Камень - ножницы - бумага

Michael Brook — Rock Paper Scissors (Тема четырнадцатилетнего Сехуна) John Martyn — Hurt In Your Heart (Два года спустя, встреча с Луханом и далее) Chris Brown feat. Timbaland & Big Sean — Paper, Scissors, Rock (Вечер в клубе, где выступает Джунмён, момент танца Сехуна с Исином) Sweet Soubrette — Rock Paper Scissors (Тема событий после клуба)

— И как земля таких держит, — хмыкнул старшеклассник, толкнув плечом сгорбившегося перед ним парня, который сразу же упал на землю, ударившись коленями. Упавший прикусил до крови губу, чтобы не выдать того, как ему больно, и почувствовал металлический привкус. Он попытался не заплакать от обиды, спрятав глаза за толстой оправой очков и уткнувшись подбородком в грудь. Когда старшеклассник удалился за дверьми в класс, парнишка встал с пола, отряхнул одежду и заметил, на одной из коленок выступившую из царапины кровь, поэтому направился в туалет и прогулял первый урок, сидя в одной из кабинок и тихонько рыдая. Этого четырнадцатилетнего мальчика звали О Сехун и он был одним из „отбросов“ школы. А еще он омега, что невозможно было сказать на первый взгляд: в нем не было ни утонченных черт, ни красивого лица, ни нежного голоса, ни чувства стиля — он был сутулый, худой подросток с плохим зрением, шепелявостью и кучей комплексов. Его же лучший друг был, как не странно, достаточно популярный в школе китаец, Чжан Исин, тоже омега и находился на стороне Сехуна, как бы над ним не глумились одноклассники. Исин пребывал в выпускном классе, а его друг еще на первом году обучения старшей школы. Се боялся дня, когда его единственный друг выпустится. Тогда его некому будет защищать, а родителям говорить о вечных издевательствах и насмешках со стороны одноклассников подросток стеснялся и боялся. Мало того, что посчитают „маменькиным“ сынком, так еще надсмеются над его беспомощностью и невозможностью постоять за себя. Их учебное заведение было смешанного типа, а это значит: здесь можно найти как бет и омег, так и альф тоже. Но последних Сехун не страшился — они обходили стороной неприметного омежку, а вот омеги и беты — беспощадны, особенно вторые, которые отыгрывались на нем за столь несправедливое отношение природы и за то, что та не наделила их способностью иметь детей от альф. Поэтому они каждый день искали очередной повод для издевок. А альфы, те, кто должны защищать омег, даже и бровью не вели — Сехун не его красивый лучший друг, которому стоило лишь продемонстрировать свою обворожительную ямочку на щеке, как все альфы буквально сходили с ума и боролись за первенство, чтобы исполнить просьбу Исина. Сехун завидовал китайцу и считал его прекрасным, а Исин лишь только мотал на его слова головой и говорил о том, что мальчик еще даст жару альфам, когда его „роза расцветет“, а точнее, когда придет первая течка. Сехун еще не знал каким именно запахом он обладает, как и то, каким будет пахнуть его альфа, но он был уверен, что тот окажется самым лучшим. Ведь они созданы друг для друга! Сехун не считал нужным красиво одеваться и следить за внешним видом. По его логике: зачем это нужно, если в первую очередь в нем должны увидеть хорошего человека, а потом уже смотреть на „тряпье“;, а если людей волнует в первую очередь его внешность, то такие друзья ему напрочь не нужны. Вот по такому принципу он и подружился с Исином, а разве тот плохой парень? Нет! Син-Син, как привык называть его младший, самый лучший в мире друг, и он рад осознавать, что тот подошел к нему первым. Этот день Сехун отлично помнил и никогда не сможет позабыть до сегодняшнего дня. Он, как всегда, сидел в столовой в самом уголке, рядом с контейнером для отходов, от которого привычно воняло протухшей рыбой, а окружающие обходили это место стороной, поэтому никто не трогал омегу в школьной столовой. Он чувствовал себя в школе