Удача на двоих.

И ведь не было никакого предчувствия, обычные перебранки, немного неточные сведения, большая компания, а теперь… Теперь Аллен Уолкер был готов согласиться с Кандой, который всего-то пару дней назад уверял, что Комуи идиот, и что отправляться на эту странную миссию просто идиотизм. Что ничего они там не найдут, кроме очередной порции сильной головной боли. Канда был прав. Лучше бы они там вовсе не появлялись. По крайней мере именно из-за этой миссии Аллен снова влип в неприятности, главная из которых заключалась в том, что он сейчас сидел на полу своего временного пристанища, которое больше всего напоминало тюремную камеру. Это ж надо было так попасть? Линк оказался тоже прав: как только они, утомлённые и голодные, по крайней мере Аллен был голоден, потому что ему так и не дали позавтракать перед тем как отправится в путь… Так вот, как только они появились через врата, Аллена уже ждал по-своему улыбающийся Рувелье и в нескольких метрах собравшиеся от него все остальные встречающие. Хотя, рядом с Рувелье, прямо за его спиной, ещё стоял его «конвой», состоящий из парочки Воронов, которые быстренько прибрали его к своим рукам. В итоге на руках Аллена снова оказались тяжелючие кандалы. Сначала его чистую силу вообще собирались крепко запечатать, но потом всё-таки остановились на прошлом, проверенном варианте. Линк в это время докладывал о деталях, которые он не сообщил по телефону и сдавал свой собственный отчёт, а у Аллена произошло небольшое такое ЧП. Небольшое и неважное, если бы оно не было таким странным: на его руке обнаружился непонятный браслет. Вообще-то Аллен его сразу узнал, один из той самой пары, которую у него украл Тикки. Как он оказался на его запястье он не понял, но Вороны были проворнее и ещё быстрее определили, что у странного украшения не только нет застежки, но оно ещё и не ломается. Один из его конвоиров при осмотре был не особо аккуратен и, кажется, собирался сломать браслет вместе и с итак пострадавшей конечностью, но… Не вышло. Тусклый, беловатый камень вдруг налился внутренним зелёным светом и сломало руку именно старавшемуся Ворону… Аллен никогда не забудет того, что произошло дальше. У него даже вся жизнь не успела перед глазами пролететь, он просто поскользнулся на ровном месте, из-за того, что одна нога была не в порядке, и едва избежал мгновенной смерти, потому что оба Ворона и даже кто-то со стороны тут же ударили на поражение. Крик: «Эй-эй, вы что с ума сошли!» и кинувшуюся к нему Линали Аллен уже почти не слышал. Он просто был в шоке от того, что едва не скончался так нелепо. Кажется, пока он приходил в себя в реальном мире, Линали просили посторониться, но она требовала адекватной оценки ситуации и всё трясла его безвольную руку с браслетом. А потом за него заступился Лави, заметив, что чистая сила, которую, как считал Аллен, украл Тикки, была вообще-то заключена в браслет. Затем все снова уставились на подростка и тому пришлось сухо подтвердить, что да, кажется, это тот самый браслет, но он не знает, как он оказался на его руке. Тут же поднялась волна подозрения, что он просто пытался скрыть чистую силу, но звучало это довольно абсурдно: зачем тогда носить её на руке у всех на виду? В общем Уолкера решили оставить в живых и пока выслушать свидетелей, а ему запечатали обе руки и отправили сидеть в этой пустой коморке, где кроме холодного пола, отваливающей от стен краски и одинокого узкого окошка наверху ничего не было. Теперь Аллену предстояло решить сложную жизненную дилемму: как именно провести оставшееся до прихода Воронов время? Делать здесь было нечего, думать о своей жизни ему уже не хотелось, всё равно прямо сейчас он не видел ничего особо хорошего. Нет, он был рад, что теперь у него есть друзья, которые заступаются за него в трудную минуту, и что он всё-таки жив, благодаря удачному стечению обстоятельств. Он действительно был рад. И так же действительно не видел впереди ничего хорошего. — Хоть бы Учитель, дурак, наконец-то перестал секретничать и объяснил в чём дело! — раздражённо пробормотал он куда-то в потолок и заметил в окне наверху своё и кое-чьё ещё отражение. Он не знал, радоваться или огорчаться. С одной стороны ему хотелось бы, чтобы этот непонятный объект, который вроде бы был Четырнадцатым, отвязался от него…. Стоп! Аллен снова посмотрел наверх, чувствуя себя дураком. Он