Из жизни королевского двора

За неделю до Дня рождения. С каждой секундой тренировка все больше напоминала своеобразное представление. Лука явно красовался – высоко подпрыгивал с оружием в руках, грациозно приземлялся, направляя сокрушающий удар на предполагаемого противника. Его движения были то резкие и стремительные, то медленные и плавные. Под покрытой бронзовым загаром кожей перекатывались крепкие мускулы – в Александрии стояли жаркие даже для середины лета деньки, и Лука, видимо разгорячившись в процессе, снял с себя рубашку, оставшись в одних тренировочных штанах. Я мысленно поблагодарил друга за пополнение моей коллекции самых сексуальных его образов. Лука тренирующийся встал на одну полку с Лукой, обсыхающим после купания, и очень милым Лукой, невинно спящим на моих коленях. Последний образ почему-то взывал у меня жгучее желание и очень долго преследовал в эротических фантазиях. Да, я понимал, что передергивать на лучшего друга было чем-то крайне неправильным, но этот аспект наших отношений с каждым днем волновал меня все меньше и меньше. Все началось с того злополучного поцелуя на шестнадцатилетие Луки, нашего первого и единственного на сегодняшний момент. Лука до сих пор воспринимал его с чисто шутливой стороны и не видел в нем ничего предрассудительного. Убеждать его в обратном смысла не было, да я не пытался, решив, что сначала мне следует разобраться в своих, внезапно возникших, чувствах. Их можно было бы принять за обычное желание подросткового организма в переходный период трахать все, что движется. Гиперактивный в сексуальном плане Гидеон подтверждал данную теорию. Элисса старалась от него не отставать, и я все чаще ловил на себе ее заинтересованные взгляды, потом в ход пошли предложения недвусмысленного характера. Ради эксперимента, я даже согласился на одно. Это случилось во время празднования Нового года, около шести месяцев назад. Мы оба были пьяны до одури и готовы к безумствам. Я хотел забыть то откровение, что посетило меня недели за две до этого, Элисса хотела меня. Лишь только один из нас в ту ночь достиг желаемого. Откровение, кстати говоря, посетило меня в довольно-таки подходящем для этого месте – в борделе. Луку затащил меня туда повеселиться, а то «твоя кислая рожа, Дастиан, с которой ты ходишь в последнее время, вызывает у меня лишь желание как следует по ней стукнуть». Интересно, а он сам продолжил бы радоваться жизни как ни в чем не бывало, обнаружив у себя способность возбуждаться в присутствии лучшего друга? Иногда меня так и подмывало задать Луке этот вопрос. Особенные неудобства доставляли наши совместные ночевки, свести на нет которые я попросту побоялся, испугавшись, что друг заподозрит неладное и начнет допытываться, что же произошло. И зная его поистине баранью упертость, допытается. И тогда не будет у меня ни друга, ни ночевок. В борделе к Луке сразу же подошла явно знакомая ему девушка – парень как-то обмолвился мне, что уже бывал несколько раз в данном заведении, чем вызвал у меня острый, как изжога, приступ ревности. Правда, меня несколько порадовал тот факт, что жрица любви, с которой друг, хитро подмигнув мне напоследок, отправился в одну из комнат на втором этаже, оказалась голубоглазой блондинкой. Хозяйка заведения, мадам Жаклин, клятвенно пообещала смущенному наследному принцу сохранить полную конфиденциальность. - Что происходит в этих стенах, никогда не выйдет наружу, - сказала она своим мелодичным, обволакивающим голосом, и на мгновение прижала меня к своей большой груди. Потом заботливо усадила в кресло и предоставила выбор из всех свободных девушек. Я растерялся и ткнул пальцем в первую попавшуюся на глаза. Мадам Жаклин одобрила нашу парочку, самолично проводила меня наверх, как самого дорогого гостя, в сладко пахнущую комнату, отделанную в традиционных для борделя темно-красных, практически багровых тонах. Мой нечаянный выбор пал на миниатюрную шатенку, по виду старше меня всего лишь на пару лет. Звали ее Луной, и это предательское имя оказалось так легко перепутать во время минета с именем одного уроженца Гинеи. Осознал я свою оплошность лишь после впечатляющего оргазма, который в большей степени был вызван фантазиями того, как я прижимаю ближе к своему паху темно-рыжую голову, чем мастерством девушки. Дальше продолжать приятную встречу я не мог. Попытки хоть как-то оправдаться за свое поведение разбились о понимающую улыбку девушки. Остаток уплаченного времени мы с Луной провели за разговором, из которого я вынес одну важную вещь – я влюбился в своего лучшего друга, окончательно и бесповоротно. Луна меня прекрасно понимала – Лука приходил в бордель уже третий раз и произвел только положительно впечатление. Ну, в рамках того понятия «положительное», что было у проституток. Особенно, конечно, оно касалось постели – здесь де Бельвор, судя по рассказам девушек, оказался очень и очень неплох. «Врожденный талант», - хихикнула тогда Луна, заставив меня покраснеть и постараться подумать о чем-нибудь очень и очень отталкивающем. К примеру, о голом Гидеоне – еще одном завсегдатае злачных местечек вроде этого элитного борделя. Напоследок, девушка посоветовала мне собраться с силами и поговорить о своих чувствах с Лукой. Расстались мы вполне довольные друг другом и проведенным временем вместе. После данной ночи мое настроение некоторым образом улучшилось, я был просто раз, что разобрался сам в себе. Отослал в благодарность несколько подарков Луне, получил от нее в ответ милые записочки, а так же бутылочку с вкусно пахнущей вязкой смазкой «на всякий случай». Потом я правда нарвался на выговор отца на тему «если в дальнейшем собираешься посещать бордели, то делай это так, чтобы я про твои похождения потом не узнавал». Я хотел поговорить с Лукой, честно. Казалось бы плевое дело – вот он, всегда рядом, просто протяни руку, дотронься и объяснись. Но как он отреагирует? Оттолкнет, ударит, или же поймет и примет? Эти вопросы меня всегда останавливали. Предсказать реакцию друга я просто не мог. Он не осуждал отношения однополых пар, когда я пару раз окольными путями выводил его на такие разговоры. Это радовало и давало призрачную надежду. Но переходить на другую сторону, даже ради эксперимента, он явно не собирался, отдавая предпочтение девушкам. Это печалило и рушило все призрачные шансы и мечты. Мне ничего не оставалось, только ждать, что либо я когда-нибудь созрею для признания, либо на Луку снизойдет озарение, в чем я очень сомневался – на удивление я оказался неплохим актером, и мог, не без оснований, полагать, что друг даже и не подозревает о моих чувствах. Ждать и практиковаться в искусстве рукоблудия, надеясь, что смогу когда-нибудь продемонстрировать его не только самому себе. В данной ситуации на фоне жутко огромных минусов я видел только два небольших плюса. С каждым днем моя выдержка все росла и росла – Лука практически был постоянно рядом, и сил на концентрацию уходило все больше и больше. Приходилось сдерживать себя в желании прижаться ближе, вплотную, зарыться носом в волосы друга, вдохнуть в себя их запах, а потом впиться зубами в смуглую шею, ставя свою метку, чтобы все знали, кому принадлежит чудо из Гинеи. В своих фантазиях я проделывал все раз за разом именно в таком порядке. Кроме тренировки выдержки я еще улучшал свое искусство красноречия. Надо сказать, ни без успеха. К семнадцати с половиной годам я наконец-таки научился нормально разговаривать даже с незнакомыми мне людьми. И не без косвенного участия Луки – надо же мне было как-то себя занимать, когда стайка восторженно пищащих девушек отделяла нас друг от друга и плотной толпой окружала де Бельвора. Хотелось закричать: «Кыш! Брысь! Это мое!», и разогнать их поганой метлой. Подобным успехом у женского пола ни я, ни Гидеон, ни Стефан не пользовались, хотя уродами не были. Хайвинд утверждал, что все дело в необычном цвете волос, а я думал – в том, что это был Лука. Единственный в своем роде, другого такого не найти. Девушки окружали друга практически всегда, вырастали как грибы после дождя там, куда бы он не пошел. Я иногда думал, что они вылезут из-под моей кровати, когда мы вдвоем с Лукой оставались в моих покоях. Вот и сейчас две юные особы наблюдали за самой эротичной тренировкой на моем веку. Следили за каждым движением парня, едва ли не повизгивая от восторга. Одеты обе представительницы прекрасного пола были в похожие фасоном и цветом брючные костюмы для верховой езды. Значит, это их лошадей я заметил в конюшне де Бельворов. Я тихонько подкрался к девушкам, увлеченно обсуждавшим соблазнительную картину, раскинувшуюся перед их глазами, и поэтому в упор меня не замечающим. Наклонился, нагло вторгаясь в свободное пространство между двумя черноволосыми головками, и вкрадчиво произнес: - Впечатляет, не правда ли? Есть на что посмотреть, полюбоваться. Так и хочется обнять его, прижать к себе, огладить это тело руками, и… Девушки тут же отшатнулись от меня с испуганными возгласами, тот час оборачиваясь и упираясь спинами в низкую деревянную ограду, стоявшую по периметру тренировочной площадки. Я расплылся в приветственной улыбке, невинно заводя руки за спину. Как и думал – Марион. И ее кузина за компанию – девушка из провинции, которую в последние несколько лет частенько отправляли в гости к дядюшке в столицу с расчетом, что в Рабоне девушка найдет себя муженька, желательно побогаче, да повлиятельнее. - Ваше Высочество… Дастиан, зачем же так пугать… - переводя дыхание, вместо приветствия сказала Марион. - Извини, не удержался. Ее сестра присела в книксене, приветствуя меня, завела за ухо выбившуюся из прически прядь волос. Я склонил голову, все еще очаровательно улыбаясь. У меня никак не получалось запомнить ее имя – Кейтлин? Кэтрин, Кайла или все же Кира? Бесполезно. - Что ты здесь делаешь? Лука тебя разве звал? – поинтересовалась Мариан, щуря свои пронзительные