всегда будто закиданным камнями и прокаженным. Тот день тоже не предвещал ничего удивительного, все шло своим чередом, пока Сехун не вставил в уши наушники и, поедая удон с креветками, не погрузился в музыку. В тот момент на его плечо легла чья-то аккуратная ручка и юноша вздрогнул, выдергивая из ушей капельки от наушников. — Извини, не хотел тебя напугать и… Привет! — перед Сехуном стоял черноволосый парень с миндалевидными глазами, которые были слегка подведены, в одном ухе блестела продолговатая серебренная сережка, а на щечке ямочка! На такого невозможно было разозлиться и напугать тот омегу тоже не смог: слишком открытый взгляд добрых карих глаз. Разве этот паренек мог обидеть? Так и началась их дружба. Сехун узнал, что Исин старше его на три года, что любит танцы и что тот услышал любимую группу в наушниках Сехуна, поэтому и подошел к нему. Впервые с кем-то младший разговорился и болтал без умолку. А Исин внимательно наблюдал за мальчиком, а потом сказал то, что практически заставило Хуна расплакаться: — Ты такой милый и хорошенький! Твой альфа будет просто в восторге от тебя! Исин был старше, умнее и обучал многим вещам Сехуна, например, танцам, которые он так любил и которым отдавал всю свою душу, стоило лишь только зазвучать первым битам. А еще он был омежкой с запахом топленной сгущенки и имбиря. Очень подходящий аромат для такого великолепного образца омеги. Поэтому к Исину неоднократно поступали за два года пребывания в школе предложения встречаться. Сехун сидел рядом и с опущенным взглядом слушал то, как очередной красавчик-альфа „пел дифирамбы“ его другу и просил принять его любовное письмо. Тогда младший думал, что дело в возрасте и спустя пару лет к нему тоже поступят такие вот предложения, а школьный шкафчик будет под завязку заполнен любовными письмами. Но это было тогда, когда Исин был рядом с ним… Вот и тогда, когда омега сидел в кабинке и плакал, спрашивая себя, что он сделал такое всем, что они так ополчились против него? Он и так был тихоней и немногословным. — Сехунни, ты здесь? — послышался ласковый голос его друга, который отправился на поиски младшего, не обнаружив того в классе на паузе после первого урока. В ответ — лишь тихих всхлип. Китаец печально вздохнул и подошел к дверце кабинке, где прятался младший: — Хунни… Забей на них… Они лишь кучка завистливых подростков, которые никогда не смогут достигнуть счастья, если продолжат себя так вести… Они злятся, что ты омега и хорошенький омега. Вот заметили это и осознали, что скоро появится в их школе новый разбиватель сердец альф. Вот и бесятся. По ту сторону послышался короткий смешок. Исин понял, что на правильном пути и продолжил свою речь: — А ты же у меня умный мальчик, должен понимать все, так? Посмотри на них, и посмотри на себя! Они не видят дальше своего носа и замечают то, что хотят. Им не понять, насколько ты прекрасен. А я это увидел в первый же день нашего с тобой знакомства… Ну же… Перестань плакать и гордо расправь плечи! Не дай им понять, что их слова задели тебя! Если они увидят это, то почувствуют себя «королями ситуации„… Не дай им сломить себя! Вытри слезы и иди к своему хёну в объятия! Исин улыбнулся открывшейся после его слов двери и влетевшему в его объятия малому, который дрожал и пытался унять поток новых слез. — Ну же, малыш, перестань… Я рядом… Никто тебя не тронет… А если только попробует, то будет иметь дело со мной! — омега погладил мальчика по спине и поцеловал в темноволосую макушку. Пускай Исин был омегой, но имел внутренний стержень и мог постоять как за себя, так и за своих родных и близких. Однажды он „начистил“ мордашку одному особо наглому бете, который уже без стыда и совести на виду у всех обзывал Сехуна и выпотрошил его рюкзак, бросив в мусорный контейнер и промолвив, что Сехуну там самое место. Тогда он как с