осторожно приподнялся, при этом пытаясь не потерять равновесия, а это было довольно сложно с его довольно тяжёлыми печатями на руках, которые крепились, захватывая даже плечи. К тому же он был очень голоден. А ещё ситуация была мирной и спокойной, а значит ничего сверхопасного, что обычно подталкивало его к преодолению собственных пределов не происходило. Аллен просто приподнялся, покачнулся, услышал как желудок нервно заурчал, подумал, что это не порядок. Ведь он не так давно уже ел, куда же девалась вся энергия? Разве он делал что-то сверхъестественное? Желудок проурчал что-то своё непонятное, и Аллен, тяжело вздохнув, едва не упустил суть своих мыслей. Действительно, он снова взглянул на эту тень Четырнадцатого, и ему сразу же пришла на ум странная мысль. Если всё именно так, как он понял, то получается Четырнадцатый Ной вот он, прямо там, за зеркалом, или этот какой-то его слепок или что-то ещё. Если он предал Графа и пытался его убить, то вполне логично предположить, что сейчас этого Четырнадцатого считают мёртвым. А возможно просто сильно пострадавшим, и чтобы вернуться к нормальной жизни ему нужна помощь, и он дожидался того, кто первым пройдёт в комнату управления, того, кто сможет ему помочь вернуться. Вообще-то, когда Аллен попытался разложить общую идею по полочкам, она стала казаться едва ли не полным бредом и глупым вымыслом его утомившегося мозга, но… Мало ли. Что если эта тень единственный способ Четырнадцатого общаться с кем-то? Что если этот странный Ной действительно хочет, чтобы ему помогли вернуться? Надо ли ему помогать, ведь это всё-таки Ной? Или не все Нои обязательно плохие, ведь Тикки в своём человеческом обличии был… человеком. Что если Четырнадцатый был исключением и сообразив, что твориться в Семье Ноя, решил положить всему этому конец, вот только не сумел? Он пытался убить Тысячелетнего Графа, что если он знает, как это можно сделать? Имеется ли в его мыслях хоть какой-то смысл? Аллен уселся обратно на пол, как будто желая и дальше морозить свою пятую точку и, поёжившись, снова едва удержал равновесие. Довольно сложно и непривычно двигаться, когда обе твои руки тщательно прилеплены к телу и ты не имеешь полной свободы действий. Да ещё и на лоб угнетающе давит ещё одна печать, как будто пытаясь заглушить его внезапно проснувшуюся мозговую активность. Ну уж нет, раз он начал наконец-то разбираться в ситуации, то необходимо…. Ни в коем случае не выдавать себя. Чего это он пялится на окно, а если за ним на самом деле наблюдают и решат, что он сбежать захотел? Прибьют ведь, и правда прибьют и не спросят. Благодаря распущенным в Ордене слухам ему уже никто не доверял так, как прежде. А ещё оказалось, что у него есть даже недоброжелатели. Аллену просто повезло, до этого он успел состряпать для себя отличную репутацию никогда не унывающего доброго и отзывчивого юного экзорциста, который на всё смотрит с интересом, но всегда твёрд в выбранном им пути. Многие помнили его именно таким и пытались образумить тех, кто шёпотом, в полголоса или же громко, на всю столовую начинал утверждать, что Аллен Уолкер — подосланный Ноями шпион, что он всего лишь орудие Графа и далее по пунктам, заканчивая даже предположением, что он просто новая версия акума, или очень высокий уровень эволюции.. Когда Аллен слышал подобное, он честно не знал плакать ему или смеяться, потому что хотелось и того и другого. Подросток осторожно согнул одну ногу и немного изменил положение другой. Его лодыжка всё ещё болела, кажется, кто-то говорил, что он нуждается в медицинской помощи, но после того, как он на виду у всех сопротивлялся, видите ли, Воронам, ему вряд ли хоть кто-то поможет. Да и плевать на травмы, еду бы принесли, изверги! У Аллена уже возникало ощущение, что ещё немного и проклятый прожорливый орган начнёт переваривать самого себя. Он что-то слышал о таком ужасе, правда не представлял, как это возможно, но его фантазии на этот счёт были довольно яркими и зловещими… Огромный зубастый желудок начинает вгрызаться в самого себя, отрывая шмотки ткани, пропихивая внутрь…. Внутрь…. Внутрь себя самого? Да что же это за саможранка-то получается! Чего только с голоду-то не напридумывается! Подросток нетерпеливо поёрзал спиной по стене, услышал как с негромким хлопком упал на пол очередной небольшой обломок старой краски и, вздохнув, прикрыл глаза. Ему