серые глаза. Иногда мне казалось, что с того самого дня, с того самого поцелуя девушка относится ко мне с легкой недоброжелательностью. Ну, или ни с легкой. Я вопросительно поднял бровь, краем глаза отмечая, что Лука прервал свою тренировку и теперь внимательно наблюдает за нами. - Я что, не могу приехать в гости в поместье своего лучшего друга? – я чуть понизил голос, не желая быть услышанным этим самым другом. Марион заметно стушевалась, осознавая бестактность своих вопросов. Каким бы не было ее отношение ко мне, прийти в дом к Луке в любое время дня и ночи я имел полное право. Тем более, что, кажется, кто-то немного позабыл о правилах приличия и тона – перед девушками все-таки стоял наследный принц их страны, а не какой-нибудь безродный мальчишка, которому можно было приказать прекратить пускать слюни на предмет обожания и убираться восвояси. Марион Бренфорд слегка склонила голову, признавая свое поражение. - Конечно, можешь. Извини. Просто мы не ожидали увидеть тебя здесь в такое ранее время. - Ну да, ведь я обычно в полдень все еще давлю подушку. Гидеон же так всем рассказывает? Вторая девушка заулыбалась. - Не совсем так, Ваше Высочество. Чаще всего Гидеон говорит, что Вы спите до самого вечера, потому что ночи проводите в борделе. И поэтому даже дышать одним с Вами воздухом опасно – вдруг заразишься чем-нибудь. Я покачал головой и хмыкнул. Желая того или нет, но атмосферу кузина Марион разрядила неплохо. - Ага, мы в борделе с Гидеоном частенько пересекаемся. Так что долго рядом с ним не находись, и руку для поцелуя не подавай – в его слюне живут целые колонии микробов, - девушка хихикнула. Она определенно начинала мне нравится. Брендфорд со вздохом потерла переносицу. - А мы можем поговорить не о Гидеоне с его микробах, а о чем-нибудь другом? - Конечно! – с радостью подхватил я смену темы. – К примеру, мы можем поговорить о том, что вы здесь делаете. - Ну, мы… - Мы уже уходим, - мгновенно прервала сестру Марион. – Не смеем более отнимать драгоценное время принца. Да, Кира? - Как скажешь, - немного потерянно откликнулась девушка. – До свидания, Ваше Высочество. - По-ка, - пропел я, провожая взглядом поспешно уходивших девушек. Марион вцепилась в руку Киры и быстро тащила ту по направлению к конюшням. Говорить о том, каким ветром их занесло в поместье де Бельворов, она явно не собиралась. Конечно, они могли просто проезжать мимо – Лука был другом Марион тоже, и я, как бы мне ни хотелось, просто не мог запретить им видеться. Но только видеться, не встречаться. Второго я бы просто не выдержал. Из раздумий меня вывел тычок в плечо. Я повернулся лицом к тренировочной площадке – Лука, перевернув свое копье тупой стороной ко мне, примеривался для очередного тычка. Заметив, что я уже обратил на него свое внимание, друг расплылся в белоснежной улыбке, воткнул копье в ближайший манекен и подошел поближе, встал, опираясь руками на ограду. - И зачем ты, позволь узнать, лишь меня столь прелестных зрительниц? - Да ладно, - я беспечно взмахнул рукой. – Хочешь, займу их место? Поверь, разница будет набольшая, - я прижал руки к груди, вытянул губ трубочкой и кокетливо захлопал глазами: - О, лорд де Бельвор, Вы такой красивый! Ваши волосы такие рыжие, а кожа такая загорелая! И Ваши мускулы – о, они снятся мне практически каждую ночь! Можно я буду Вашей девушкой? Лука расхохотался. - Ладно, хватит, я понял. В тебе, дружище, умер великий актер. - Что, уже попахивает? - Еще нет. Обратись к магам, шанс еще есть – может они его воскресят. Де Бельвор легко перемахнул через ограждение и хлопнул меня по плечу. Потом сладко потянулся. Я быстро отвел взгляд, чтобы не начать откровенно пялиться на загорелое, молодое тело. Как бы я ни ерничал и не язвил на счет окружающих друга девушек, на самом деле я сам недалеко от них ушел. Желания у нас уж точно совпадали. Лука подхватил висевшую на ограде серую рубашку, обтерся ею, а потом накинул ее на плечи. - Что ты здесь делаешь? Я думал, что ты занят подготовкой к своему Дню рождению. Неделя же всего осталась. - Ага, занят, - я уселся на ограду сверху, цепляясь ногами за нижний брусок. – Я тебе больше скажу – я еще даже не начинал ее, подготовку эту. Идей нет вообще. Да и желания тоже немного. - Шутишь что ли? – Лука пристроился рядом, чуть задевая меня бедром. – Восемнадцать лет как-никак. Полное совершеннолетие. Это просто обязан быть впечатляющий праздник, затмевающий все, что было до этого – восемнадцатилетие наследного принца! Я пожал плечами. Праздновать свой День рождения с большим размахом мне не хотелось. Идеальным вариантом был бы тихий, романтичный ужин с предметом ночных метаний, но это было просто несбыточной мечтой. - Не знаю. Думаю, отец и так празднику масштабности придаст, все зависимости от того, хочу ли я этого или же нет. Эх, тяжела жизнь наследника престола, - я притворно вздохнул и спрыгнул на землю, отряхнулся ладони, повернулся к Луке. – Я вот зачем заехал – ты сегодня что вечером делаешь? - М? – друг вопросительно уставился на меня, ожидая продолжения. - Думал, может поможешь вечером, вместе что-нибудь да придумаем. А то в моей головушке пусто, как у Гидеона. - Сравнил тоже. Хочешь устроить небольшой мозговой штурм, что ли? - Ага. Ну так что? Лука улыбнулся, словно извиняясь за что-то, и почесал затылок. - Дастиан, ты меня знаешь – я бы с радостью, но вот сегодня вечером как раз не могу. - Опять тренировка? – я насмешливо фыркнул и замахнулся для удара. Лука с легкостью перехватил мой кулак, аккуратно заломил руку и прижался со спины, кладя подбородок на мое плечо. - Лучше – свидание. Я мгновенно напрягся и вырвался из несильного захвата. Сделал несколько быстрых вдохов, успокаиваясь и стараясь придать лицу выражение легкой обиды от того, что узнаю подобную новость последним. - Как свидание? – выпалил я и резко повернулся. Торжественная улыбка де Бельвора не померкла ни на секунду, и я смог поздравить себя с успешной актерской игрой. – С кем? И какого черта я узнаю об этом только сейчас? Лука примирительно поднял руки вверх. - Ну-ну. Это должен был быть сюрприз. – Я издал презрительное хмыканье, выражая им свое отношение к подобного рода сюрпризам. - Тем более о том, что оно все же состоится, я сам узнал лишь где-то около часа назад. - Да ну? – Лука кивнул. Воцарилось молчание, секунд так на десять, после чего я не выдержал: - Хватить тянуть, говори, кто это! Друг расхохотался. - Марион. У меня перехватило дыхание. Что? Марион? Она? Как? Когда? Почему она? Да какого черта?! Да как она посмела?! - Бренфорд? – пересилив себя, выговорил я, хотя изо рта рвались совсем другие вопросы. Самый главный из которых был: «Почему именно она?!». - А ты знаешь другую Марион? – я отрицательно покачал головой. – Ну вот, - Лука немного отошел назад, уперся спиной об ограду, запрокинул голову назад, разглядывая голубое небо и бегущие по нему белоснежные кучевые облака. – Знаешь, Дастиан, я ведь, наверное, ей встречаться предложу. Она милая девушка, скромная, красивая, мне нравится, да и я ей тоже. Папа так вообще одобрил ее кандидатуру в качестве моей возможной будущей жены. Его Величество еще не заводил с тобой разговоры о женитьбе и продолжении рода? - Нет, - слабым голосом откликнулся я, чувствуя, как мир уходит из-под ног, причем в прямом смысле этого выражения. Колени дрожали, ноги подгибались, хотелось рухнуть на землю и выть о несправедливости этой жизни. - Повезло тебе, - Лука все так же смотрел на небо, чему я был только рад. Никакими усилиями я просто не мог сдержать всю ту бурю эмоций, которая проносилась у меня в душе и отражалась, как в зеркале, на лице. – Хотя, думаю, не за горами сей счастливый момент. Думаю, вскорости твой родитель и тебя доконает подобными разговорами, и ныть мы уже будем вместе и жаловаться друг другу. А то пока нечестно – страдаю только я, хотя и младше. – Де Бельвор стукнул себя по коленям и резко выпрямился. Я тут же отвернул голову, стараясь не встречаться с ним взглядом, уставился в землю, разглядывая ярко-зеленую, коротко стриженную траву. – В общем, - подвел итог Лука, в его голосе слышались извиняющиеся нотки, - сегодня вечером никак, хоть убей. Не обижайся, ладно? - Ага. - Зато завтра я весь твой. Утром приду, разбужу, так что окно оставь открытым. Обсудим все, что захочешь, заодно и свежие новости поведаю, расскажу об удачном, или не очень, свидании. Идет? – Лука шутливо пихнул меня в бок. Я даже не заметил, как он подошел. Меня пихнули еще раза три, вынуждая оторваться от разглядывания травы, поднять голову, встречаясь взглядом с глазами изумрудного цвета. - Идет, - эхом повторил я, глубоко вздохнул, пытаясь выдавить из себя улыбку. Попытка стремилась к нулю. Видимо, что-то все же отразилось на моем лице, как бы я не старался держать себя в узде. Понять, какая именно из эмоций прорвалась на свободу, я не смог, но ее хватило, чтобы заставить Луку принять озадаченный и встревоженный вид. Парень открыл было рот, чтобы поинтересоваться, все ли в порядке с принцем, но я быстро отступил на шаг. - Я пойду. Темные брови Луки сошлись на переносице. Он явно не понимал, какая муха меня укусила, но, к сожалению, я не собирался ему этого объяснять. - Я думал, ты останешься на обед. Отец будет рад тебя видеть, а мы с тобой обсудим, что ты хочешь в подарок. Ты ведь мне так и не сказал, что это. Я отрицательно замотал головой, чувствуя, как предательски начинает пощипывать глаза – еще не хватало позорно разреветься прямо здесь, перед Лукой, виновником всех моих бед. - Нет, я пойду. Дел много, идти надо. Удачного свидания, - скороговоркой выпалил я последнюю фразу, резко развернулся и направился к конюшне быстрым шагом, сожалея о том, что обделен магическими талантами, и мгновенно перенестись в замок, в свои покои, у меня не получится. Озадаченное «Дастиан», донесшееся мне вслед, чуть было не заставило меня перейти на бег.