цепи сорвался и не мог остановится, покрывая ударами тело беты, пока младший сам его не остановил, промолвив, что таким способом не решить проблемы. Хуну было всего тринадцать, но он уже тогда был смышленым парнишкой, пускай, иногда и любил витать в облаках и грезить о романтике, которая ворвется в его жизнь с приходом его альфы и первой долгожданной течки. Но Исин поражался, почему никто кроме него этого не замечает. Не замечает того, что за мешковатой одеждой, толстыми линзами очков и напущенной на лицо длинной челкой скрывается милый паренек, который в будущем станет прекрасным омегой, от которого невозможно будет отвести взгляды, наполненные восхищения и влюбленности. У Чжана был китайский друг, которого все боялись за дерзкий взгляд и растрепанные, цвета вороного крыла волосы, отчего тот походил на демона, но когда прошло пару лет, тот расцвел и превратился в юношу, наполненного притягательностью и шармом. Даже его альфа, высокий блондин, на три года старше с модельной внешностью и аристократическим подбородком, о котором многие омеги тайно вздыхали и мечтали дотронуться, был в полном восторге от своей второй половинки. Они в этом году сыграли свадьбу и ожидают пополнения в семействе. А омеги и альфы, которые не распознали в задире-подростке прекрасного омегу, сидят и кусают локти. Исин давно понял, что в первую очередь нужно обращать на внутренний мир и характер человека, а потом уже на все остальное. Ему было пятнадцать, когда он познакомился с Сехуном. В этом возрасте он тоже наивно верил в то, что вскоре встретит своего альфу, как это посчастливилось его китайскому другу. Но время шло, а самый притягательный запах второй половинки так и витал в воздухе поблизости. Сразу после переезда в Корею Исин обвинил в этом родителей: возможно, его альфа остался там, в Китае, и они не смогут никогда встретиться, что не такая уж и редкость! Китаец смирился и уже не стой же фанатичностью ждал встречи со своим альфой. Но отказывал альфам встречаться, хотя, в период течки безумно хотелось почувствовать то, как твердая, длинная плоть растягивает стеночки заднего прохода и вдалбливается в него в безумном ритме. Хотелось очень… Но, опять-таки, хотелось своего альфы и принадлежать только ему. Если бы кто-то сказал, что Исин все ещё девственник, то это непременно повеселило, но истина была таковой: омега еще ни разу не переспал с альфой, имея такой разнообразный выбор среди претендентов. А его младший друг, мило смущаясь, в начале их знакомства ставил вопросы о том, какого это быть с альфой и что тот чувствует в этот сложный период. Хун очень удивился, узнав правду, и зауважал старшего еще больше, пытаясь ровняться на него и ставя в пример. А Чжан знал, что первой течки у малого еще не наступило, хотя Сехуну было уже почти пятнадцать. Мальчик проходил обследование и врачи сказали, что у него наблюдается замедление в процессе взросления организма, поэтому течку стоит ожидать, как и личный запах, ближе к восемнадцати годам. Это, конечно, расстроило молодого омежку, так как он хотел побыстрее найти своего альфу, но ничего не мог поделать. Ему прописали таблетки, которые должны были чуточку помочь ускорить процесс, но положительного результата не было обещано. Сехун же привязался к китайцу и воспринимал того как старшего брата, которого у него не было. Да, и ласки с уделением внимания он был практически лишен — родители постоянно находились в разъездах и подолгу оставались по работе вне дома. Бабушка с дедушкой проживали в небольшой провинции на юге страны, поэтому и их он видел достаточно редко, только во время каникул. Поэтому Исин стал для него намного больше, чем другом, родственником, которого младший боялся лишиться. Омега обещал младшему, что поступит в местную академию танцев и останется рядом с ним, подождет, когда Сехун подтянется за