая куда идет. «Или мы сами, или наши чувства – самая горячая привязанность, самая крепкая дружба, самая искренняя любовь могут разбиться на части и все. Уже не склеишь и не вернешь…» Леся оказалась права. С Данькой у них это теперь… навсегда… Кир чуть не до крови прикусил губу. Из-за этой книжки проклятой… Книжки… Книжка все еще была у Кира в руках и он глянул на нее с ненавистью. И вдруг с остервенением принялся выдирать книжные листы, сминать их, разрывать на мелкие кусочки, швырять под ноги. Слезы давно уже текли по щекам мальчишки, оставляя на них две мокрые дорожки, но Кир и не думал вытирать их. Он не останавливался, до тех пор, пока книжка не превратилась в кучку обрывков. Когда это случилось, Кир так же внезапно успокоился и бессильно прислонился спиной к ближайшему дереву. Вытер рукавом глаза. Внутри было пусто. Кир ни о чем не думал и ничего не хотел. Без Даньки не было его, Кира… А как жить дальше, если тебя нет? «Как бы ты просыпался, если бы знал, что Даньки больше нет?» - спросила его вчера Леся. И вот – Даньки нет. Он живой, здоровый, он рядом. Но для Кира – его больше нет. Кир нехотя отлепился от дерева и почувствовал, что спина совсем затекла. Надо было возвращаться. Уж Леся и остальные точно не заслужили еще одну порцию волнения. До самого вечера в доме было тихо и не слишком весело. Хотя все и делали вид, что ничего не произошло, ссора лучших друзей действовала угнетающе. А главное, никто не понимал, чем тут помочь. Только ждать, может само наладится. Леська, правда, попыталась заговорить об этом с Данькой, но тот сразу взвился и разговор не состоялся. Кир больше ни с кем не заговаривал и ни на кого не смотрел. Машинально проглотил ужин, все так же стоя у окна, машинально делал что-то, что просила Олеся, машинально подчинился, когда она увела его на вечернее лечение. Но даже это не доставило ему радости. Так теперь будет всегда… С Данькой Кир старался не сталкиваться, слишком уж тяжело было находиться рядом с ним. Промаявшись до вечера, Кир еще засветло ушел в свою комнату и завалился на кровать, лицом в подушку. Понедельник тоже был выходным днем, в честь какого-то очередного праздника. Но утро его вышло вовсе не праздничным. Не только у Кира было плохое настроение, ни у кого его не было. Данька, который по идее должен был быть доволен тем, что Кир оставил его в покое, радовался меньше всех. Его терзали двойственные чувства: он презирал и даже ненавидел рыжего провокатора и дико скучал по лучшему другу… вдруг обнаружилось, что без приколов, подначек, вечных потасовок и пикировок жизнь стала пустой и серой, как ненужное сочинение по литре. А еще не с кем стало болтать обо всем на свете и секретничать тоже не с кем… Иксы и Леська, конечно, были родными, любимыми и близкими, но это же было совсем не то! И от этого понимания злость на Рыжего вспыхивала сильнее – козел, все из-за его идиотских шуток! А потом грянула еще одна беда. Отворилась дверь и вошла Леся. Лицо у нее было не просто огорченным. Каким-то потерянным. - Дань… - упавшим голосом сказала она. – Ты только не впадай в отчаянье. Все еще поправимо. – кого она пыталась убедить – себя или Даньку – неизвестно. - Из штаба спасателей пришло официальное письмо. В твоем личном деле будет сделана пометка и это письмо туда тоже будет включено… Четыре пары перепуганных глаз взметнулись на Лесю. Кир посмотрел на Даньку. Смотреть на него было жутко. Все молчали, переваривая страшную новость и, будто ждали, что Леся скажет что-то еще. Что-то обнадеживающее о чем они пока не знают…Ну не может же быть, что для Даньки все кончено! Данька побледнел так сильно, что стал похож на приведение. Про Кира он забыл, вообще про всех забыл. Несколько секунд молчал, потом сорвался с места и выбежал из комнаты. Потом хлопнула еще одна дверь – судя по направлению звука – в сад. Все подавленно молчали. На Кире просто лица не было. Новость была такой ужасной, что не могла даже сравниться со всем вчерашним. Да и с позавчерашним тоже. Конец Данькиной мечте, с таким письмом ему ни за что не попасть в летную школу. И все из-за него… Из-за него! Он готов был сейчас на что угодно: упасть перед спасателями на колени, умолять их не посылать