Проделки унара Рокэ

В Лаик – холодно мрачно и тоскливо. Серые стены, серые слуги, серые дни, похожие друг на друга, как капли осеннего дождя на мутном стекле. Двенадцать унаров – в этом году их совсем немного. Полковник Дюваль думал, что будет несложно – и ошибался, потому что одним из подопечных стал наследник Повелителя Ветра, будущий властитель Кэналлоа. А ныне – маркиз Алвасете, или, как положено тут, в Лаик – унар Рокэ. В Лаик много запретов, но синеглазый ураган умудряется обходить их без особых терзаний. И все ему сходит с рук. Даже не потому, что его отец – с недавних пор супрем Талига, и не потому, что среди унаров юный маркиз стал популярен. Просто каждая его выходка направлена против тупой бездарности некоторых менторов. А им это полезно. Третий ментор Арамона – первая мишень унара Рокэ. И дело не в том, что на каждой тренировке кэналлилец выбивает у своего учителя шпагу. При этом выражение лица – хоть на картину знаменитого Диамни Коро. Умильное, смирное и постное, а в глазах пляшут Тварюшки Закатные. - Прошу прощения, мэтр, - покаянно говорит унар, и от этого все «жеребята» хохочут. Арамона только рычит в бессилии. Никаких запретов унар Рокэ пока не нарушает, по-крайней мере, открыто. Полковник Дюваль так и сказал в ответ на жалобы ментора по фехтованию. Мол, никто не виноват, что вы владеете шпагой хуже унаров, тренируйтесь. - Унары! – ревет теньент Арамона раненым вепрем, - запомните этот прием. - И больше никогда его не повторяйте, - слышится знакомый ехидный голосок. - Унар Рокэ! Встать у стены со шпагой. - Хорошо. Выдержка у него железная. И стоя у стены, он отпускает такие шуточки, что у других унаров шпаги падают из рук. - Унар Фернан! Вы держите шпагу, как веер! Унар Жермон, вам не мешало бы подучить некоторые приемы. Унар Леонард, если вы будете так атаковать, то пользу это принесет немалую… вашему противнику. - Унар Рокэ! Вы замолчите или нет? - А где в уставе Лаик сказано, что я не могу поговорить с самим собой? - Молчать! – орет Арамона. Все остальные затихают, даже прекращается лязг шпаг. И в наступившей тишине слышится явственное «Хрю!» Третий ментор внимательно глядит на провинившегося унара. Тот молча улыбается. И стоит с сомкнутыми губами, когда вновь слышится это «Хрю!» Полковник Дюваль разговаривать с третьим ментором не желает. И тому ничего не остается, как напиться вечером и завалиться спать. Он просыпается от завываний где-то сбоку. Жуткая мысль пробивается сквозь пьяный сон: «Это выходец. Тут, в Лаик полно дурной смерти было. Как там… Пусть Четыре Волны погребут под собой зло, сколько бы его не было…. Ой, нет, не то. СПАСИТЕ! Последнее он выкрикивает хриплым голосом. И тут же в его комнату стучится второй ментор - учитель словесности. - Что случилось? Вы увидели страшный сон? - С-скаж-жите, - Арамона отпирает двери после уверений, что за ней – его приятель, а не какой-то выходец,- в-вы слыш-шали в-вой? - Нет, ничего такого я не слышал. Но вы не беспокойтесь, это всего лишь унары. Хотите вина? Лицо Арамоны расплывается в довольной улыбке. - Хочу! Работа такая нервная. - И не говорите, - кивает головой ментор словесности, - эти унары кого угодно в гроб вгонят. - Не надо про гроб, - почти жалобно просит коллега, - идемте пить ваше вино. Пока мэтр Жюстен – тот самый ментор словесности, тощий нескладный человек с длинным лицом и лошадиными зубами, наливает вино, Арамона громко жалуется на унаров и тихо – на начальство. Мэтр Жюстен лишь кивает. Уже поздно ночью Арамона возвращается к себе. И тут же громкий вопль