ним. Но Исин уехал… Уехал в другой город учиться потому, что на этом настояли его родители, желая, чтобы их сын получил лучшее образование и не становился каким-то там танцором, который, по их мнению, не способен обеспечить себе безбедное существование. И случилось то, чего больше всего страшился младший — он остался один, без поддержки своего друга. Но перед тем, как уехать, Исин попросил достаточно добропорядочных альф проследить за тем, чтобы никто не обижал Сехуна в обмен на фотографии с собой, которые он будет присылать альфам раз в месяц. Так никто не донимал подколками паренька и он смог спокойно доучиться. Но в тайне от всех так же ходил в танц-студию, куда они вместе с Исином частенько наведывались. Он заметил, что от занятий танцами его тело меняется в лучшую сторону и музыка заставляет выбросить из головы все тревожные мысли. Два года спустя Сехун вытерпел проведенные без поддержки друга рядом с собой школьные деньки вплоть до выпуска. Конечно, как и обещал Исин, они общались с друг другом по веб-камере и переписывались, но это никогда не способно было заменить живого парня рядом с собой. Син-Син всегда просил прощение и извинялся за то, что в очередной раз не сможет навестить парнишку во время летних или зимних каникул, так как ему назначалась практика и дополнительные занятия для сдачи экзаменов в конце семестра. Сехун понимал особую важность причин, по которым он вновь не увидится с другом, продолжая улыбаться монитору компьютера, где видит любимое лицо старшего. А еще он с особым восторгом слушал истории Исина о том, что студенты другие, что они не издеваются над омегами, здесь все равны и никакой дискриминации. Хуну хотелось побыстрее оказаться в этом самом учебном заведении, чтобы он сам смог это ощутить на себе и забыть все школьные годы, словно страшный сон. Поэтому он делал то, что у него удавалось лучше всего — прилежно учился. И вот теперь он держал радостно письмо из университета с положительным ответом. Родители были страшно горды их сыном и пророчили ему великое будущее. Они целовали и обнимали мальчика, поздравляя с тем, что их сын смог добиться того, о чем мечтал последние годы — пойти учиться в тот же университет что и его лучший друг. — Исин, представляешь, я поступил! Я это сделал! — радостно сообщал подросток другу по ту сторону компьютерного экрана. — Я же говорил, что ты умничка! Приедешь — отметим твой успех! Надо же, мой малыш Сехунни будет учиться со мной! — стал пританцовывать китаец. Что-что, а музыку тот так и не смог выбросить из своего сердца, поэтому каждую неделю ходил в клуб, где отрывался в компании однокурсников. Чемоданы были стремительно упакованы, любимая игрушка в форме рыжего кота — под мышкой, на волосах натянута любимая вязанная шапочка, которую на удачу омеге связал и подарил Исин, а на носу новые очки. Родители проводили мальчика до остановки поезда и дождались, пока их любимое чадо не отправилось навстречу студенческой жизни. — Не забывай звонить, сынок! — прокричала мама, добавив. — Мы тебя любим, милый! В вагоне поезда ему достались милые соседи-старички. Они постоянно щипали юную омегу за щечки и предлагали различные сладости и еду, причитая о том, что парень совсем худенький. А тот лишь мило благодарно улыбался и смущался, хлопая глазками. Чем ближе поезд приближался к пункту назначения, тем быстрее сердце отбивало ритм. Совсем скоро он встретится с Исином, которого так долго не видел и так сильно скучал! А там и новая жизнь прилежного студента… Возможно, что он там встретит его… Люди выходили из вагонов и искали взглядами встречающих. Так и омега сейчас пытался сквозь очки разглядеть любимый силуэт. — Сехунни, я здесь! — раздалось за спиной и Се сразу понял, чей это голос. Он резко обернулся, и на его лице расплылась безумная улыбка. — Исин! — старший подлетел к Сехуну