Игры не для нас, часть 2

Твоя душа в моих руках Замрет, как мыш в кошачьих лапах, Среди тумана не узнает меня, А ты на годы и века Забудешь вкус, и цвет, и запах Того, что есть в переплетениях дня. Канцлер Ги, "Тень на стене" Бледное лицо на белой подушке. Всклоченные темно-каштановые волосы, тревожный изгиб бровей, еле заметная морщинка на лбу, заостренный нос, тонкие сухие губы приоткрыты, на впалых щеках видна редкая щетина. Измученное лицо измученного человека. Лицо моего опекуна и учителя. Я подвинулась и погладила своей рукой такие чуткие тонкие пальцы, широкую кисть и узкое запястье. - Не легко ему пришлось, - произнесла Тин, всполаскивая руки в тазике с теплой водой, - Сил потерял много. Пока сам он свою боль не победит да себя не восстановит, мы ничего сделать не сможем. В комнату тихой мышкой прошмыгнула Аманда. Грустно и сочувственно взглянула на меня глубокими светло-серыми глазами и положила на лоб больного чистую влажную тряпочку. Шон вздрогнул, почувствовав холод, и сжал мои пальцы. По переносице вниз потекла тоненькая капелька воды. Я аккуратно, стараясь не потревожить учителя, смахнула ее краем рукава туники. На плечо легла теплая родная ладонь. - Как он? - участливо спросил Аскани. - По-прежнему, - вздохнула я и снова погладила запястье учителя, - Без сознания. Утром был жар, сейчас уже лучше. Пока мы не можем ничем помочь ему.... - Ты и так помогла, Тими. Все будет хорошо, Шон обязательно поправится, просто нужно время! Грустно улыбнулась и кивнула. Все я понимаю, как никто другой. - А ну, посмотри на меня! - Ас обхватил мое лицо руками и, придирчиво изучив, обратился к Тин и Аманде, - Поздравьте, я решил взять в жены панду! Подруга сдавленно хихикнула, прикрыв рот рукой, а я показала вредному женишку язык и поправила одеяло у Шона. За последние несколько дней под моими глазами и правда образовались необъятных размеров синяки. Все свободное время я проводила у больного учителя. Даже пропустила учебу, что вообще было для меня противоественно. Несколько первых ночей, когда опекуну было особенно тяжело, я дежурила у постели. У меня просто сил не хватало оставить его одного в таком состоянии хоть на секунду. Когда мы нашли Шона, он находился на грани: многочисленные ожоги и раны(я уж не говорю о синяках!), огромная кровопотеря и, что самое ужасное, почти полная потеря сил. По началу было совсем тяжело: высокая температура, озноб и обезвоживание. Мы с сестрой и Амандой кружились, как белки в колесе дни и ночи напролет. Сейчас маг уже находился в полусознании, мы потихоньку начинали кормить его жидкой пищей. Но по-прежнему все очень отрицательно, Шон нуждался в постоянном внимании и уходе, и я собиралась дать ему все, что могу. Аскани присел на корточки, сжал мои руки своими: - Тими, послушай! Ты уже неделю безвылазно сидишь в лазарете. Нельзя так мучить себя, взгляни, ты такая бледная! Я хмыкнула и отвернулась: отстань от меня, доброхот! Но нужно не знать моего жениха, чтобы решить, что он так просто отступится: - Тим, не смей меня игнорировать! Ты совсем с ума сошла со своей заботой, скоро пылинки с Шона сдувать будешь! - Понадобиться - буду, - отрезала я, - Сам видишь, в каком он состоянии! Ас закатил глаза, мол "ну как с ней говорить?!", его неожиданно поддержала Тин: - Поселилась здесь, как курица-наседка у яйца и света белого не видит. Еще и учебу забросила, вон, Росс уже ругается! - Да тише вы, - сердито шикнула я, - Разбудите! - и взволнованно покосилась на Шона. Плечи, торчащие из-под одеяла, плавно поднимались и опускались в такт дыханию - маг спал. - Если так и дальше пойдет, клянусь Богом-Отцом, пинками на улицу выгоню! - сердито пробубнила сестра, испаряя магией воду. А Аскани, глядя своими потрясающими черными глазами в мои, вкрадчиво произнес: - Хватит мучить себя, Тими! Шону ты этим никак не поможешь, он и сам бы такого поведения не одобрил. Так что подъем и пошли в конюшню, а то твоя Волна скоро совсем одичает! Вреднючка моя дорогая, Оля, я совсем забыла о ней.... - Иди, Тим! - произнесла стоявшая сзади Аса Аманда, - А я с ним посижу. Я вздохнула и скрепя сердце сняла со стула куртку.... В воздухе пахло свежестью пробуждающейся жизни. Удивительно, как за какие-то три-четыре дня весна успела преобразить мир до неузнаваемости. Почки на деревьях набухли, а кое-где даже появились крохотные нежно-зеленые клейкие листочки. В безбрежном голубом небе, будто случайный мазок кисти художника, плыли легкие перистые облачка. Кругом звенели птичьи голоса. После долгого сидения в четырех стенах свежий воздух вскружил мне голову. Лица ласково касался теплый ветерок, шевелил выбившуюся из прически непокорную прядку, проникал сквозь ткань легкой курточки. Я улыбалась и просто дышала ароматами весны. Аскани улыбался вместе со мной. Аскани - молодец, каждый день находил минутку наведаться в стойла, а я, к позору своему, давненько не посещала свою диковатую лошадку. За что чуть не получила от оной копытом. - Ну прости меня, Олечка, - взмолилась я, - Я больше так не буду, честно-честно!- после трех кусочков сахара и половинки яблока, мы все же нашли общий язык и Волна даже дала высочайшее позволение расчесать свою гриву. Умница-Прибой встретил радостным ржанием и ласково потыкался мордой в плечо. Красавец мой черный, и по тебе я скучала! Как же давно мы вот так не сидели вместе, обнявшись, на пахнущем горькими травами сеновале. Я уткнулась в теплое родное плечо заключившего меня в своих объятьях жениха. Молодец все-таки Ас, что додумался меня вытащить! Зря я в свое время избегала таких посиделок. Сейчас, после долгого перерыва, я наконец поняла, какое место они занимают в моей жизни. И какое место занимает Аскани. Удивительно, но за все дни, проведенные мной у постели больного Шона, обычно ревнивый жених ни разу не заикнулся о том, что его обделили вниманием. Наоборот, он всеми силами поддерживал, помогал. Хоть, конечно, не упускал момента подколоть. Но не из вредности, а чтобы разредить обстановку и поднять настроение. Наконец-то из просто опоры, верного друга и "каменной стены" он стал мне по-настоящему родственной душой! Как в подтверждение моих мыслей, Ас зашевелился и положил одну руку на мое бедро, а другой заправил мне за ухо непокорную прядку. Черные глаза светились сочувствием и лаской. - Тими, милая, все будет хорошо. Уже очень скоро! - Конечно, - тихо ответила я. Теплые родные пальцы нежно коснулись щеки, провел по шее и линии острых ключиц. Я сама сомкнула свои губы с губами жениха. Пахнущими горечью трав, свежим морским ветром и наступающей весной.