ужаса раздается в стенах старушки Лаик. Неудивительно – войдя в свою комнату, Арамона зажег свечу – и в ее неверном свете увидел нечто у стены. Сразу вспомнился заговор Четверых, рассказы о том, что в доме существуют призраки. И не вполне трезвый теньент решил, что один из них нанес визит ему лично. При дальнейшем рассмотрении это «нечто» оказалось чучелом из щетки и старой тряпки, а вместо головы у него была кастрюля, невесть как похищенная на кухне. А потом наступает утро. Опухшее лицо и мешки под глазами у третьего ментора свидетельствуют о том, что ночью он спал плохо. Унар Рокэ хихикает про себя. Да, хорошее чучело вчера получилось. А уж выть унар Серж умеет мастерски. После малосъедобного завтрака начинаются занятия. Мэтр Жюстен берет со стола стопку сочинений. И – о, ужас, все листы склеены. При попытке разодрать их, работы рвутся. Двенадцать пар глаз глядят на него с тревогой и поддельной грустью. - Вы будете писать сочинения еще раз, если я не узнаю, кто склеил работы. По уставу унарского братства за проступок одного отвечают все. Скрипят перья, в классе тишина. Мэтр Жюстен садится на стул, вздохнув про себя. Урок окончен – унары сдают работы. А после того, как последний из них садится на место, ментор попытался встать то потерпел неудачу. Проклятый клей не только испортил работы, но и стул и одежду мэтра. И встав все-таки, он поднимается вместе со стулом. Хохот унаров слышен даже этажом ниже. На следующем уроке словесности заданием было – сочинить стихотворение о статуе древних мастеров. Древнегальтарских статуй было видано множество – особенно унаром Рокэ, в парке замка Алвасете. Стыдливостью древние мастера не страдали - все статуи были обнаженными. Неудивительно, что он первым поднял руку. - Вы готовы? - Да, пожалуй. И начал, картинно отставив руку в сторону. Древнегальтарская статУя непременно Должна быть изображена с красивым… носом. Последнее слово тут явно заменено, но оно тонет в громком хохоте. Все «жеребята» рады возможности посмеяться над проделкой товарища и заодно сорвать урок. Тощее лицо мэтра Жюстена покрылось пятнами. - Нет, унар Рокэ, пошлостей мне тут не надо. Вы ее прикройте как-нибудь. - Как скажете, мэтр. Древнегальтарская статУя непременно Должна быть изображена с прикрытым носом. Ох, что творилось! Унары от смеха чуть не падали на пол, они визжали, колотили ладонями по партам и всячески показывали свой восторг. - Унар Рокэ! Вы хотите взыскание от полковника Дюваля? Уберите все. - Если так угодно, - пожал плечами тот. Древнегальтарская статУя непременно Должна быть изображена совсем без носа. - Вы меня не поняли, унар? Совсем уберите свои пошлости. Переделайте все четверостишие, или получите неудовлетворительную оценку. Вы желаете оказаться в списке на последнем месте. Насчет места юный маркиз Алвасете не беспокоится – все решает экзамен по фехтованию, но мэтру Жюстену это знать необязательно. Рокэ пишет что-то на листочке и встает в позу. Алеет солнце в золотых лучах заката. СтатУи с носом нет. Ушла куда-то. Позже полковник Дюваль сидит в своем кабинете и смотрит на проштрафившегося унара. Дерзок, ловок и весьма изобретателен. Вот только поймать его на проделках еще не удалось. «Эх, будет из мальчишки толк», - думает старый вояка и просит: - Ну, расскажите мне, что вы сочинили про древнегальтарскую статую. - СтатУю, - поправляет Рокэ и начинает легко и незатейливо. Древнегальтарская статУя непременно Должна быть изображена с красивым носом. Но для чего смущаться нам вопросом, Коли ответ мы знаем откровенный?