и крепко обнял. Как давно они не виделись, не касались друг друга, не чувствовали тепла родного тела. — Сехунни… Ты так похудел… Ты, что, совсем не кушаешь? — взволнованно проговорил китаец, бросив недовольный взгляд на сутулую, стройную фигурку, с которой свисала длинная желтая футболка. - Так, я займусь тобой, иначе твои родители меня отчитают! Пойдем, я помогу тебе с вещами… Парни взяли багаж младшего и пошли в сторону остановки такси. Позже они ехали в одной из машин и планировали их совместное времяпровождение. Исин жил в общежитии и попросил своего соседа по комнате уступить Сехуну место. Тот согласился достаточно поспешно — наконец-то нашлась причина перебраться на квартиру к своему альфе! Поэтому с жильем проблем не возникло, если не считать то, что дежурный не хотел разрешать парням жить вместе, так как по правилам первогодки располагались этажами выше, но он был хорошим приятелем Исина, поэтому после коротких уговоров дал свое согласие. — Завтра покажу тебе университет… На следующей неделе уже занятия, поэтому тебе стоит побыстрее запомнить, где что находится, иначе будешь блуждать как в лабиринте, — рассмеялся Исин, потрепав волосы младшего. Кампус Сехуну очень понравился. Он внимательно слушал друга и внимал каждому слову. Он достаточно быстро запомнил, где находятся библиотека, столовая, спортивный зал, прачечная, музыкальная студия и главное здание. На радость омеге, не было нужды рано подниматься, чтобы бежать на автобус, который довозил бы его до учебного заведения — здесь общежитие располагалось через дорогу возле университета. А еще Сехуну не терпелось попробовать здешние кондитерские изделия — Исин сказал, что они просто бесподобны! — К началу учебного года должны вернуться мои друзья… С ними я познакомился при поступлении: Чанёль, альфа с факультета юриспруденции, его омега, Бэкхён, обладатель одного из лучших голосов на отделении вокала, ты с ним должен подружиться, он тот еще болтун и зажигалка, впрочем, как и его альфа, — улыбнулся Исин вспоминая этих двоих, которых невозможно утихомирить, если они разойдутся не на шутку. Не зря они истинные! — Далее, Лу Хань, тоже китаец и альфа с факультета бизнеса и права, достаточно серьезный и малообщительный, но многим нравится. Не понимаю, почему он до сих пор один… Еще Кёнсу, омежка с очень милым личиком… Учится с Бэкхёном на одном отделении. Его губки-сердечко вскружили голову альфе с юридического, а так же в не стенах универа слывущего, как „самый сексуальный танцор кампуса“, Ким Джонину… Все, вроде бы, никого не забыл… — Ох, Син-Син у тебя столько друзей! Наверное, я буду лишним… — Не смей так говорить! — оборвал речь малого китаец. — Ты всегда останешься моим лучшим другом, моим младшим братишкой. В ответ Сехун лишь коротко кивнул, а думал о том, как же ему повезло повстречаться с таким замечательным парнем! Если бы не тот, омега уже давно сдался и находился совсем в другом мире, в другой обстановке, полностью изолировав себя от окружающего мира. А Исин стал для Сехуна мостиком, соединяющим его одинокую натуру с обществом. Он научил его расправлять крылья за спиной и идти навстречу будущему, не обращая внимания на презрительные взгляды со стороны одноклассников. И он смог добиться того, к чему так шел — поступил в престижный университет и обзавелся поддержкой лучшего друга, о котором так мечтал все детство! Пол ночи они проболтали о былых временах и заснули только под утро, поэтому кушали уже ближе к обеду, сидя на маленькой кухоньке в их квартирке общежития. Завтра уже настанет первый день учебы и Сехун с трепетом в сердце его ожидал. Исин помог ему с получением личного шкафчика и после они направились на прогулку по дневному Сеулу, вернувшись домой ближе к ночи. — Ребята сказали, что сегодня завалятся все вместе ко мне… Они летали отдыхать в Японию дружной