Finding Flowers

- Что ты делаешь, Хеймитч? Вопрос, очевидно, был риторический, тем не менее, Хеймитч усмехнулся, прежде чем залить в себя объемную порцию ликера. - То же, что и вчера, то же, что буду делать и завтра. Напиваюсь, солнышко. Китнисс нахмурилась и захлопнула за собой дверь. Она не присела на кухонный стул, не облокотилась о стол, как бывало порою, - она прислонилась к раковине и скрестила руки на груди. Значит, ей не до шуток. - Насколько сильно ты уже пьян? Он вздохнул и сделал очередной глоток из горлышка бутылки, мечтая, чтобы все наконец оставили его в покое. - Не сильно, к сожалению. - Отлично. – Ее морщины углубились. – Эффи в гостиной и заявляет, что уезжает на завтрашнем поезде. - Ага, она меня уведомила. – Он не удержался от несчастного смешка. – В конце концов, по правилам хорошего тона хозяину дома следует сообщать первым. Поблагодарить его за гостеприимство, помощь, за его гребанную заботу… Эффи приехала в Двенадцатый после Революции, поскольку не знала, чем еще заняться. Хеймитч пустил ее к себе, заботился о ней, о ее кошмарах, о ее приступах паники… Иногда это было слишком для него – присматривать за обеими – за ней и Китнисс. Это не считая Пита, который был также далек от здорового состояния… Эти месяцы были адом, пока наконец не произошло улучшений. И теперь, когда, наконец, произошли улучшения… Теперь, когда дети стали настолько стабильны и вменяемы, насколько смогли бы быть когда-нибудь… Теперь, когда она не вскакивает каждую ночь, рыдая и прося о пощаде… Теперь она уезжает. - Ты хочешь, чтобы Эффи вернулась в Капитолий? Ты хочешь, чтобы Эффи уехала? Честно? Что это? Допрос с пристрастием? Конечно же он не хотел, чтобы она уезжала. Он будет скучать по ее бесконечной трескотне, заполняющей тишину – она ненавидела тишину, он будет скучать по ее ужасной стряпне, он будет скучать по тому, как все их беседы заканчивались препирательствами, поскольку она жаждала убедиться, что он не напьется, приводя его тем самым в бешенство, он будет скучать по украденным поцелуям по утрам, у камина, он будет скучать… Список, по чему он будет скучать, если она уедет, был бесконечным. - Это не мне решать, не так ли? – пробурчал он, всматриваясь в девушку через призму бутылки. - Она хочет уехать. Китнисс на мгновение прикрыла глаза, как она всегда делала, будучи раздраженной. - Позволь мне выстроить полную картину. Из того, что мы с Питом услышали от нее, выходит, что она сказала тебе, что прожила здесь так долго и что, возможно, ей следует вернуться в Капитолий теперь, когда ей стало лучше и… Что ты ответил? - Тебе-то что? – Бутылка была опустошена наполовину, но алкоголь не доставлял того привычного чувства успокоения, как бывало раньше. – Я сказал ей, пусть делает, что хочет. - Вы два идиота, вы же знаете это, да? – Китнисс вздохнула. – Ты хоть раз за всю беседу упомянул, что любишь ее и что хочешь, чтобы она переехать жить сюда навсегда? - Я никогда не говорил, что люблю Эффи. – Он занимал оборонительную позицию, когда дело касалось этой темы, слишком быстро, даже мысленно. У него были проблемы в отношении любви. Любовь – опасная штука, она убила стольких людей. Ладно, может быть, это было и в прошлом, и теперь все изменилось, но… - А разве не любишь? – передразнила Китнисс. – Поскольку ты, должно быть, меня одурачил. - Мне больше нравилось, когда ты не разбиралась в этих вопросах. – Он поднялся и стал насыпать хлебные крошки из ящика в миску для гусей. Китнисс молча сверлила его взглядом, пока, наконец, не выдержала. - Ты серьезно так поступишь? Позволишь ей уйти? Поскольку, я уверяю тебя, это самая огромная ошибка, которую ты когда-либо совершишь. - Она хочет уйти. – Хеймитч со стуком поставил миску на стол. – Что ты хочешь от меня? Чтобы я привязал ее к креслу в подвале? Девушка совершенно не впечатлилась его вспышкой ярости. - Она хочет, чтобы ты сказал ей, что хочешь, чтобы она осталась здесь – и также, вероятно, что ты ее любишь, - но это Эффи, она тебя знает, поэтому ей будет достаточно простого «Не уезжай, детка» или чего-то навроде. - О чем ты? – Хеймитч нахмурился. – Она сказала, что настало время ей вернуться в Капитолий. Сказала, что и так здесь задержалась. Китнисс устало потерла глаза. - Надо было выбрать Эффи. Уверена, у Пита выходит лучше, чем у меня. – Она пожала плечами. – Слушай, она боится, что навязывается, и что на самом деле ты не хочешь, чтобы она была здесь. - Я показал ей, насколько на самом деле хочу ее здесь, прошлой ночью. Китнисс скривила лицо в отвращении. - Умоляю. Мне нет необходимости слышать об этом. Когда-либо. - В таком случае тебе не следует касаться этой темы, - усмехнулся он, приподнимая бровь. Девушка практически подпрыгнула со своего места. - Это… - Она покачала головой. – Ладно, смысл вот в чем: она неуверенна, она думает, что удручает тебя своим проживанием здесь, поскольку на самом деле ты ее не любишь. И прежде, чем ты скажешь, что я не эксперт в отношениях, вся эта мысль исходит от Пита. - Это, черт возьми, смехотворно, - проворчал он. - Мы с Питом тоже так считаем, - она нацепила одну из своих раздражающих самодовольных усмешек. – Вот почему ты сейчас выйдешь на улицу и постараешься изо всех сил. Цветы! Ей определенно понравятся цветы… Он закатил глаза. - Мне надо кормить гусей. - Я их покормлю, пока ты нарвешь цветы, - сообщила она, взяв миску с крошками и подталкивая его к двери. – Позволить ей уехать, ну правда… Иногда вы хуже детей. - Кто бы говорил! – Если бы он не симпатизировал Китнисс так сильно, он, скорее всего, придушил бы ее сто лет назад. - Да, но… - она посмотрела на него многозначительно, - я-то живу с Питом, который знает, что я его люблю, не так ли? Ты же, с другой стороны, в полной ж беде. Итак, ты готов потерять Эффи из-за глупого недопонимания? Он пристально изучал ее взгляд, после чего обреченно вздохнул. - Где там растут твои цветы?