придётся дождаться своего конвоя и услышать их решение. Даже если в управлении Ордена не бывает такого понятия, как справедливость, желание знать правду и милость, то они всё равно знают, что такое выгода. Терять бойца по имени Аллен Уолкер Ватикану было совсем не выгодно. Припугнут немного и отпустят снова работать под неусыпным оком Говарда Линка, о котором Аллен так и не смог оставить определенного мнения.. Вроде бы и человек неплохой, довольно забавный местами, очень преданный своему делу и, к сожалению, начальнику Рувелье. Но разве Аллен может его в этом упрекать? Он и сам не идеален, идеальных людей вообще нет, идеальны выдуманные ангелы на небесах, что расхаживают по лёгким облакам, махают своими белоснежными крыльями, сверкают чудесными нимбами да играют на арфах. Просто сказка. Аллен Уолкер никогда не читал ту самую удивительную книгу, носящую название: «Библия». Он несколько раз бывал на различных службах, но это происходило в основном в детстве, уже после того, как он встретился с Маной и до того, как Учитель отправил его в Орден. Он знал основную суть этой книги, мог даже похвастаться, что помнит наизусть некоторые особенно важные цитаты, но он никогда не придавал религии должного значения. Бог казался чем-то чересчур недосягаемым, чтобы надеяться, что он разрешит все проблемы или поможет. Его собственная душа была для него слишком материальной, после всего того, что он узнал об акума и Тысячелетнем Графе. Он совсем не верил в чудеса. Даже чистая сила, если принять, что она дана Богом, всего лишь вновь подтверждала, что тот самый Бог ничего не хочет делать сам, а лишь желает посмотреть на очередную резню на земле. Да, наверное это богохульство думать так, да и к тому же эти мысли были довольно детскими, но Аллен ничего не мог с собой поделать. Наверное, он всё же был слишком обижен на этого старого Создателя, за свою судьбу, за смерть Маны, за то, что он сам остался жить так, за то, что именно ему дали чистую силу. Он не просил и не хотел, но принял. Она облегчала его путь и делала его единственно возможным. Путь экзорциста, путь божьего избранника, путь полный боли, отчаяния, поражений и побед, каждая ценою в несколько сотен жизней. Впрочем, не жизней, нет… Цена была куда выше, ценой стали души. Всё-таки это совершенно правильно - не давать плакать и печалиться о своей смерти, наверное, на том свете не так уж и плохо. Но уж точно лучше чем в плену у страшных изобретений Графа. Аллен никогда особенно остро не реагировал на своё всё чаще вынужденное одиночество. Скорее он боялся чьей-то компании, когда появился Мана, он относился к нему очень насторожено, постоянно опасаясь, что он вот-вот исчезнет, и мальчик снова останется один. Не в прямом смысле исчезнет, конечно, а просто вдруг перестанет обращать на него внимание, или поведёт себя как прочие и станет относится к нему с пренебрежением. А потому Аллен отчаянно скрывая свои страхи и желание хоть немного прикоснуться к миру настоящего общения, закрывался и обрастал колючками, которые не позволяли добраться до его мягкой шкурки никаким язвительным выкриками, пинкам, затрещинам, обидным прозвищам и обвинениям в бесполезности. Он просто научился всего этого не слышать. Мана же оказался странным человеком, который, вроде бы, ничего и не сделал, но всё равно просто раздвинул всё это защитное нагромождение и обнял его, не боясь уколоться. Аллен остановил взгляд на грязном пятне солнечного света, пробивающегося через окно, и попытался понять, почему Мана был таким… странным… Ведь если так хорошенько подумать, в нём не было ничего особенно располагающего, к тому же Аллен не любил клоунов, просто он был словно немного не от мира сего… Он был не таким, как другие, возможно ли, что именно это породило в сознание маленького Аллена мечту о том, что Мана не будет похож на других людей и примет его. И принял ведь. Да, он вёл себя не всегда адекватно, но постоянно, месяц за месяцем он стал всё пристальнее приглядываться к мальчику всё чаще заботится о том, чтобы Аллен был сыт и одет, интересовался его мнением, иногда даже в шутку спрашивал, как это Аллен вообще его такого бестолкового выносит. А потом стал часто вздыхать, оглядываться по сторонам и шептать ему странные вещи, когда Аллен притворялся, будто уже уснул. Аллен точно помнил, что тогда в детстве был удивлён его словами, но теперь не