компанией, — произнес Исин младшему, упаковывая в сумку тетрадки, учебники и письменные принадлежности. — Собирайся быстрей, через полчаса первая пара, а ты еще только завтракать собираешься. Сехун при этих словах сразу ринулся к шкафу, вытягивая синий свитер и черные джинсы, а на голову натягивая свою любимую шапочку, что ему связал так бережно Исин. — Эх, Сехунни, нужно за тебя взяться! Не дело это, чтобы омега прятала все свое очарование за этой неприглядной одеждой, да, и прическу стоит поменять, — помотал головой китаец, обреченно вздохнув. — Хён, ты же знаешь, что я против этой мишуры, — цокнул младший, закатив глаза. — Эта „мишура“ означает: выглядеть как омега, Сехун. Тебе семнадцать, а одеваешься так же, как и в четырнадцать… Твой гардероб сер и уныл. Единственное яркое пятно — позавчерашняя футболка, в которой ты приехал. Твоя челка свисает до носа, я вообще удивляюсь — как ты вообще что-то видишь? Я понимаю, конечно, тебя, но пожалуйста пойди мне на уступки и разреши своему хёну немного поработать над твоим внешним видом, — Исин шел рядом с младшим к зданию университета, пытаясь подтолкнуть Сехуна к изменениям. Он боялся обидеть мальчика, сказав, что альфы никогда не обратят внимания на „замухрышку“, одевающегося в мешковатую одежду на пару размеров больше нужной, не следящего за внешностью. Сехуну пора уже стоило обзавестись линзами, выкинув эти дурацкие окуляры, которые только еще больше уродовали омегу. Син надеялся, что Бэкхён сможет научить его малого всем хитростям омег и то, как нужно за собой следить. Бэк был в этом деле лучшим! — Да, хён, я подумаю над твоим предложением, — кивнул Хун, но Исин понимал, что тот лишь хочет побыстрее уйти от неприятной темы. В холле им пришлось расстаться из-за разницы в расписаниях пар. — Удачи тебе, мелкий! И не забывай отправить СМС, если что, хорошо? — похлопал по плечу старший, направившись в сторону аудитории, где у него должна была состояться первая пара. — Конечно, и тебе! — помахал рукой Сехун, поднявшись вверх по лестнице. — До встречи в столовой! После Сехун делился своими впечатлениями и тараторил, как ненормальный. Ему понравилось все! Учителя были учтивыми и в то же время дружелюбными, отвечая на все вопросы омеги. Студенты оказались достаточно дружелюбными и не приставали к мальчику. Но и знакомится с ним никто не захотел — слишком неприметный. Но Се это не расстраивало — ему вполне хватало Исина! Вечером парни направились обратно в общежитие, жалуясь друг другу на то, как их завалили домашними заданиями профессора. У Исина зазвонил телефон. — Да? О, понятно! Хорошо, мы скоро будем в общежитии… Распакуетесь и сразу к нам? Отлично! Ждём! — после разговора Исин переключил своё внимание на Сехуна. — Парни вернулись. Нам стоит поспешить и прибраться к их приходу, а то твои сумки еще не разобраны, а в комнате целая гора из разных вещей. — Да, конечно, — кивнул в ответ О и парни поторопились к себе в комнату. Спустя двадцать минут после их прихода, когда омеги смогли немного освободить комнату от завалов одежды вперемешку с посудой, постельным бельем и другими вещами из сумок Сехуна, в дверь постучали. Исин ринулся открывать, предварительно посмотрев на себя в зеркало и оправив одежду. — О, Исинка, здорово! Как всегда цветешь и пахнешь! — раздался глубокий низкий голос. Сехун неуверенной походкой вышел в коридор и встретился глазами с высоким альфой, на голове у которого покачивались задорные рыжие кудряшки. Тот быстренько двумя широкими шагами преодолел расстояние между ними и тыкнул своих холодным носом Сехуну в ухо. — Бета? — понюхал Сехуна Чанёль, а младший сразу же отстранился — так близко ещё ни один альфа к нему не подходил! — Чанёль, о чем ты? Это Сехун, тот, что стал для меня словно младший братик. Я же тебе про него рассказывал! — обнял сзади молодого омегу