***

На завтра Лука так и не объявился. А я ждал. Как идиот периодически подходил и открывал настежь окно, высовывался наружу, высматривая спешившего в замок всадника. Пытаться отвлечься на что-нибудь другое казалось делом заранее провальным, мысли так или иначе возвращались к младшему де Бельвору и его свиданию. Начинать молиться о том, чтобы оно оказалось неудачным казалось мне слишком жалким, хотя я уже был готов наплевать на свои принципы, приклонить колени, вскинуть руки в молитвенном жесте и начать взывать ко всем Богам. Каким же я был идиотом – никогда не воспринимал всерьез девушек, плющом вьющихся вокруг Луки. А теперь, видимо, пришло время расплаты за глупость – мое рыжее счастье буквально ускользало из моих рук, а я и не знал, что же предпринимать для исправления ситуации. Разбив о стену две вазы, стоявшие в моей комнате, накричав на нескольких слуг, и полежав некоторое время на кровати без движения в позе морской звезды, утыкаясь лбом в прохладную поверхность атласной подушки, я пришел к выводу, что хватит на меня душевных метаний на сегодня. Время неумолимо подползало к шести вечера, а Лука, видимо, даже и не собирался показывать своего носа в замке. Сейчас я уже даже сердиться и обижаться на него не мог, в душе разверзлась черная дыра, заполнить которую представлялось мне делом просто нереальным. Решив, что от сидения в четырех стенах мне точно лучше не станет, я плотно закрыл окно, подхватил лук со стрелами и выскользнул из своих покоев. На тренировочной площадке капитан Смарт увлеченно гонял новичков из дворцовой стражи. Я чуть было не сорвал всю тренировку простой просьбой присоединиться – парни и их командир выпучили глаза и застыли на месте на пару минут, не двигаясь и медленно переваривая вопрос. Смарт опомнился первым и спросил, понимаю ли я, что поблажек из-за моего положения мне делаться не будет. Я кивнул. Капитан на секунду задумался, потом поинтересовался, все ли у меня в порядке. Я отрицательно покачал головой. Видимо, на моем лице в тот момент было написано такое отчаянье, что больше вопросов мне никаких не задавалось. Тренировка здорово помогла отвлечься – стоило мне только задуматься о Луке, как я тут же пропускал удар. Все спарринги я проиграл вчистую, заработал кучу синяков, но зато практически позабыл о своих любовных терзаниях. После тренировки ребята, уставшие, но довольные, разошлись по казармам. Мы с капитаном остались вдвоем. Все тело у меня ныло, руки слушались плохо, но я упорно, раз за разом, под одобрительные возгласы Смарта, выпускал стрелу за стрелой, представляя на месте соломенных манекенов Марион и Луку. И если девушке я попадал прямо в голову, то де Бельвору явно стремился отстрелить что пониже. После подобных физических нагрузок сил у меня хватило лишь на то, чтобы доползти до своих комнат и, не раздеваясь и воняя потом, плюхнуться на кровать, мгновенно проваливаясь в сон без сновидений.

***

На следующий день я продрал глаза только к полудню. Расхохотался над своим внешним видом и принялся приводить свою тушку в порядок. Окно я не открывал – почему-то мне было все равно, придет ли Лука сегодня или нет. То, что это самообман я понял после обеда, когда, идя из библиотеки, увидел в конце коридора до боли знакомую рыжеволосую голову. Ноги тут же вросли в пол, сердце, напоследок глухо стукнувшись о грудную клетку, ухнуло куда-то вниз, в горле пересохло. Я облизнул губы и предпринял попытку к бегству, но Лука оказался проворнее. Он в мгновение преодолел разделяющее нас расстояние, схватил меня за руку, не давая возможности отвернуться, и выдал поистине замечательную фразу: - Извини. Я молча рассматривал знакомое до последней черточки красивое лицо напротив. За последние полтора года я здорово прибавил в росте, и теперь мне больше не приходилось задирать голову, чтобы заглянуть в зеленые глаза. - Я умоляю принца о снисхождении к своей скромной персоне. Серьезно, Дастиан, не злись, я правда не смог вчера приехать. - У Марион был? - Ага, - радостно ответил Лука, не замечая моего напряженного голоса, и этим коротким словом руша мой и без того державшийся на соплях мирок. Я дернулся было чтобы уйти, но руку держали крепко. Луку вгляделся мне в лицо. Маска напускного спокойствия начала трескаться в ускоренном темпе. - Дастиан, все в порядке? Тебя кто-то обидел? Что-то случилось? – в голосе парня появилось беспокойство. - Нет, - глухо отозвался я. - Тогда что..? Ааа, - Лука улыбнулся, будто бы начиная понимать что-то, и слегка погладил меня большим пальцем по запястью. Я вздрогнул – прикосновение обжигало и только приближало меня к срыву, который мог произойти с минуты на минуту. – Блин, Дастиан, не обижайся. Я и сам не ожидал, что все так затянется. Когда опомнился, было уже поздно ехать к тебе. Поэтому… Поэтому я здесь лишь сегодня. Но зато на весь день. Ну, так как – мир? - А сегодня ты мне не нужен, - я отвел взгляд, не реагируя на протянутый кулак друга с выставленным вперед мизинцем. Дурацкий жест из детства. Лука издал горестное мычание: - Блиин. Ваше Высочество, выключите маленького обиженного ребенка, и верните мне моего любимого друга, а? Словосочетание «любимый друг» словно ножом резануло по сердцу. Больно. Я быстро сморгнул выступившие слезы. - Ты променял меня на нее, - я посмотрел на друга. Лука удивленно хлопал глазами, прилагая все свои силы и умственные способности, чтобы вникнуть в происходящее. А меня несло, словно сломались какие-то стенки, удерживающие все то, что копилось внутри последние полтора года. – Конечно, зачем же приезжать к лучшему другу, у которого День рождения через четыре дня, чтобы помочь ему, когда можно преспокойно трахать одну черноволосую шлюху?! Мой голос практически сорвался на истерический визг, эхом отразившись от стен опустевшего коридора. Раньше сновавшие мимо слуги поспешили удалиться, оставляя нас с другом наедине. Клянусь, я думал, что Лука мне сейчас врежет. Я бы так и поступил на его месте – отхлестал явно невменяемого принца по щекам, а потом гордо удалился, навсегда забыв дорогу во дворец. Но друг сдержался, лишь рука, сжимающая мое запястье, сжалась крепче, да в зеленых глазах зажегся небольшой огонек гнева. Лука отпустил меня, наклонился вперед, так, что наши носы едва не соприкоснулись. Его злость пахла зелеными яблоками. - Дастиан. Что за бред ты несешь? - тихо, с расстановкой, принялся проговаривать он. – Какого это черта я тебя на кого-то променял, а? У меня, знаешь ли, тоже своя личная жизнь может быть! И я не обязан, просто не обязан, все свое свободное время бегать за тобой хвостиком! – от тихого тона не осталось и следа. Доведенный Лука буквально выплевывал мне эти слова в лицо, а я лишь вздрагивал и все сильнее впивался зубами в нижнюю губу. – И если ты еще хоть раз назовешь Марион шлюхой, то я, клянусь всеми Богами, точно тебе врежу, несмотря на то, что ты мой лучший друг. Ты меня понял, Дастиан? Я сглотнул смешанную с кровью слюну и поднял потухший взгляд на парня. Лука моргнул, гнев, горевший в его глазах, сменился сожалением. Де Бельвор уже явно начал корить себя за все сказанное. Я с трудом разлепил губы, не давая ему сказать и слова: - Понял. Повернуться спиной к бывшему лучшему другу оказалось легче, чем я думал. Я хотел уже сделать шаг вперед, убежать из этого коридора, стены которого давили на меня. Убежать куда-нибудь, где можно будет забыть на секунду про то, кем я являюсь, и просто дать волю всем тем чувствам, что с упорством рвались наружу. - Погоди, Дастиан, - Лука тронул меня за плечо. Зря. Прикосновение стало последней каплей. Плотина самоконтроля рухнула в мгновение ока. Тело само решило, что терять уже нечего, а мозгу лишь оставалось запоздало с ним согласиться. Я резко развернулся, перехватывая руку Луки. Прижал парня к стене, вырывая из его груди удивленный вздох, и впился в так вовремя раскрывшиеся желанные губы. Счастливое мгновение – отчаянный поцелуй, длился ровно три удара сердца. В мои плечи до боли впились сильные пальцы. Язык Луки вытолкнул из своего рта нежеланного гостя, и де Бельвор отпихнул меня от себя. Я слегка покачнулся, но устоял на месте, машинально облизнул губы. В голове гудело, сердце бешено колотилось о грудную клетку, словно пытаясь вырваться на свободу, но мысли почему-то были ясными, как никогда. Случилось то, чего я всегда боялся. - Какого черта, Дастиан?! – выпалил Лука, переводя дыхание. Таким ошеломленным я его еще никогда не видел. – Хотя нет, не говори, даже знать не хочу. Я горько усмехнулся. - Ну что же, можешь причислить меня к стайке твоих поклонниц. Поздравляю. - Нет! – Я лишь утвердительно покачал головой в ответ на выкрик Луки. – Нет-нет-нет! – парень резко взмахнул рукой перед моим лицом, со свистом рассекая воздух. Потом запустил раскрытую пятерню в свои волосы, портя прическу и зачесывая назад длинную челку. Сделала два глубоких вздоха, приводя, видимо, в порядок мысли. Я внимательно следил за каждым его движением, ожидая дальнейших действий и слов парня с тем же безнадежным чувством неизбежного, с каким приговоренный к смерти ждет своей казни. – Так. Ладно. Ладно. Давай, давай мы просто поговорим… Просто забудем все, что здесь сейчас наговорили друг другу, и… И все, что произошло, тоже забудем… Из моего рта вырвался кудахчущий смех. - Забудем? Ты серьезно, Лука? Предлагаешь мне просто взять и забыть все, что я к тебе чувствую?! – я быстро оттер выступившие на глазах вовсе не от смеха слезы. – Думаешь, так легко забыть эти чувства?! - Какие чувства, Дастиан, какие?! – практически в отчаянье всплеснул руками Лука. - Какие? – я пожал плечами. Ни в таком состоянии и не при таких обстоятельствах я хотел сказать это, но что уж теперь поделаешь… - Я тебя… - Нет… - … я тебя… - Нет, Дастиан, пожалуйста, не надо… - в голосе Луки прозвучало отчаянье. - Я тебя люблю. Лука зажмурился, не веря в происходящее. На его породистом лице проступило выражение огромной боли, будто сказанные мною слова ранили его в самое сердце. Он запустил руки в свою роскошную гриву волос, и дернул себя за доходивший до лопаток хвост, который был заколот на затылке любимой нами обоими серебряной заколкой с изумрудами. - Дастиан. Зачем ты сейчас рушишь все, что между нами есть? – Луки посмотрел на меня. В зеленых глазах плескалась тоска. - А что между нами есть? – поинтересовался я. - Дружба. Ты мой самый лучший друг. Я изумленно распахнул глаза, а потом неожиданно даже для самого себя расхохотался. Громко, истерично, явно пугая своим смехом застывшего напротив парня. - Дружба? Дружба?! – я невесело хмыкнул, резко подался вперед, внезапно срываясь на крик. – А может, мне мало твоей дружбы? Я хочу