мог восстановить их смысла. У него была не идеальная память и грустно было осознавать, что лучший период жизни тоже поддёргивается дымкой забвения. Интересно, почему он вспомнил о Мане? Может быть потому, что он был единственным человеком, действительно сумевшим разрушить одиночество Аллена, и после его смерти Уолкер так никому и не доверился, нося постоянную маску вежливости на лице и пытаясь забыть о том, что на самом деле клокочет внутри? Мана учил его быть добрым, и Аллен честно пытался таким стать. А теперь Аллен чувствовал, что практически нуждается в собеседнике, который сможет не дать ответ, а лишь посоветовать, причём так, чтобы никакого ответа не понадобилось вовсе. Так, как это умел делать Мана, отвечая на вопрос, не разъясняя того, о чём спрашивали, но так, что вопрос оказывался исчерпан. Маленькому Аллену казалось, что это просто что-то невероятное, впрочем, он и теперь считал так же. А может это просто была некая разновидность настоящей, истинной мудрости, которая даёт ответы на любые вопросы? Кажется, он снова начал путаться в собственных мыслях. Он давно не ощущал этого противно скребущего изнутри чувства одиночества, словно сама душа воет, просит, просит дать хоть глотка свободы. Какая уж тут свобода, когда его обвиняют в чёрт знает чём! Аллен снова направил взгляд в окно, разглядывая смутное отражение собственной макушки и слегка возвышающей над ней головы того самого тёмного силуэта. Хотелось плюнуть на безопасность и начать болтать с этим Четырнадцатым прямо здесь. А ещё очень хотелось есть. Кажется, ещё немного и его желудок примется за поедание соседних органов, Аллен плохо знал анатомию, но имел право на ошибку… Замок на двери спасительно щёлкнул, и Аллен тут же попробовал подобраться и даже встать, когда в комнату вошёл серьёзный Линк и пара Воронов. — Пройдёмте, Уолкер, вы должны показать свой браслет Хевласке для полной идентификации. Ну что ж, Хевласка это совсем не страшно, если уже знаком с ней и знаешь, на что идёшь. На сей раз Аллена окружили сразу четверо Воронов: два спереди и два сзади. Кажется, они переоценивают силы рядового экзорциста с заблокированными способностями. Наверное кому-то другому подобное отношение только польстило бы, но Аллену хотелось побыстрее разобраться во всем и наконец-то перекусить.. Иначе он начнёт с голодухи кусать проходящих мимо беззаботных служителей Ордена. Впрочем, беззаботными они оставались ровно до того момента, как из-за угла не выплывала их процессия, все тут же начинали шептаться, расходились в стороны или пытались разглядеть поближе. Ну как же, предатель-экзорцист это ведь такая редкость, где ещё может представиться подобный шанс посмотреть на такое? Да нигде! Зал Хевласки в новом штабе был намного меньше предыдущего, и казалось, что бедняжка едва влезла сюда со всеми этими осколками чистой силы. Аллена здесь уже ждали: вездесущий Рувелье, кажется, ещё несколько важных людей из управления, в том числе и Комуи с Баком. Как только его ввели в зал на небольшую площадку, где и расположились в тесноте все эти представители вершения его судьбы, Аллену тут же зачитали его «приговор». То есть сообщили, что от него требуется подтверждение данных другими свидетелями происшествия: фактов о появлении Ноя и его контакте с самим Уолкером. Аллен едва мог разобраться в этой заумной чепухе и понял, что позже от него потребуется дать ещё один ещё более полный отчёт о каждом проделанном на миссии действий. И если он хоть в чём-то разойдётся с показаниями Лави, Линали и Канды, то придётся ждать неприятностей. Странно, а он-то подумал, когда его отпустили на миссию без Линка, что жизнь налаживается, а она сделала кульбит, постояла на голове и ещё не решила, что за трюк будет следующим. И вообще, его отпускают без страховки и в ту же миссию с ним один на один сталкивается Тикки Микк. Может настоящей целью Ноев было настроить Орден против него? Создать иллюзию их сотрудничества? В таком случае Нои могли наворотить много чего компрометирующего на Аллена. И не факт, что кто-нибудь отличил бы ложь от истины, потому что не особенно стремятся отличать. Один из Воронов проворно разматывал его руки и Аллену хотелось вздохнуть с облегчением, но он понимал, что это, скорее всего, ненадолго. Вот только проверит его Хевласка, чистая ли это сила и как её можно снять с руки экзорциста, и его поведут на