Исин. — Ох, сорри! Я все забываю, что у тебя еще нет запаха… Но, не боись, малой, все будет! — решил сгладить свою ошибку альфа. Но Сехун уже совсем не слушал альфу, так как все его нутро окутал притягательный запах кислой смородины и мяты, исходивший от альфы, что стоял позади невысокого брюнета и улыбался Исину. У альфы были слегка волнистые, золотистые волосы, собранные на затылке в хвостик, слегка курносый носик, небольшой шрам на нижней губе, придававший мужественности парню; широкие плечи обтягивал белый свитер с бордовым орнаментом на груди, на стройных, в меру накачанных ногах — темно-синие джинсы, стильный и опрятный образ заканчивали белые кроссовки с длинным язычком. А когда альфа снял очки, то… Сердце Сехуна желало буквально выпрыгнуть из груди: прекрасные, большие глаза с ясным взглядом, обрамленные длинными ресницами. Альфа будто красивый мираж, словно тайные желания омеги приобрели определенный образ. Этот альфа был идеальным: начиная с тела и внешности, заканчивая его ароматом, не духов, а своего собственного, непревзойденного запаха. — Лу Хань, — Исин приобнял этого альфу. — Давно не виделись… Все хорошеешь и до сих пор без омеги… Скоро будешь самым желанным холостяком кампуса! Китаец хихикнул, пропуская парня в квартиру. Следом за ним зашло еще пара человек: парень со смуглой кожей, темными волосами, проникновенным взглядом и чувственными губами (Сехун сразу определил, что тот альфа), а рядом с ним, держась за руку, низкий брюнет с не менее пухлыми губками и под стать им круглыми, большими глазками. — Слышал, что Кёнсу не смог устоять и сдался… Поздравляю, Джонин, — подмигнул Исин вошедшему брюнету. — О да, наконец-то это случилось… Эта омежка теперь помечена великим и прекрасным Кимом… Ауч! — Кёнсу дал подзатыльник своему альфе, надув щечки. — Ты придурок или как? Теперь каждому будешь кричать о том, что мы с тобой переспали?! И с этим идиотом я решился на сцепку! — Вы-… Вы что? Правда что ли? — не верил в услышанное омега, стоящая рядом с Чанёлем, который представился Сехуну ранее как Бэкхён. — Да… — покраснел омега, опустив взгляд. — Но от этого же могут быть…- разинул рот от удивления омега Чанёля. — Мы знаем… И шли на это осознанно! — закивал Джонин, взяз за руку омегу. — Если внутри Кёни зародится маленькая жизнь, то мы обручимся. Я ему это пообещал. И плевать на реакцию родителей! Он мой омега и я хочу того же, что и он — завести со второй половинкой свою семью! — Не могу поверить в то, что это говорит сам Ким Джонин, пятки которого сразу же сверкали при слове „отношения“! — засмеялся Чанёль. — Чья бы корова мычала! — отозвался Ким. — Сам-то стал подкаблучником, только и соглашаешься со всем, что Бэкхён говорит! — Да щас, ничего подобного! А за такие слова, Ким, я могу и-, — надулся Чанёль. — Ёли, не надо… — одернул его Бэк. — Да, милый, ты прав, — мило улыбнулся своему омеге парень. — Что и требовалось доказать, — шепнул Сехуну, подмигнув, Джонин. — Может, мы пройдем в комнату, а то уже люди из других квартир повыглядывали, навострив свои „локаторы“ в поисках новых сплетен, — предложил Исин, покосившись на парня в приоткрытой двери напротив их квартиры, где находилась вся компания. — Конечно, — отозвались те, и все дружненько вошли в квартиру омег, закрыв за собой дверь и не дав особо любопытным услышать подробности из личной жизни каждого друга Исина. Се не думал, что подружиться с новыми знакомыми — так легко. Единственный „объект“, с которым он никак не мог начать разговор — Лу Хань. Он бросал короткие взгляды из-под своей длинной челки и толстых стекол очков, замечая пристально смотрящие на него темные глаза и задумчивый вид альфы, и сразу отворачивался, заливаясь румянцем. В какой-то момент Исин даже поинтересовался, здоров ли Хун. Но тот лишь помотал рукой и уверил друга, что все хорошо. Но Сехун чувствовал