письмо, вытерпеть еще одну такую же порку, спрыгнуть с этой вышки идиотской, наконец! Да только, разве этим поможешь… - Лесь, ну можно хоть что-нибудь сделать?! – с отчаяньем в голосе выкрикнул Кир. - Ну, пусть лучше в мое личное дело запишут! - он и сам понял, какую сморозил глупость. Как ни виноват он в том, что учудил Данька, а на вышке был все-таки не Кир… и никто не станет принимать это во внимание. Даньке теперь не поможешь… Леся только слегка покачала головой, глядя на мальчишек печальными глазами. Что тут сделаешь… - Твою…!!!! – От ругательства Алекс удержался, а от резкого, со всей силы, удара кулаком в стену – нет. Стена загудела так, словно в нее долбанули тараном, а Алекс зашипел сквозь зубы, растирая костяшки пальцев. Макс молча отвернулся к окну. Чувство жалости и вины перед Данькой были такими огромными, что требовали немедленно что-то сделать. Иначе Кира грозило разорвать на кусочки. Как ту книжку. В отчаянии он выскочил за Данькой следом, добежал до крыльца и остановился. Не сможет он Даньку утешить, только хуже сделает, не надо за ним ходить! Все равно ему не помочь. Так думал Кир, а сам продолжал шагать по дорожке, пока не добрел до старого сарая. И замер на полудвижении. Данька был там… Забился в самый дальний угол, за кучу старых Леськиных мольбертов и холстов и судорожно рыдал, уткнувшись лицом в колени. Кир спешно спрятался за деревом. Хотя предосторожность была излишней – Данька не услышал бы, даже если к сараю подошел бы слон. Кир прижался лбом к жесткой коре и сам чуть не плакал. Сердце сводило от вида рыдающей фигурки в углу сарая, от безнадежности ситуации и от того, что это он, Кир так поломал данькину мечту. Не в силах больше слышать, как Данька плачет, Кир развернулся и пошел обратно к дому… Почему-то вспоминались первые дни в интернате, полные черной тоски и отчаяния. Кто знает, чем бы это для Кира закончилось, не повстречай он «Даниила четвертого» - как величали тогда Даньку в их классе. Уже позже случай свел их с «иксами» и получилась дружная слаженная четверка. Но это отдельная история. Без Даньки было невозможно. И Кир вдруг понял, что не сможет он жить рядом с Данькой и без него… Решено. Он пойдет в опекунский совет и попросит вернуть его в интернат. Без разницы какой. Ему самому теперь уже все равно, ну, по крайней мере, не сможет тут больше никому навредить… Дома никого не было, ни Леси, ни Иксов. Но Кир этому даже не удивился. Он решительно собрал свои вещи – взял только самые необходимые, остальные затолкал кучей в ящик комода. Осторожно вытащил из письменного стола записную книжку, ту самую, где они с Данькой рисовали комиксы. Подумал и бережно положил ее на Данькину кровать. Надо было спешить, вот-вот могли вернуться братья. Бывшие братья… грустно подумал он. Ощущение одиночества резко обрушилось на него всей неподъемной тяжестью. Горло сдавило от подступивших рыданий. Чтобы справиться с ними, Кир схватил рюкзак с вещами и, не оглядываясь, выскочил на улицу. На улице дул мягкий ветерок. Погода улыбалась. Но сегодня эта улыбка показалась Киру издевательской. Слишком уж контрастировала с его пасмурным настроением. Денег на маршрутку у мальчишки не было и он решил пройтись пешком, все равно спешить некуда. Однако чем дольше он шел, тем больше таяла его решимость. А как же Леся? А что Леся? Погрустит да и забудет, у нее, вон, трое еще остались. Он вспомнил, как они недавно ездили за город. Как хохотали вместе в кинотеатре и лопали потом мороженное. Как она улыбалась ему, и он после этого готов был горы свернуть для нее. Отчаянно захотелось вернуться. Но это все было в той, в прошлой жизни. А Данька? Даже драки с ним вспоминались сейчас, как что-то приятное. Тогда они все равно оставались друзьями. И каждый в квартете знал – как поссорятся, так и помирятся. Сейчас другое, то что случилось – навсегда… Вдруг Кир хлопнул себя по лбу – вот балда-то! Ведь если он сейчас явится в опекунский совет с такой просьбой, Леську замучают, затаскают по заседаниям. И могут признать, что она не справляется… а значит и остальных ребят… Кира холодный пот прошиб – что он только что мог наделать! И вместе с тем он испытал облегчение – не придется уходить. Но и… вернуться