Я ухожу

POV – Измайлова. - Рома! Не уходи, Ром! – кинулась следом, как в пошлых романах или фильмах для домохозяек. Но спокойно смотреть на то, как уходит Савицкий, я не смогла. От выпитого вина координация чуть-чуть подвела, споткнулась, зацепилась краем шелкового платья о ручку, чуть не упала… Оказалась в прихожей одновременно с щелчком замка. Ушел. - Ну и катись, катись, пошел ты! – голос, зазвенев, тут же сорвался. Горло свело спазмом, зря кричала, звала, просила… Дура! Потому что это нужно только мне, а не ему. Ему плевать, просто плевать! У Ромки есть Игорь, сын, наследник. А я, как он сказал, «маюсь от безделья», «придумываю». Вниз по стене, сминая платье, туфли, новые, до боли в кожу, прикусывая губы, с помадой, которая так нравится Роме. Слезы по щекам, размывая окружающую реальность. Пальцами в волосы, нарушая идеальную укладку. Не для кого теперь. Хороший устроила вечер, молодец, Измайлова. Ну и пусть. Если он не понимает, не хочет стать настоящей семьей, то пусть идет. К той, которая ничего не требует, не хочет ребенка. Никто не держит… Сидеть в коридоре, на полу, довольно быстро надоело. Хотелось куда-то идти, что-то делать, лишь бы не чувствовать ужасающей пустоты. Для начала – в ванную, умыться. С бутылкой вина, еще непочатой, станет легче. Совсем чуть-чуть, но этого хватит пока. Отчаяние сменила злость, ярость, от которой сводит скулы и противно все сжимается в комок. Это все Зимина, если бы не она, со своей беременностью, я бы не начала разговор с Ромой и он бы не ушел… Дальнейшая цепочка и так понятна. Все было бы хорошо. Сейчас же я одна, без ребенка, без мужа и неясными перспективами впереди. А у нее, у Ирочки, есть все, даже с избытком. Осознала, что я делаю уже в подъезде – захлопнула за собой дверь, закуталась в пальто, отчаянно не греющее и, вызвав лифт, привалилась к стенке. Кажется, я схожу с ума. От обиды, злости, непонимания, отчаяния хочется заорать в голос, завыть, но тогда точно соседи вызову перевозку для психов. Нельзя. Выйдя на ночную улицу, как-то легко, поразительно, поймала машину, показала ксиву, так и не вытащенную из кармана, чтобы безопаснее было ехать. До квартиры Зиминой думала, что я и как ей буду говорить, в лицах и красках. Дорога показалась вечностью, несмотря на работающую печку согреться не удалось, одеколон водителя бесил, а тупое бормотание радио и вовсе выводило из себя. Устав от этого всего, закрыла глаза и мысленно повторила все, что хотела сказать дорогой подружке. - Але, женщина! Мы приехали, - мужик потряс меня за плечо, пошло и бесцеремонно. - Я, между прочим тут, целый майор сижу, - погрозила указательным пальцем, вытаскивая смятые купюры из кармана. С удивлением обнаружила, что крепко держу бутылку вина. Но такое «лекарство» сейчас не повредит, наоборот. - Удачи, товарищ майор, - язвительно бросил мужик и сделал погромче музыку. Противный какой, фу. Вылезла наружу, набрала туфлями снега, чуть не упала на накатанной площадке у самого дома, но дошла. Эх, оказалось, что задремала, а скандал, с битьем посуды, был только в моей голове… Отчего-то вид Иркиного дома, ее подъезда, придал решимости и сил, злость обожгла изнутри, напоминая обо все, что случилось буквально пару часов назад. Почему-то не работал лифт, пришлось подниматься пешком, периодически прихлебывая из горла и, материться в полголоса. Вот почему одним все, а другим ничего? Чем я хуже Зиминой? Чем? Внешностью? Спорный вопрос… Характером? Возможно, она более стервозная, Ирочка. Хватки не такой, как у нее. Саблезубая… Смешное слово. И точно про нее. Терминатор. О, так выходит Ирочка Сергеевна не такая уж и страдалица! Я ее жалела после гибели Карпова, а она быстро утешилась, нашла замену бывшему подполу. Красавица, что сказать! Куда уж нам, с простыми рожами… Нажала на звонок в зямину квартиру со всей силы, похоже, даже сломала ноготь. Неважно… Главное, высказать ей все, объяснить, что такие как она – неправильно, нельзя тыкать в нос всем и каждому тем, что жизнь удалась. Не-ль-зя! - Ира! Открой! – потребовала уже громко. Плевать, что ночь на дворе, и сама Зяма сто процентов спит. – И-и-ра! Дверь распахнулась, на пороге, сонная, завернутая в плед, замерла Ирка. Ирина Сергеевна, товарищ полковник. - Лена? Ты что? Что-то случилось? – и лицо такое тревожное, ну