следующий допрос. Ладно, он ведь уже решил, что слишком полезен в этой войне, слишком полезен, чтобы убивать его вот так просто. — А теперь, Уолкер, пройдите к Хевласке, чтобы она исследовала вашу чистую силу и этот подозрительный браслет. «Подойдите к Хевласке!» — мысленно передразнил сухой тон надсмотрщика Аллен. Как будто на этой узкой, забитой площадке есть куда подойти, отойти или хотя бы развернуться. Хевласка сама выловила его из этой маленькой толпы, приподнимая над полом и снова начиная считывать информацию. Аллен испытывал подобное всего один раз, да и ощущения были не то чтобы неприятными, но странными. Словно внутри напрягаются струны, грозя в любой момент лопнуть, словно его рука начинает слегка расширяться, разбухать и пульсировать как живая. Впрочем, Аллен всегда относился к своей чистой силе, как к чему-то живому, разумному и почти своенравному. — Хм, что-то тут не так, — одно из щупалец захватило его правую руку, поднося к лицу Хевласки, — не понимаю…. — Это чистая сила? – нетерпеливо поинтересовался Комуи. — Да, несомненно, но я не понимаю суть её связи с носителем, — голос Хевласки был глубоко задумчивым, — его уровень синхронизации едва ощутим и странно колеблется, и сама связь… Никогда такого не видела. — Но Аллен синхронизировался с этой чистой силой, так? — продолжал напирать Комуи, не обращая внимание на чьё-то ворчание сзади. — Да, но я бы не назвала это оружейным типом… и паразитическим тоже, хотя этот кристалл явно не отделим от экзорциста. Очень странно… Уровень синхронизации — сорок пять процентов, но было бы лучше, если бы вы привели его через неделю. Я скажу точно. — Точно, но…. — Я не могу сказать, что сорок пять его предел, нет, — отозвалась Хевласка. — И в то же время мне кажется, что он не дотягивает до сорока шести. Возможно, такой сбой идёт из-за вынужденного соседства двух кристаллов. — Хорошо, — внеся себе какие-то записи, произнёс Линк, — что с его первой чистой силой? — Стабильные сто семнадцать процентов, пересечён критический рубеж, но связь крепкая и постоянная, без видимых сбоев… И очень глубокая… — Ну вот и отлично… — Ничего отличного, господин Комуи, — неожиданно вклинился Линк, — не могли бы вы мне объяснить, почему ни в одном из ваших отчётов не упоминалось о том, каков новый уровень синхронизации Аллена Уолкера? — Но… что совсем не упоминалось? — Комуи быстро обернулся к Риверу. — Но шеф, вы ведь сказали, что у нас и без того много дел, а выяснять кто именно преодолел критический предел — равно отвлечению на разные глупости. У нас был завод акума и Ковчег на изучении, и вы задействовали всех работников в этих исследованиях. Да и сам Аллен отдыхал и поправлялся после битвы, а потом было нападение Четвёртого Уровня и попытка похитить яйцо, мы потеряли многих людей, готовились к переезду, а затем была проблема с вашим комувитамином… У нас просто не было времени вспомнить об Уолкере.. Ну, вы так сказали, когда вам попытались напомнить… — Кхх, да, я так сказал? — Да, отмахнулись от меня новой папкой с документами, которые ждали ваши подписи почти полгода, а, между прочим, там были многие счета…. — Господин Комуи, то есть вопреки существующему протоколу, после появления превысившего критический предел, сразу же выяснить его личность, заполнить необходимые бланки и послать документы в Ватикан, вы решили, что можете пренебречь этими правилами… — Но мы догадывались, что это был Аллен и вообще… — И вы, кажется, забыли о том, какие осложнения с контролем чистой силы происходили у почти всех, перешедших предел? — Ну, я был уверен в Аллене…. — Это недопустимая халатность! — Мы, вообще-то, говорим об Уолкере и его чистой силе. — попытался напомнить Бак. — Действительно, — тут же согласно кивнул Рувелье, — Инспектор Линк, отправляйтесь вместе с Уолкером на место и подготовьте основной список вопросов… — А я могу хотя бы сначала поесть? — подал голос Уолкер. Все тут же обернулись к виновато улыбающемуся Аллену. И Рувелье улыбнулся так, что Уолкер едва не вывалился из объятий Хевласки, а все, кто находился рядом, отпрянули в стороны. — Ну конечно можно! Проследите за тем, чтобы к моменту допроса Уолкер был сыт. Отчего-то Аллену захотелось остаться в щупальцах Хевласки навечно.. Как будто разрешение поесть было ответом на последнюю просьбу обречённого перед казнью… Аллен сглотнул. Какие пугающие ассоциации.