он теперь не может… что же ему тогда делать?! Кир еще какое-то время бесцельно бродил по улицам. Выходит… ему даже ночевать пойти некуда… Но мозг уже проснулся, заработал, прокручивая варианты и отвлекая на время от тяжелых мыслей. До завтра можно перекантоваться в колледже у вахтера, на выходные Корнеич заступил, он Кира хорошо знает, даже ключи от канцелярии летом доверял… Ключи! Кира аж затрясло от озарения. Корнеич, добродушный старичок, ребят любил. Не ругался никогда почем зря и начальству на ребят попусту не жаловался. Но и правила нарушать не давал. Если оно так заведено – то изволь соблюдать. А нарушаешь – не обессудь. Зато в футбол или хоккей погонять во дворе всегда разрешал в отличие от сменщика. И истории разные рассказывал ребятам с удовольствием. Ну и ребята ему отвечали тем же: снег расчистить или листья осенью убрать - всегда пожалуйста! И не бедокурили особо в его смену. Кир с Корнеичем во время летней практики подружился. Он тогда в канцелярии бумажки разные штамповал. Секретарша частенько пораньше смыливалась и Кир сам дверь закрывал. Аккуратно – все как положено и Корнеичу ключи приносил, чтобы тому не подниматься на четвертый этаж. У него ж нога больная после ранения. А иногда даже обход за Корнеича делал, ни разу не подвел… … дальше мысль раскручивалась со скоростью пружины: выходные… значит письмо от спасателей получить еще не успели… если добыть ключи и войти в главную сеть… Кира не отпускала нервная дрожь – это был выход! Безрассудный, сумасшедший, но единственный выход для Даньки! Теперь Кир точно знал, что делать. Только бы все получилось! До колледжа не меньше чем полчаса пешком, значит, он успеет все как следует обдумать. Проникнуть на территорию труда не составило. Лазейки в заборе знали все уважающие себя мальчишки. Дальше была задача потруднее - предстояло убедить Корнеича, что Леся оставила в канцелярии важную справку (ну ведь почти правда!) и надо ее срочно забрать, потому что завтра уже будет поздно. Кир скроил озабоченное выражение лица и приготовился предстать перед сторожем. Но того не оказалось на месте. Кир огляделся. Никого. Свет на лестнице не горит, значит, Корнеич уже закончил обход помещений и скорее всего на улице. Это была удача! Кир пробрался в вахтерскую кабинку и дрожащей рукой открыл стеклянную дверцу, за которой хранились ключи. Вот он, старый знакомый! Думал ли Кир когда-нибудь, что так пригодится ему летняя практика… Дальше Кир взлетел, как стрела на четвертый этаж. Тут можно не боятся. В выходной день в учебной части никого не бывает, кроме Корнеича. А ему второй раз подниматься не за чем. Ключей он тоже хватиться не должен раз обход уже был… Все это проносилось у Кира в голове, а руки тем временем отпирали большую черную дверь. Он осторожно скользнул в кабинет и бесшумно прикрыл дверь за собой, не забыв вытащить ключи из скважины. Постоял минуту около двери, успокоил дыхание и двинулся в угол, где стоял компьютерный стол, поминутно косясь на дверь в «горынычево логово» На столе царил беспорядок – бумажки, папки, диски… Где же у Верки сетевой пароль? Должен быть в компе… Кир как-то краем глаза видел, что пароли хранятся в отдельной папке на винте – мало ли директору что понадобится, а секретарши не окажется на месте. Но чтобы загрузиться, тоже нужно знать пароль! Кир в сердцах двинул мышкой и не поверил своим глазам – компьютер мигнул и приветливо засветил синим экраном. Включен! Верка опять забыла выключить что ли? Расслабилась. С ней такое бывает, когда Горыныча нет какое-то время. «Веерка! С меня шоколадка!» - счастливо подумал Кир и сосредоточено застучал клавиатурой. Писем за выходные накопилось порядком. Прошло какое-то время, пока Кир нашел нужное. Нашел-то нашел, а что теперь с ним делать. Письмо помечено значком «важно» - так просто не удалишь… Для начала - отправить подтверждение спасателям. И опять-таки выручило Кира летнее пребывание в канцелярии. Уж сколько он таких стандартных писем-ответов переотправлял… наизусть текст шаблонов запомнил. «Получили ваше письмо! Очень рады. Спасибочки огромное! Чтоб вы подавились!» – закончил он мысленно. Получайте, ссс-спасатели! Теперь удалить ответ из папки «отправленные»…