прям мама дорогая, святоша выискалась. - А, хочешь порадоваться, что у других все плохо, а у тебя хорошо?! – рассмеялась, слыша свой голос как со стороны и, чисто случайно, уронила бутылку на пол. Пальцы разжались в самый не походящий момент. Звон стекла как-то отрезвил, самую малость. - Измайлова, ты чего городишь? – она попыталась меня взять за руку и завести в квартиру, но я воспротивилась. Еще чего! - Ира, что тут у вас? – неожиданный мужской голос лишил способности говорить. Удачно я зашла... - Это Лена, - как-то робко начала Ирочка, поглядывая на мужчину, запахивающего рубашку и стоящего позади нее. - Подруга твоя, помню. Так пусть проходит, че на пороге стоять? - Подруга? Я – подруга?! Да как же, ты только прикидываешься, Ира, а на самом деле!.. – ткнула в Зимину пальцем. - Лен, тебе надо отдохнуть, поспать, - успокаивающе начала Зяма, но это взбесило еще больше. - А это кто? Новый любовник? Все, прошла любовь, завяли помидоры?! От меня вот, Савицкий ушел, подскажешь адресок, где таких как этот найти можно? М-м-м? Или может еще подскажешь, как залететь по-быстрому? – я себя уже не контролировала, наплевав совершенно на все. Надоело молчать. – Почему тебе все? Почему, Ира? Почему?! POV – Степнов. Черт, черт, черт! Вот какого хрена я потащился за этим хмырем? Не, так-то, конечно, молоток, что размотал такую схему, почти сам, но перспективки так себе… Все дальше от цивилизации, в потоке других машин, слежу за исполнителем Ильина. А рядом Поля, в вызывающе коротком платье, с коробочкой из МакДональдса на коленях и каким-то непрекращающимся потоком нежностей. - Я не понимаю, чего слушала отца, дура!.. – жестикулируя и отпивая кофе, возмущалась Полина. Знает же, что когда злится особенно хороша, сексуальна, но в данный момент эти мысли отвлекают от дороги. - Ты не дура, - возражаю, лишь бы не сидеть молча. А то обидится девочка, нехорошо получится. – Солнце, попей пока кофе, мне надо по работе позвонить… - решил набрать Стаса, хоть он и просил, чтобы не дергали. К Ирине поехал своей, в честь пятницы. Попробую, помощь всяко не помешает. Сосредоточился на идущей через машину Митсубиси, прикидывая, что буду делать, когда приедем в пункт назначения. Можно и на контакт пойти с господином Юрдашевым, он в тачке со своим напарником, а с двумя, думаю, справлюсь, в случае чего. Поля занялась своим кофе, взяла наушники, надув губы. Якобы обиделась. Черт… Карпов не берет трубку, со мной беззащитная девушка, а я просто не могу свалить… Надо разобраться в этом мутном деле. Обязан Палычу, тем более, что встречаюсь с его дочкой, чему он, ясно-понятно не рад. Зачем дразнить быка, в данном случае «великого и ужасного» бывшего мэра Лесного. Проехали развязку, свернули в какие-то дикие трущобы, за окном стемнело уже основательно. - Саш, я не хочу тут ночевать, - не выдержала Полина, со скуки сминая гармошкой салфетку. - Не будем ночевать. Посмотрим, куда едет вон та тачка и все, - сказал настолько правдивым тоном, что поверил сам. *** - Ну что, девочка у тебя, придурок, безотказная? Сделает нам хорошо? – лысый, противного вида мужик, пнул меня ногой. Задохнулся от точного удара и боли ребрах. Сломал, кажется… Дышать из-за разбитого носа тоже было не айс, но блин, все это ерунда. Польку не тронули, к счастью. А сейчас он просто пугает. - Да расслабься, не трону я цыпочку. Слишком дорогой товар, за нее папочке придется пошевелиться. Полина, пристегнутая наручниками к батарее, услышав это, разревелась. Громко и отчаянно. - Там шеф пришел, хочет с ними побазарить, - в нашу «камеру» вбежал какой-то щуплый шкет в кожаной куртке и забрал лысого. Подвигал связанными руками, ногами, но ситуацию это не улучшило. По телу, такое чувство, проехался каток. - Са-а-а-ш-ш, - хлюпала носом Поля. – Мне с-стра-а-шно, не хочу умирать… - Все будет хорошо, не плачь. Тебя точно не тронут, - но это не помогло, моя девушка разревелась еще сильнее. За ее плачем и собственным хриплым дыханием не сразу услышал шаги. Плохо, что меня оставили у стены, приковав к крюку, торчащему у стены, обзор хреновый. Телефон, ясно дело, отняли… Положение так себе. Но не безнадежное. Дверь с медленным, каким-то киношным скрипом, открылась и в проеме появился Зотов, Михаил Евгеньевич, собственной персоной. Вот это здравствуйте!..