большего, Лука! Мне нужно больше! Мне нужен ты! И я не понимаю, какого черта этой гребанной Марион должно достаться то, что по праву принадлежит мне?! Кулак Луки с силой впечатался в стену. Я резко прикусил язык и уставился на де Бельвора. Он явно был доведен, определенно. Зеленые глаза сверкали, верхняя губа чуть приподнялась, обнажая сжатые со злостью зубы. - Прекрати вести себя как эгоистичный ублюдок, Дастиан! Я не твоя собственность, я не принадлежу тебе! Когда ты уже, наконец, поймешь, что в жизни не все может подчиняться твоим прихотям? Мне казалось, что мы уже прошли с тобой этот этап! Или ты до сих пор думаешь, что стоит тебе лишь щелкнуть своими холеными пальчиками – и я тут же должен оказаться у твоих ног, как и все остальные? А, Дастиан?! Я отшатнулся от друга, который просто полыхал праведной яростью. Раскрыл было рот, чтобы сказать что-нибудь в ответ, но не смог выдавить и слова. Лишь молча покачал головой, сжимая до боли губы. Лука, глядя на мою жалкую, поникшую фигуру, тут же успокоился. Его плечи опустились, из груди вырвался полный сожаления вздох. Сейчас он будет извиняться, говорить, что это не совсем то, что он имел в виду. Но ведь это неправда будет. Ведь он все сказал, все как есть. Я жалкий эгоистичный ублюдок, которому сейчас очень и очень плохо. Я сглотнул, резко развернулся, и пошел по коридору. - Дастиан..! Оставь меня, уйди, отстань! Пожалуйста… - Дастиан, погоди. Давай поговорим. Не надо, будет только хуже. Лука неумолимо нагонял меня, как бы быстро я не шел. Ему удалось схватить меня за руку практически в самом конце коридора. В моем мозгу каленым железом была выжжена всего лишь одна мысль: «Оставь меня в покое!». Я вырвал свою руку из крепкого захвата, чуть было не заехал Луке по лицу, и отрывисто процедил, сверля его лихорадочно блестевшими глазами: - Права была Лидия – принцу друзья не нужны. Не знаю, кому было больнее от сказанной фразы. Де Бельвор опешил, в его взгляде появился испуг. Этой секундной замешки хватило мне, чтобы сорваться с места и стрелой взлететь по лестнице на третий этаж. К своим покоям я уже бежал, распугивая внешним видом попадавшихся на пути слуг. Я осознавал, что сейчас явно нахожусь не в себе, но поделать ничего не мог. Оставалось только добраться до комнат, запереться там и переждать бурю эмоций без еще больших потерь. Я вихрем ворвался в спальню, опустил защелку, закрывая дверь. Метнулся к окну, запирая и его тоже. Потом обессиленно сполз на пол, откинул голову назад, больно ударяясь затылком о стену. Хотелось плакать, но слез не было, в глаза будто насыпали песка. Я просто молча сидел, часто моргая, стараясь прогнать застилающую взгляд дымку. Родная комната казалась мне чужой и незнакомой. Слишком многое тут напоминала о Луке – несколько его заколок, которые он имел привычку оставлять у меня, длинный гребень с частыми зубцами, валяющийся на прикроватной тумбочке. В недрах чуть приоткрытого шкафа можно было найти парочку его рубашек, которые были несколько великоваты мне в плечах. Не то, чтобы я их специально мерил… Громкий стук в запертую дверь заставил меня подпрыгнуть на месте. - Дастиан, открой. Будем разговаривать. - Уходи, - прошептал я севшим голосом. Лука меня конечно не услышал. - Открывай, я знаю, что ты тут. Дастиан! – еще один сильный удар сотряс дверь. Я подтянул ноги и обнял свои колени, упираясь в них подбородком. Де Бельвор долбился в дверь еще минут пять, то уговаривая меня пустить его по-хорошему, то срываясь на крик. Наконец, ему надоело это бесполезное занятие и он, процедив: «Ладно», пнул дверь напоследок и ушел. Удаляющиеся шаги я не смог расслышать, как ни прислушивался – полы в коридоре покрывали толстые ковры. Выдохнув с облегчением, я позволил себе немного расслабиться. Меня мелко трясло, видеть Луку я сейчас просто не мог, как и разговаривать с ним. Мы уже все сказали друг другу, лучше будет просто забыть о нашем существовании. Лучше и легче. Для меня, по крайне мере. «Только вот вряд ли получится», - язвительно пропел в голове противный голосок. В окно над моей головой постучались. Я прикусил язык от неожиданности. - Открывай. – Лука был настойчив как никогда. Мне всегда нравилась его эта привычка – пробивать лбом все закрытые перед тобой двери. Но сейчас я хотел лишь одного – чтобы он слез с этого гребанного дерева и уехал к себе в поместье. – Я вижу твою макушку. Давай, поднимайся с пола и впускай меня, белобрысое чудовище. Я с трудом выпрямился. Обернулся – Лука прижимался к стеклу носом, разглядывая меня, изредка стучал раскрытой ладонью в окно. На его губах блуждала легкая, ласковая улыбка. Вида де Бельвора за стеклом оказалось достаточным, чтобы довести меня до последнего рубежа. Я стиснул зубы, мое лицо сморщилось, глаза превратились в узкие щелочки, и я позорно разревелся. Кинулся вбок. - Стой! Куда пошел?! Открой это блядское окно, идиот! Дастиан! Сопровождаемый громкими криками Луки и его стуком по несчастному стеклу, я забежал в ванную комнату и захлопнул за собой дверь, да так оглушительно, что у меня зазвенело в ушах. Размазывая по лицу слезы, подскочил к раковине и выкрутил краны на полную. Натужно загудели трубы, заглушая бушующего на улице Луку. Я уселся на бортик ванной, наклонился вперед и зажал уши руками, стараясь сосредоточиться на шуме бегущей воды. Мой маленький вакуум, мой персональный Ад. Я пытался следить за временем, считая бегущие секунды про себя, но сбился на двухсотой. Отсчитывать его по ударам сердца тоже оказалось делом бесполезным – ненавистный орган то бился в конвульсиях, то резко и внезапно останавливался, словно набираясь сил для очередного раунда безумных скачек. В груди отдавалось болью от каждого удара, и мне уже начинало казаться, что стоим мне распахнуть рубашку, как я увижу огромный синяк слева. В конце концов, я просто не смог выдержать дальнейшего пребывания в своем ужасном мирке, где балом правили мои ненужные чувства, ненавистные мысли, пульсирующие в гудящей голове, и мокрые ноги… Что? Я осторожно приоткрыл саднящие глаза. Вода уже заполнила раковину и мерно стекала на пол. Коврик из белого меха неизвестного мне животного был пропитан ею. Я подошел к раковине и закрутил краны обратно. Вода начала спускаться с черепашью скоростью, видимо, была загрязнена труба. Я поднял голову и взглянул на свое отражение в зеркале. Опухшее лицо с покрасневшими глазами, больше всего напоминавшими маленькие щелочки. Не принц, а какая-то слезливая барышня, честное слово. Лука бы наверное долго потешался надо мною, увидь он меня таким. Может, в произошедшем есть и свои плюсы – не будет больше никаких подколок, никаких тебе ночных метаний. Ни ночевок друг у друга, ни тренировок – ничего. Я горестно хлюпнул носом и несильно приложился лбом о прохладную поверхность зеркала. Ага, утешай себя, Дастиан, утешай, ведь больше ничего не остается. - Идиот, - медленно проговорил я, подкрепляя каждый слог ударом головы о стекло. Полный идиот без любимого друга, зато с мокрыми ногами и наверняка затопленной гостевой комнатой снизу. Отец меня точно убьет. И даже не берусь сказать, за что именно – за мою глупую влюбленность в Луку, или за испорченное дорогое имущество. Я перевел дыхание и набрал в ладони воды, которая теперь доходила до середины раковины. Ополоснул лицо, стремясь вымыть из глаз воображаемый песок горечи. Потом прислушался – кроме натужной хрипящей трубы ничего не было слышно. Ни стука, ни криков, ни Луку, ломающего окно или дверь, и громящего мою комнату. Полная тишина, не считая умирающей трубы и моего колотящегося разбитого сердца. Я, сняв промокшие насквозь ботинки, подошел к двери, медленно приоткрыл створку и осторожно просунул в образовавшийся проем голову. В комнате никого не было. Я распахнул дверь и вышел из ванной. Вода было последовала за мною, но дорогу ей преградил небольшой порожек. Спальня встретила меня тишиной и безмятежностью. Я, оставляя за собой мокрую дорожку босыми ногами, подошел к окну и внимательно посмотрел на стекло. По нему паутиной расползалась сеть трещин. Эпицентр удара алел кровью Луки, несколько капелек украшали подоконник со стороны улицы. Я явственно мог представить себе, как де Бельвор в приступе бешенства со всей своей немаленькой силой ударяет по стеклу, стремясь выбить его и добраться до несчастной тушки наследного принца. Но только зачем ему все это? Мы уже столько наговорили друг другу, зачем усложнять дело еще больше? Но ведь если он уехал, то возможно тоже понял всю бесполезность дальнейших разборок? Я горько усмехнулся подобным мыслям – обычно Лука не имел привычку сдаваться так легко, но видно мой случай был совсем безнадежным. Из непростых раздумий меня вывел рев водосточной трубы, которая, кажется, наконец справилась со своей работой, спустила последнюю каплю воды и теперь радостно оповещала всех вокруг об этом. Надеюсь, я не испортил дворцовую канализацию?.. Я мог бы позвать кого-нибудь из слуг, чтобы они убрали весь тот беспорядок, устроенный мною в ванной, но выходить из своих покоев совсем не хотелось. Тем более, что потом могут пойти слухи. Они и так начнут распространяться, учитывая с какой громкостью и где мы с Лукой выясняли свои отношения. Ох, твою ж… Я зажмурился, вспоминая свой отчаянный поцелуй, который мой мозг услужливо постарался загнать в самый дальний, темный и неиспользуемый уголок. Остается только молиться, чтобы поцелуй никто не видел. А если и видел, то был ошарашен происходившим на его глазах настолько, что у него отшибло память. В отчаянии дергая себя за волосы, я поплелся к шкафу, распахнул его дверцы и уставился на молча взиравшую на меня одежду. В левой части шкафа кроме нескольких пар рубашек Луки обнаружилась пара его штанов. С какой-то мстительной мыслью: «Здесь они ему точно теперь не понадобятся», я сдернул одежду бывшего лучшего друга с вешалок и пошлепал в ванную. Расправив вещи, кинул их на пол. Теперь они составляли компанию бедному коврику и впитывали обволакивающую мои ноги воду. Я нагнулся и поднял тяжелый коврик, шагнул вперед, намереваясь выжать его над ванной. Внезапно раздавшийся стук в дверь заставил меня застыть на месте с поднятой ногой. Энергичный стук повторился. Сердце тут же отозвалось на него вмиг участившимся ритмом. - Дастиан, это я, - раздался громкий голос отца. – Мне доложили, что ты у себя. Открой, пожалуйста. Я шумно и облегченно выдохнул. Выпустил из рук коврик, который тяжело рухнул в воду, обдав меня брызгами. - Черт, - тихо выругался я и поплелся открывать дверь терпеливо ждущему отцу как есть – встрепанный, с мокрыми штанами и опухшим лицом. - Дастиан, ты в порядке? Что случилось? – посыпался на меня град вопросов, стоило королю переступить порог комнаты. Я опустил голову вниз, позволяя растрепанной челке упасть на лицо. Услышал тихий щелчок – это отец закрыл за собой дверь и снова тихо позвал меня, ласково и чуть встревоженно: - Дастиан? Я пожевал нижнюю губу и почесал одну босую ногу другой. - Дастиан? – уже чуть более требовательно повторил отец. – Ну-ка подними голову и посмотри на меня. – Я послушно повиновался. Папу ничуть не смутил мой непрезентабельный вид, он лишь легко покачал головой – А теперь рассказывай, что произошло. Я выдавил из себя кривую улыбку, ежась под внимательным и таким добрым взглядом отца. - Ну… Я устроил небольшой потоп. В ванной. Нечаянно. - Насколько небольшой и насколько нечаянно? Я, виновато закусив губу, пожал плечами и сделал шаг в сторону, открывая отцу путь к испорченной ванной комнате. Сам замер на месте, опустив взгляд вниз и разглядывая свои подсыхающие следы. - Ничего себе, - удивлено присвистнул отец. – Да уже, Дастиан, ты всегда любил воду, но не до такой же степени. – В его голосе не слышалось злости, лишь легкое недоумение. Я открыл было рот, чтобы выдавить из себя порцию глупых извинений, но слова застряли в глотке. Получилось лишь виновато шмыгнуть носом, ощущая на себя внимательный взгляд отца. – Ладно. Ничего страшного, все равно пора в твоей ванной ремонт делать. Ну, и комнату снизу заодно обновим. Наш дворец не помешает немного привести в порядок. Но это не значит, что ты должен сейчас сорваться с места и пойти открывать красы с водой в остальных местах, - весело закончил отец, подходя ко мне вплотную и кладя руку на плечо. – Дастиан? - А? – я поднял на него взгляд, отмечая, что папа не переоделся. Видимо, он пошел ко мне сразу же, как вернулся с охоты с лордом Адрианом. - Пойдем присядем, - скорее утвердительно, чем вопросительно сказал отец, подвел несопротивляющегося меня к кровати, усадил на нее, присаживаясь рядом. Руку с моего плеча он не убрал. Я угрюмо принялся сверлить взглядом пол, пытаясь разобраться в самом себе – злость на собственное бесхребетное поведение понемногу поглощалась прожорливой, гнетущей пустотой одиночества. Я чувствовал себя так, будто от меня оторвали кусок чего-то важного и нужного, и это что-то уже никогда ко мне не вернется. Отец молчал, разгадывал меня, я в свою очередь зацепился взглядом за его темные охотничьи сапоги, измазанные в грязи. Водосточная труба неожиданно громко отрыгнула остатки не спущенной воды, заставив нас обоих, ушедших в себя, вздрогнуть и вернуться на грешную землю. - Вы с Лукой поругались? – раздался как гром среди ясного неба вопрос отца. Я развернулся к нему, испуганно выпучивая глаза. Как, уже? Кто ему сказал? Сколько они видели, что они слышали, откуда он узнал?.. Рука на моем плече немного сжалась, отец нежно улыбнулся, призывая меня успокоиться. - Ты использовал его вещи в качестве половых тряпок, поэтому я просто предположил. И, судя по всему, попал в точку, - улыбка отца померкла, теперь он смотрел на меня с серьезным беспокойством. – Дастиан, что произошло? Ты сам не свой. Да и Лука, похоже, тоже. Я видел его, когда подъезжал к замку – он пронесся мимо нас с такой скоростью, будто за ним гнались все демоны Преисподней. При такой бешенной скорости, боюсь, что его лошадь рискует не дожить до поместья де Бельворов, - отец хмыкнул. Я попытался улыбнуться в ответ, но выдал что-то больше похожее на оскал. – Что случилось? – мягко, но требовательно повторил свой вопрос король. - Мы, - я запнулся, подбирая наиболее подходящее нейтральное слово, описывающее нашу ситуацию, - поругались. - Насколько сильно? Я сглотнул вновь образовавшийся в горле ком горечи и тихо выдавил: - Очень сильно. Отвернулся, лихорадочно начиная искать взглядом точку опоры – место в моей комнате, которое бы не напоминало о любимом бывшем лучшем друге. Память у меня всегда была хорошая, и сейчас она злорадно подсовывала мозгу наиболее яркие, сочные куски произошедшего. Сердце сжалось до размера детского кулачка, стоило мне вспомнить яростный взгляд Луки, все те слова, что он со злостью выплевывал мне в лицо. Но на смену ярости пришел его испуг, испуг о того, что он потерял меня навсегда. Я горько усмехнулся. «Принцу не нужны друзья». Молодец, Дастиан, просто умничка. Не знаете, как за пять минут разрушить девятилетнюю дружбу – спросите меня. - Дастиан, - медленно позвал меня папа, наблюдая за моим самоуничтожением, - посмотри на меня. – Он встряхнул мою безвольную, поникшую, словно сдувшийся воздушный шарик, тушку. Сжал уже обе руки на моих плечах, заставляя переключить все внимание на него. Я уставился в серьезные голубые глаза напротив. – Дастиан, послушай меня. Я не знаю, что между вами двумя произошло, и не узнаю, пока ты мне сам не расскажешь. Но это точно не обычная, очередная ваша с Лукой ссора. – Я открыл было рот, чтобы сказать отцу, что он прав как никогда, но король покачал головой, давя мою попытку заговорить в зародыше: - Погоди, Дастиан, дай мне сказать. Я знаю, что я не всегда был хорошим отцом для тебя, что тебе не хватало материнской любви, и я никогда не мог дать тебе того, чтобы дала она. Я не уделял тебе достаточное количество внимания, особенно в детстве, был постоянно занят, ссылался на важные королевские дела. Это все было неправильно, и я очень сожалею, что вел себя как надменный черствый сухарь, - я слабо улыбнулся, взгляд отца тут же потеплел. – Вот, ты улыбаешься, и мне уже легче. - Ты никогда не вел себя как надменный, черствый сухарь, - сипло проговорил я, облизнув пересохшие от переживаний губы. Откровения отца заставили отвлечься от поглощающих переживаний. - Я рад, что ты так думаешь, сын мой, - с торжественной улыбкой провозгласил он. – Дастиан, я хочу, чтобы ты знал – я тебя очень люблю. Ты мой единственный сын, единственная семья, что у меня есть здесь, в Александрии. Я сделаю все, что в мои силах, что бы ты был счастлив. Все, что угодно. Помогу любым способом, приму, пойму тебя. Тебе стоит лишь довериться меня, хотя, может я этого и не заслужил. Дастиан, - отец приблизил свое лицо к моему, заглянул в глаза, - ты мне доверяешь? Я принялся энергично кивать. - Хорошо. Тогда, - папа сделал небольшую паузу, давая мне время собраться с мыслями, - что произошло? Я набрал в грудь побольше воздуха. Под этим нежным взглядом, любящим, пытающимся заглянуть тебе в самое сердце, понять твою боль, разделить ее напополам, помочь, излечить, направить на истинный путь – перед ним нельзя было устоять. Я зажмурился и выпалил скороговоркой на одном дыхании: - Я признался Луке в любви. – К концу фразы мой запал пропал, и я добавил уже шепотом: - Еще я его поцеловал. - Дастиан, - после долгих десяти секунд молчания выдохнул отец. Я опасливо приоткрыл глаза, ожидая что угодно – от выражения отвращения на родном лице, до удара и последующего изгнания куда подальше, с королевских глаз долой, но встретил лишь взгляд, в котором читалось искренне беспокойство за родного и любимого человека. - Как же тебя угораздило, сынок? – покачал головой отец. - Потому что я идиот? – полувопросительно убито проговорил я. - Не уверен, что дело только в этом, - невесело хмыкнули в ответ. – Как отреагировал Лука? Плохо. Как и ожидалось. Я как можно более безразлично пожал плечами, и сморгнул вновь подступившую к глазам соленую влагу. - Назвал меня эгоистичным ублюдком и сказал, что не все в жизни должно происходить так, как я хочу. А! Перед этим он еще разбил мне сердце, попросив все забыть и остаться друзьями. - Дастиан… - тихо произнес отец, глядя в мои лихорадочно блестевшие глаза. Протянул руку с явным намерением заключить меня в свои крепкие объятия, успокоить, но я его остановил. Меня всего начало мелко потряхивать от вырвавшихся наружу, подавляемых до этого эмоций. Мне надо было выговориться, разделить свои чувства, свою горечь с кем-то еще. - Подожди, пап. Понимаешь, самое смешное, что Лука прав. Я избалованная, эгоистичная сволочь. Всегда был таким. И всегда буду. Без него. Он делал меня лучше, а я даже тут умудрился все похерить, - я издал сдавленный стон и запустил руки в и без того встрепанные волосы. Поднял голову и с отчаяньем посмотрел на отца, который с грустью наблюдал за мученьями своего сына, явно не зная, чем можно помочь. – Он нужен мне, понимаешь, пап? Очень нужен. Как… Как воздух. А я все испортил, - я хмыкнул. – Сказал, что друзья мне не нужны. Никогда не видел Луку таким испуганным, - я помолчал немного, а затем покачал головой и решил озвучить мысль, которая крутилась у меня в голове и могла полностью оправдать мое поведение: - Я больной. - Дастиан, - в голосе отца послышался легкий упрек. - Нет, пап, я серьезно, - я оттер слезы, уже катящиеся по щекам, непроизвольно, без моего ведома. – Как ты по-другому все это объяснишь? - Ты влюблен. - Очень, - горько подтвердил я. – Я хочу, чтобы Лука был рядом всегда, не хочу отпускать его. Я не понимаю. Почему сейчас не могу получить то, что хочу, ведь всегда получалось! А, пап? - Дастиан, - в который раз произнес отец мое имя, потянулся вперед и прижал уже начавшего всхлипывать меня к своей груди. - Последний раз, больше никогда ни у кого ничего не попрошу и не потребую, - бессвязно бормотал я, пряча лицо в мягкой ткани рубашки короля, оставляя на ней разводы из соплей и слез. Папа лишь прижал меня к себе еще крепче. Его рука ласково гладила меня по волосам. - Ты так похож на свою мать, - мягко проговорил он, когда мои плечи перестали мелко подрагивать. - Чем? - Да все. Характером, поведением. Она была влюблена в меня до одури, и в свое время открыла на мою персону настоящую охоту. Видишь, чем все это закончилось? - Рождением сына-идиота, который влюбился в своего лучшего друга и сейчас изливает тебе душу? Отец тихо рассмеялся. - Примерно так. Я отодвинулся и посмотрел на улыбающегося короля Александрии. Вытер дорожки слез со щек, пригладил волосы, выдавил из себя улыбку. - Я ужасен, да? - Нисколько, - заверил меня отец. – Все будет хорошо, Дастиан. Я уверен, что ты тоже очень дорог Луку, и он так же сильно не хочет тебя терять. Возможно, ему просто нужно немного времени, чтобы принять и обдумать твои чувства. - Надеюсь. - Все будет хорошо, - повторил папа с той непоколебимой уверенностью, которая бывает у родителей, когда они хотят убедить своего ребенка в чем-то, что по их мнению является неопровержимой истиной. – Все образумится. - Обещаешь? – я с надеждой посмотрел в чистые голубые глаза напротив. Сейчас моему разбитому сердцу нужна была надежда. Хотя, честно говоря, хватило бы и малейшего намека на нее для того, чтобы заставить его продолжать биться, а не корчиться в предсмертной агонии. - Обещаю.

***

Я старался не хандрить, не впадать в уныние, иначе мог съесть самого себя за милую душу. Честно старался, и иногда мне начинало казать, что мои старанья не проходят впустую. Папа решил, что после всего случившегося мне просто необходима смена обстановки, а королевство может несколько деньков обойтись и без своего правителя, и возгорелся желанием вытащить меня на несколько дней до праздника на охоту. То, что данное времяпрепровождения я не шибко жаловал, родителя ничуть не волновало. Я сонно проворчал в подушку что-то отдаленно напоминающее просьбу оставить меня в покое и перевернулся на спину. Разлепил плотно сомкнутые веки, уставился в потолок. За окном мирно чирикали птички, примостившиеся на ветках так любимого Лукой дерева. Уже не в первый раз меня посещала мысль отдать приказ срубить ни в чем неповинный дуб. Но это желание так же было проходило, как и возникало, не успевая принять устную форму. Возможно, и к лучшему. Я не терял надежду исправить ситуацию. Точнее, не терял ее мой отец, повторяя слова «все будет хорошо» как мантру несколько раз на дню. Король говорил очень убедительно, и мог заставить поверить себе кого только угодно, но только не свою дурную кровинушку. Я чуть ли ни с каждой секундой проживаемых дней переставал верить в чудо. Возможно, все образумится, но не сейчас, не сегодня и не завтра. Через год или два, а может и через все десять мы с Лукой, с моим старым другом, будет сидеть рядом, пить крепкий алкоголь и вспоминать эту нелепую ситуацию, может даже с легкими улыбками. У нас будут свои семьи, дети, своя жизнь, и мы будет так же далеки друг от друга, как Александрия и Гинея. Я печально вздохнул, прикрыл на секунду глаза – перед мысленным взором тут же замелькали в безумном танце рыже-зеленые фигуры. Дурацкое богатое воображение. Я резко распахнул веки и перевел взгляд на виднеющееся из окна голубое небо, по которому бежали облака. Можно было позаниматься в саду, можно сходить на тренировку, либо, на крайний случай, оккупировать библиотеку. Главное – не попадаться на глаза отцу до завтрашнего дня, а то ведь он действительно воплотит в жизнь свое страшное предложение про охоту. После нашего разговора по душам пап старался почти каждую свободную минуту уделять мне. С одной стороны я был ему безумно благодарен, понимая, что, как бы я ни старался убедить всех и самого себя в первую очередь, что со мной все будет в порядке, поддержка любящего и любимого человека мне сейчас нужна была как воздух. Но и была и обратная сторона медали – данная поддержка иногда начинала казаться чрезмерной. Будто отец боялся оставить меня одного из опасения, что я впаду в безумство из-за неразделенной любви, покалечу кого-нибудь, или еще хуже – себя. Глупые мысли. Я сильный, я наследник престола Александрии, жизнь на одном рыжем субъекте не заканчивается, я справлюсь со всем. Кряхтя и сопя я выбрался из постели. Начинался новый день. Разбитое стекло в окне я заменить не дал, чуть ли не устроив при этом истерику; смятые и грязные не мои вещи комом валялись возле шкафа. Начинался очередной, второй, новый день без него. Кого я обманываю? Я не смогу так, я не справлюсь.

***

Я не хотел подслушивать разговор отца с лордом Адрианом, хотя мне и было любопытно. Стоило лорду приехать во дворец, как они с королем заперлись в кабинете последнего и не выходили оттуда уже около двух часов. Кабинет как раз находился возле библиотеки, где заседал я. И дверь его как раз оказалась чуть-чуть приоткрытой. И разговаривали отец с Адрианом слишком громко… В общем, я не хотел, но так сложились обстоятельства, и противиться им я не стал – просто оперся спиной о стену возле двери, сильнее вцепился в книгу с рыцарскими легендами и весь обратился в слух. - Я не знаю, что мне делать, - раздался взволнованный голос отца. Дыхание у него иногда сбивалось, вероятнее всего, он ходил по кабинету. Если не бегал от стены к стене от волнения. – Не знаю, как помочь. Да и смогу ли я чем-нибудь помочь, вот скажи мне, Адриан? Лорд де Бельвор шумно выдохнул. - Все настолько плохо? - Ты его видел, можешь сам ответить на свой вопрос. Дастиан похож на тень самого себя. Хотя, надо отдать ему должное – он пытается вести себя как обычно… - Но любящего папашу не проведешь? - Не смешно, Адриан! – чуть повысил голос отец. Со стороны лорда донесся очередной вздох и легко поскрипывание кожаного кресла, в котором он сидел. Я явственно представил, как он поднимает руки вверх в защитном жесте, и как отец неодобрительно качает головой и трет переносицу – он всегда начинает ее чесать, когда устает или чем-то сильно озабочен. - Ладно. Ладно… С Дастианом ясно все – он безнадежно влюблен в твоего сына. Иногда мне кажется, что не нужно было их знакомить… - Ты сам этого хотел. - Знаю, просто… - отец фыркнул, обрывая сам себя, и сменил тему: - Как Лука на все реагирует? - Отлично реагирует, - с преувеличенной радостью откликнулся лорд Адриан. Мое сердце замерло на секунду, и, вопреки всем законам биологии, продолжило биться в самом медленном темпе, на который только было способно. А отец моего гинейского чуда продолжил со все нарастающей безнадежной иронией в голосе: - Вернулся позавчера домой, разбил три вазы - одну из которых, между прочим, дарила нам в день отъезда сама императрица Юлия; потом довел до слез одну из горничных, обвинил во всем – цитирую: «долбанутого принца»; и, в апофеозе всего представления, потыкал в меня пальцем, гневно раздувая ноздри, как бешенный бык, чуть ли не взлетел на второй этаж, и заперся в своей комнате. Мы с отцом одновременно издали сдавленные смешки. Я тут же прижал ладонь ко рту, боясь быть обнаруженным. - Со мной сын не разговаривает, как бы я не пытался к нему подойти. Будто это я виноват в случившимся. Как он еще не начал бросаться обвинениями, наподобие: «Зачем ты привез меня в эту гребанную страну?!», я не знаю. Сегодня еще лучше, - лорд хмыкнул. – Просто картину маслом наблюдал – Лука и эпистолярный жанр. - В смысле? Я вжался в стену, будто стараясь врасти в нее, ловя с затаившимся дыханием каждое слово де Бельвора. - В смысле письмо он пробует написать. Дастиану, наверное. Оккупировал мой кабинет и уничтожает годовые запасы бумаги. На предложение поехать со мной в замок закидал меня скомканными письмами. - Переживает, - со вздохом заключил отец. - Очень. Одновременно со словами лорда у меня внутри что-то оборвалось, хотя я и думал, что обрываться там уже нечему. Я сжал зубы, не давая судорожному всхлипу, подступившему к горлу, вырваться наружу. Слез не было. Еще бы: за последние два дня я наревелся, наверное, на две жизни вперед. И как обезвоживание не началось, интересно? Разговор двух отцов меж тем продолжился, не дав мне времени как следует углубиться в рефлексию. - Иногда я думаю, что родись Дастиан девушкой, многих проблем удалось бы избежать. К примеру, они бы просто поженились с Лукой. Раз – и никаких проблем! Лорд Адриан молчал. Наверняка сидел в своем кресле и напряженно крутил в руках бокал с каким-нибудь напитком, стараясь не смотреть на короля. - Недостойные слова для отца, я знаю. Я устал, Андриан, просто устал от собственного бессилия. Я хочу, чтобы мой сын был счастлив, но сейчас одного моего желания недостаточно. А как еще помочь – я не знаю. В голосе отца было слышно столько горечи, что я просто не выдержал. - Мы ничего не можем… - Ты ничего не должен… Наши с лордом Адрианом фразы прозвучали одновременно. Четыре глаза удивленно воззрились на меня, выпрыгнувшего из темноты коридора, как чертик из табакерки, и замершего в проеме двери. Возможно я сейчас и правда походил на призрака самого себя – бледный, с синяками под глазами, с будто потускневшими от переживаний волосами, да и вдобавок одетый в мятую, белую рубашку. Лорд отставил державший в руке наполовину пустой стакан с переливающейся в свете огня коричневой жидкостью; поставил его на стеклянный столик, стоящий между двумя кожаными креслами с высокими спинками. Отец подался вперед, будто намереваясь сию же секунду вскочить на ноги и заключить меня в свои медвежьи объятия. Я крепче стиснул в руках позабытую книгу с легендами, которые очень любил Лука. В комнате весело потрескивал огонь в камине, но уюта в царившую атмосферу он не добавлял – все участники немой сцены были явно напряжены. - Дастиан, - одновременно начали родители беспокойных детишек. Замолчали, переглянулись. - Многое слышал? – осторожно поинтересовался лорд Адриан. Я неуверенно пожал плечами и честно ответил. - Где-то начиная с рассказа про Луку. – Его имя тяжело осело в воздухе. Отец со вздохом потер ладонью свой лоб. - Пап, - я подождал, пока он поднимет на меня взгляд, и лишь после продолжил: - Я все понимаю, пап. Я ужасный ребенок, наверное. Но ты не переживай так, все будет хорошо, я позабочусь об этом. Больше я теперь никому вреда не причиню, обещаю. Меня явно несло, краем сознания я понимал, что говорю совсем не то, что собирался, но данный факт не останавливал мой язык, решивший сейчас зажить собственной жизнью. С каждым произнесенным мною словом глаза мужчин все больше вылазили на лоб. - Дастиан, - начал было король, но я остановил его нервным движение руки. - Не надо, папа. Просто прекрати переживать и винить себя, и поверь теперь уже мне – я постараюсь все исправить, постараюсь, чтобы все с данной секунды было хорошо. Лорд Адриан, передайте, пожалуйста, Луке, что он ни в чем не виноват, и что пересиливать себя не нужно. Я этого не хотел бы. Если он больше никогда не захочет меня видеть – то я это пойму, и приму. - Ага – находясь в некой прострации, кивнул лорд. - Не нужно так волноваться обо мне, - я этого не заслуживаю. – Переживать тоже не надо, - это никому не поможет. – Все будет хорошо, - я задохнулся очередной избитой фразой, вымученно улыбнулся, поклонился и пулей выскочил из кабинета отца, оставляя двух мужчин в глубоком недоумении. Впрочем, найти сейчас смысл в своих словах и поступках я бы и сам не смог.

***

- И что это было? – минут через десять поинтересовался Адриан. Кресло с Его Величеством ответило ему молчанием. – Микаэль? - Не знаю, дружище, не знаю. Хотя, у меня есть два варианта. Либо мой сын окончательно сошел с ума. - Что, учитывая его характер, может легко сойти за правду. Либо? - Либо с нами только что попрощались очень своеобразным способом, и мой единственный отпрыск сейчас ищет наиболее подходящее место для самоубийства. В кабинете короля повисло тяжелое молчание – мужчины медленно переваривали высказанное Микаэлем предположение. Первым вскочил на ноги Адриан. - За ним, - твердым голосом скомандовал он, залпом выпил остатки коньяка из бокала, и быстрым шагом направился к двери, с сильным желанием поймать принца, надрать ему уши, потом отвезти в свое поместье и запереть его одной комнате со своим сыном, возомнившим себя романтическим писателем. Пускай они вдвоем разбираются с той кашей, что натворили. Пускай ебут друг другу мозги, или уже просто ебут друг друга – лишь бы все закончилось. Да. Отличная мысль.

***

Я летел по замку как сумасшедший, не разбирая дороги. В груди попеременно то жгло огнем, то просто сжималось от адской боли. Мне явно нужно было на свежий воздух – стены замка давили на меня, давили на мой крошечный мозг. Иначе объяснить всю ту херню, которую я нес в кабинете отца, было нельзя. Я хотел поблагодарить обоих мужчин за заботу, за терпение, хотел уверить их в том, что то, что они так переживают за наши с Лукой отношения очень ценно, очень приятно и трогательно, что ли. Но вместо этого наговорил какой-то чуши. Встречайте – наследный принц в своем репертуаре! Я судорожно втянул в себя воздух, обжигая и без того горящие огнем легкие, на полном ходу завернул за угол и лишь чудом не врезался в стену с изображением герба Александрии. То, что это броня, я понял не сразу, только после того, как стражник, пытавшийся обратиться ко мне, осторожно дотронулся до моего плеча. - Принц Дастиан. Я поднял взгляд на молодого парня, по виду старше меня на несколько лет. - Что? – получилось хрипло и грубо. Горло саднило, в висках стучало до боли и красных точек перед глазами. Молодой стражник замялся, но с дороги не ушел. Позади него неуверенно топтался более старший товарищ, явно не знаю, как поступить – поддержать сослуживца, либо оттащить того от явно невменяемого сейчас принца. - Вам туда нельзя, Ваше Высочество! – скороговоркой выпалил страж порядка. - Куда? – прорычал я, сверля взглядом широкую грудь, облаченную в доспех с полумесяцем посередине. - В Восточное крыло. Туда никому нельзя, оно закрыто для посещений. Там… - Заткнись. И пропусти меня. - Но.. – попытался возмутиться стражник. – Но у меня приказ… - Кто я? – задал я внезапный вопрос. Неприкрытая ярость в моем голосе заставила парня отступить на полшага, а его товарища подойти и встать рядом с ним, плечом к плечу. Мне отчего-то стало горько. - Принц, - неуверенно ответили мне. - Полностью! - Его Высочество наследный принц Дастиан I Александрийский! – хором выпалили стражники. - Вот именно. Поэтому – пошли вон! Оба! – выкрикнул я, оттолкнул молодого человека в сторону и направился к выходу на самый большой открытый балкон Восточного крыла замка. Ветер ударил меня в лицо, заставляя отпустить громко хлопнувшую дверь. Я вдохнул полной грудью свежий воздух. Погода портилась, небо затягивало серыми тучами. Я подошел к каменным зубьям ограждения. Мысли начинали проясняться. Я с удивлением обнаружил отсутствие книги у себя в руках, напряг память. Кажется, я запустил ею в одного из пожилых камердинеров, который рискнул поинтересоваться, все ли в порядке у принца. Да уж. Как минимум нужно будет извиниться перед ним. И перед этими стражниками тоже. Извиниться за то, что у них не принц, а грубая, невоспитанная свинья. Не повезло Александрии с наследником. Я хмыкнул и уставился на раскинувшийся передо мною город. Красивый, благородный, из белого камня. Белый – это чисто александрийский цвет. Белый сопровождал меня по жизни всегда, нельзя было разбавлять его рыжими, яркими красками. Ни к чем хорошему это привести просто не могло. Белый только все портит, заставляет тускнеть, надо избавляться от белого… Я встряхнул головой, отгоняя нелепые мысли. Мне точно нужно что-нибудь с собой сделать, иначе я сойду с ума. Может, выпросить у отца разрешения на отправку меня с дипломатической миссией в одну из соседних стран? В Гинею, например? Размышляя, я осторожно забрался на ограждение между двумя зубьями. Покрепче вцепился в каменные блоки под руками, глянул вниз. Голова тут же закружилась. - Никогда не пойму, почему Лука так любит высоту, - с дрожью в голосе пробурчал я и перевел взгляд на дорогу, ведущую к замку. По ней неспешно ехал одинокий всадник. На мгновение он остановился, а потом пришпорил лошадь и пустил ее галопом к замку. Я удивленно приподнял брови – видимо, опаздывает на прием к королю, и выбросил произошедшее из головы. Мне было хорошо – ветер трепал мои короткие волосы, выдувал из головы все мысли до звонкой пустоты. Такой потрясающей легкости я давно не ощущал. Хотелось развести руки в стороны, прыгнуть и воспарить на воздушных потоках. Но, к сожалению, руками приходилось крепко держаться за зубья ограждения, иначе я мог бы и правда полететь. Быстро, в один конец – вниз, на скалы. Это явно не входило в мои планы. Хлопнувшая дверь разрушила магию момента, свела на нет мое практически медитативное состояние. - Дастиан! – крикнули в унисон два обеспокоенных голоса. - Да? – лениво отозвался я. - Дастиан, сынок, прошу тебя, пожалуйста, не делай этого! Я удивленно захлопал глазами, развернулся боком, чтобы увидеть двух запыхавшихся мужчин, которые испуганно смотрели на меня. Постепенно до меня начало доходить мое положение в их представлении. - Дастиан, пойми, если ты сделаешь это, лучше никому не станет, - лорд Адриан осторожно сместился на полшага вперед. Отец с мольбой во взгляде протянул ко мне руку и нервно улыбнулся. Мне почему-то стало смешно, хотя происходившее явно не располагало к веселью. - Вы думаете, что я собираюсь спрыгнуть? - Нет! – поспешно хором выпалили они, затем король продолжил: - Нет, мы так не думаем, родной. Прошу тебя, слезь оттуда, мы пойдем в замок и все обсудим. - Боже, папа! – я бы всплеснул руками, если бы не приходилось держаться. – Не собираюсь я прыгать. Как и другим способом кончать жизнь самоубийством – у меня сердце разбито, а не мозг отказывает. Тем более, что первая любовь должна быть несчастна, не так ли? – попытался не смешно пошутить я. Шутку не поняли. Повисло молчание, прерываемое лишь завываниями ветра. - Боги, Дастиан, либо прыгай, либо быстро слезай оттуда, пока твоего отца не хватил удар! – не выдержал лорд де Бельвор. - Адриан! - Хорошо, хорошо, уже слезаю, - примирительно пробурчал я, начиная опускать правую ногу с ограждения. Честно говоря, я и правда забыл, что Восточное крыло относилось к старейшим сооружениям замка, и что оно вот уже как несколько месяцев находилось на реставрации. Ремонтные работы должны были закончиться к моему Дню рождения, а пока вход в Восточное крыло был строго ограничен. Камень под моей левой ногой пошатнулся и поехал вниз. Я уставился на отца с лордом расширившимися от страха глазами, нелепо взмахнул руками, теряя равновесие. - Ой, - вырвалось из моего рта, и я ухнул вниз вместе с небольшой частью ограждения, которое осыпалось там, где раньше стояли мои ноги. - Дастиан! - Нет! За громкими криками хлопок двери и топот ног я просто не услышал – в ушах свистел ветер, а перед глазами начали проноситься картинки из жизни. Внезапно меня ухватили за левую руку, тормозя начинающее набирать скорость падение. Я уперся ногами и свободной рукой в каменную кладку стены, помогая незнакомцу вытаскивать себя наверх, в безопасность. Стоило ногам коснуться твердой, горизонтальной поверхности, как мои колени подогнулись, я рухнул вниз, опираясь руками на каменный пол балкона. Меня трясло от пережитого, дыхание вырывалось изо рта короткими частыми вдохами. Хотелось покинуть Восточное крыло как можно скорее. Но сначала нужно хотя бы поблагодарить своего спасителя. Я разогнулся, поднял голову, стремясь отыскать глазами этого человека, и тут же получил кулаком в лицо. Нос неприятно хрустнул, обдав меня волной нестерпимой боли. Голова откинулась назад, и я бы наверняка повалился на спину, зажимая кровоточащее лицо рукой, и дрыгая от боли ножками, если бы не Лука. Де Бельвор-младший резко опустился на колени рядом, вцепился сильными пальцами мне в плечи, и начал трясти меня, словно тряпичную куклу. - Ты что, идиот?! Дурак конченный! Совсем ебанулся?! Спрыгнуть он тут решил, полетать! А об остальных ты подумал, а?! Что будет с твоим отцом – ты об этом подумал, а, Дастиан?! С моим отцом?! Да и со мной, в конце концов?! - Но, я… - попытался вставить я слово в его гневный монолог. - Заткнись! – проревел Лука, заставив меня в испуге вжаться в каменное ограждение, об которое он уже успел приложить меня пару раз затылком, когда тряс. Огонь ярости и испуга, горевший в зеленых глазах напротив, начал постепенно затухать. – И голову задери, - он убрал мою руку от лица, обхватил своей меня за подбородок и грубо привел в исполнение свой полу приказ. Большим пальцем дотянулся до моего носа, дотронулся, вызывая у меня болезненно шипение. – Черт. Ваше Величество, - глухо обратился друг к моему отцу, - я, кажется, принцу нос сломал. – Лука обернулся через плечо. Я, не встречая особого сопротивления, опустил голову и посмотрел на стоящих в трех шагах от нас мужчин. Отец втянул в себя воздух с таким видом, будто он только что вспомнил, что надо дышать для того, чтобы жить. Лорд медленно поднял руку и оттер выступивший у него на лбу пот, грозивший каплями скатиться вниз, застилая глаза. - Ничего страшного, Лука, - глухо выдавил из себя король. Его мелко потряхивало, чтобы устоять на ногах, он был вынужден вцепиться в руку своего друга. – Ничего. Я бы сейчас сам с удовольствием сломал что-нибудь своему сыну. Желательно, шею. - Папа, - жалобно промычал я. Внятно говорить мешал как сломанный нос, так и фиксирующая железной хваткой положение моей головы рука Луки. - Тшш, Дастиан. Мы с тобой поговорим позднее. Серьезно поговорим. А сейчас мне надо выпить. Нет, напиться – я ведь только что чуть не похоронил своего сына. А напиваться я буду не в одиночестве, поэтому ты идешь со мной. – Король развернулся и медленно, явно просчитывая каждый шаг, направился во дворец. Лорд Адриан, враз будто потерявший весь свой гинейский загар, медленно кивнул, соглашаясь на предложение моего отца. Поднял руку, указывая на нас с Лукой и силясь что-то сказать, но потом обреченно плюнул на это дело и пошел вслед за правителем Александрии топить пережитый ужас в крепком алкоголе. - Лука, - уже придерживая створку двери рукой, позвал он своего сына. - Да, пап? - Присмотри за принцем. Мой возлюбленный друг невесело улыбнулся краешком рта. - Я этим уже практически десять лет занимаюсь. - Хорошо, - удовлетворился его ответом лорд де Бельвор и захлопнул за собой дверь, отрезая нас с Лукой от остальных обитателей замка. Лука шевельнул рукой, заставляя меня вновь запрокинуть голосу. Я слизнул с разбитых губ соленую, уже начинающую запекаться кровь, буравя взглядом серое небо. Неуютное молчание затягивалось, но никто из нас двоих не решался его нарушить. - Как Марион? – непроизвольно вырвалось у меня, прежде чем я успел прикусить свой непослушный язык. Лука поперхнулся воздухом. - Ты охренел? – неверяще вопросил он, начиная вновь заводиться. – Вместо того, чтобы хотя бы поблагодарить меня за спасение твоей жизни, или объяснить, за каким хером ты полез туда прыгать, ты интересуешься состоянием Марион? У тебя, что от моего удара вышибло все оставшиеся мозги, Дастиан?! - Я не пытался спрыгнуть, я нечаянно упал… - слабо попытался возразить я. - Да какая разница! Блять! – выругался Лука и опустил руку, державшую меня за подбородок. Я наклонил голову, позволяя крови из сломанного носа капать на свою белую некогда рубашку, посмотрел на взлохмаченного друга. Лука где-то потерял свою заколку для волос, и теперь темно-рыжая грива развивалась на ветру у него за спиной; полы его расстегнутой легкой куртки для верховой езды задрались в район подмышек и наверняка неудобно мешались, но он не обращал внимания на эти мелочи. В моей груди что-то сладко защемило – я только сейчас понял, как соскучился, как мне не хватало его рядом, не хватало видеть его лицо каждый день. Понял, как я привязан к нему, и как я зависим от этого человека. Под внимательным взглядом зеленых глаз напротив, я вытащил из штанов заправленную рубашку и, тихо скуля от боли, вытер ее краями кровь с лица. - Идиот, - беззлобно резюмировал Лука и снова сжал в захвате, но уже более нежном, мой подбородок – Что я тебе велел сделать с головой? - Задрать. Мы опять замолчали. - Я расстался с Марион, - внезапно сообщил Лука. Я широко распахнул от удивления глаза. – Вчера или позавчера, не помню точно. Она приехала ко мне в поместье. А я не в духе был. Мы поругались, я ее послал, она сначала нелестно прошлась по твоей персоне, потом по моей, а потом и по всем остальным придворным за компанию. В концовке она сообщила, что собирается покинуть Александрию навсегда, а я пожелал ей счастливого пути, и заработал сильную пощечину. Вот и все. - Мне жаль. Лука неопределенно хмыкнул. Во время своего монолога он непроизвольно – непроизвольно ли? – легко поглаживал мой подбородок и правую щеку большим пальцем. Это здорово отвлекало. И от боли, и от построения мыслей и слов в логические цепочки. Радости от услышанного новости я, как ни странно, не чувствовал. Мне на самом деле было жаль Марион, которой очень нравился Лука. Я понимал ее. Мне иногда тоже хотелось бросить все и уехать подальше от этого страшного человека, который, сам того не зная, настолько сильно привязывал к себе людей, что они готовы были идти за ним хоть на край света. - Я тут пытался тебе письмо написать. Дальше слов «дорогой Дастиан», или «Ваше Высочество», или «принц», ну, или «кусок идиота» дело не дошло. Зато истратил кучу бумаги и понял, что эпистолярный жанр – это явно не мое. - Я знаю, твой отец делился впечатлениями. - Делился? С тобой? – с подозрением, но легкой улыбкой в голосе, поинтересовался Лука. Я покачал головой, несильно, иначе в ушах начинало звенеть – Подслушивал? - Не специально, – я скосил глаза вниз ровно настолько, чтобы увидеть улыбку, скользнувшую по губам друга. Лука поймал мой взгляд, тут же отвел глаза, убрал руку. Я медленно опустил голову, следя за ним, впитывая его любое движение каждой клеточкой своего тела. - Дастиан, я все еще твой друг? - Да, - с жаром уверил его я. - Даже после всего, что мы наговорили друг другу? - Я был идиотом, прости меня, если сможешь. - Мы оба были идиотами, тогда уж. Хотя, ты и до сих пор им остаешься, - Лука неуверенно улыбнулся и нервно поправил куртку. Покусал нижнюю, слегка трескающуюся губу. До меня внезапно дошло, что он волнуется. Волнуется и смущается. И что он явно репетировал подобную речь, специально ехал во дворец, чтобы сказать мне что-то важное, но все опять пошло наперекосяк. - Ты мой лучший друг, - твердо проговорил я, слово мантру, словно заклинание, которое связало нас вдвоем на века. - Лучший? И любимый? - Не без этого, - покраснев, глухо подтвердил я. Выражение лица Луки тут же стало не читаемым. Он пристально смотрел на меня, изучал мое лицо, словно видел его в первый раз после долгой разлуки. Я не знал, что и думать, ладонь вспотели от волнения и такого внимания, сердце билось как сумасшедшее. Лука, словно придя к какому-то выводу, кивнул. - Хорошо. В общем, я думал. Много. Обо всей ситуации в целом, и о нас с тобой в частности, - серьезно начал он. Я застыл, боясь пошевельнуться и разрушить момент откровений. Мне начинало казаться, что сейчас решается моя судьба. – Ты мне очень дорог, Дастиан. Я не хочу тебя терять. И поэтому, - Лука замялся. – В смысле, не только поэтому… Ты мне нравишься, правда, хотя до вчерашнего вечера я и подумать не мог, что буду рассматривать лучшего друга в таком ключе… В общем, - повторил Лука, встряхивая головой, и отбрасывая непослушные волосы себе за спину. Уставился на меня – на его щеках выступил румянец смущения, заметный даже под защитным врожденным загаром, - я думаю, что мы можем… ну… попробовать. - Что попробовать? – спустя минуту молчания переспросил я, не веря в происходящее. В ушах набатом стучала кровь. Если он сейчас скажет, что пошутил, я сброшу его со стены, а потом прыгну следом. - Блин, Дастиан, - Лука развел руками, - ну, попробовать… Я молчал, лишь глупо хлопая глазами, и не дышал. Лука, пробурчав что-то про вечно все непонимающих принцев, обхватил мое лицо ладонью и склонился ниже, находя мои губы своими. Это напоминало наш первый поцелуй – осторожный, изучающий и щемяще-нежный. Я в отличии от Луки глаза не закрыл, смотрел на него и не мог поверить, что я не сплю. На поцелуй, правда, отвечал – когда еще представиться возможностью безнаказанно целовать де Бельвора. Лука передвинулся ближе, занимая удобное положение между моими ногами, углубил поцелуй, сплетаясь со мной языками. Я, чуть ли не мурча от удовольствия, прикрыл наконец глаза и подался вперед. Поцелуй стал горячее, интимнее. Лука пах корицей; а я от той радости, что сейчас разрывала меня на части изнутри, был готов умереть на месте. Я запустил руки в волосы друга, перебирая шелковистые пряди, как давно мечтал, немного склонил голову набок, и потерся носом о его нос, совсем забывая, где сейчас мы находимся и почему моя рубашка вся в крови. Боль пронзила мое тело, я сдавленно вскрикнул сквозь поцелуй, сильно укусил Луку за губу и отпрянул. Парень уставился на меня расфокусированным взглядом, пытаясь понять, что же произошло, и слизывая кровь с нижней губы. - Блин, - вырвалось у него. – Быстро, запрокинь голову! - Но это не помогает, - слабо возразил я, подчиняясь сильным пальцам, поглаживающим меня под подбородком. - Все равно, - бросил Лука, а потом фыркнул. – Да уж, целоваться с тобой после того, как я сломал тебе нос, явно было не самой лучшей моей идеей. Я улыбнулся. - Может, пойдем отсюда? А то мне холодно сидеть на голых камнях. Пальцы на моем горле исчезли, и я тут же пожалел о сказанном. - И то верно. Давай, вставай, - Лука поднял на ноги, протянул мне руку, помогая встать. – Отведем тебя к целителю. А то негоже будет управлять страной королю, которому нос сломал его лучший друг. Я хмыкнул. - Могу сломать тебе что-нибудь в ответ. - Спасибо, обойдусь. Де Бельвор схватил меня за руку и сделал шаг по направлению к двери в замок. Я его остановил. - Ущипни меня и скажи, что я сейчас не сплю. Пожалуйста. Друг ослепительно улыбнулся, и эта его улыбка обещала многое. - Вот вправят тебе нос обратно на место, и мы повторим для закрепления сегодняшний урок, чтобы у тебя больше мыслей про сон не возникало. А пока – голову вверх, принц, и идем к целителям. - Я знаю, что хочу на День рождения, - неожиданно даже для самого себя выпалил я, сделав несколько осторожных шагов к замку. Лука бросил на меня взгляд через плечо. - И что же это, колись? - Ты с ленточкой на шее, - конец моего постыдного, сказанного вслух желания, потонул в громогласном хохоте друга. - Да ты оказывается еще тот извращенец! И ничего я не извращенец, думал я, радостно плетясь вслед за откровенно веселящимся наследником рода де Бельворов, который крепко сжимал мою ладонь в своей. Я просто полтора года мечтал сказать эту фразу. Да меня за стойкость печеньем награждать надо. Ну, или выправленным носом.