взгляд альфы на себе… Неужели на него обратил внимание этот шикарный альфа? Хотя, у Сехуна и запаха-то еще не было?! Чанёль с Джонином все шутили, заставляя их омег краснеть от стыда за своих альф, а остальных громко смеяться. Вскоре у некоторых из друзей Исина заурчали животы, поэтому Син предложил покушать и остальные, как болванчики, все разом закивали. Джонин и Кёнсу решили помочь китайцу с приготовлением ужина на кухне, а Чанёль с Бэкхёном „рубились“ в приставку. Сехун хотел пойти, промыть лицо и охладить его, чтобы спало его смущение. — Эй, подожди, — сердце Сехуна отплясывало кадриль: тот самый альфа с запахом ягод и мяты осторожно взял его за запястье. — Можно с тобой поговорить? „Неужели? Неужели он хочет предложить встречаться?“ — билось в голове у омеги, который коротко кивнул и они с альфой направились в ванную комнату. Лухан проследил за тем, чтобы никто не был поблизости и, коротко улыбнувшись, тихо произнес: — Исин много о тебе рассказывал… Из его слов я понял, что вы лучшие друзья… Что ты хороший парень… И мне неудобно об этом тебя спрашивать… — Лу разлохматил свои золотистые волосы, а Сехун впитывал, как губка, каждое слово и жест, ожидая того самого момента, когда альфа предложит ему встречаться. — Ты не мог бы помочь мне завоевать сердце Исина? — выпалил на одном дыхании Хань, а кончики его ушей густо покраснели. — Конечно! — не задумываясь, произнес Сехун, но секундой позже осознал, о чем именно его попросил альфа и застыл на месте от шока. — Правда? Боже, Исин был прав, когда говорил, что ты чудо! Спасибо, мелкий! — Хань потрепал парня по темной макушке. — Пойдем, я дам тебе свой номер телефона. Последующие часы сознание омеги будто блуждало в параллельном измерении и он автоматом отвечал на вопросы или просьбы, не помня ничего и погрузившись в свои мысли. Хотелось в голос кричать о том, как несправедлива жизнь. Почему именно этот альфа? Который так притягательно пах для Сехуна? Почему именно его друг? А после началась череда настоящих испытаний для юного сердечка — Лу писал ему сообщения, задавал вопросы о том, какие именно цветы нравятся Исину, какие фильмы тот любит смотреть, что читает, какую еду предпочитает. И ни одного вопроса связанного с тем, как дела у самого „помощника“. А Сехун правдиво отвечал, при этом, чуть не плача, крепко сжимал руки в кулаки и мысленно повторял о том, что он полный идиот, если посчитал тогда, что он понравился Лухану. Сердце, словно проткнутое этими острыми ножницами в руках омеги, когда тот открывал письмо от родителей, обливалось болью и тоской, одновременно ненавидя и любя одного альфу, который не замечал того, как юная душа желала быть с ним. Но Сехун сделает все ради улыбки на лице Лухана и пойдет на любые жертвы. Даже сведет своего лучшего друга с тем, в кого впервые в своей жизни влюбился! Если Лу Хань будет счастлив, то и Сехун тоже! И Исин достоин лучшего, а Хань — лучший вариант для его друга в качестве альфы! По этому принципу омега и помогал альфе, а тот отвечал коротким сообщением с единственным „thnx“, отчего омега грустил еще больше. Так спустя месяц Лухан радостно сообщил в очередной СМСке о том, что они с Исином наконец пересекли черту дружбы и вышли на новый этап — свидания. Китаец же сообщил сам об этом малому, сказав о том, что его альфа все не появляется на горизонте, а время медленно бежит и стоит уже думать о семье, ведь Исин скоро окончит университет, а так и не обзавелся под конец парой, а Хань неплохая кандидатура. Син пошел на встречу с Луханом, чмокнув на последок в щечку Сехуна и попросив не засиживаться за компьютером — у малого и так проблемы со зрением. А омега, оставшись в одиночестве, не смог уже держать в себе всю свою боль и отчаяние, горько заплакав в подушку.

***

— Сехунни, давай на чистоту, — Исин прикрыл за собой дверь в комнату, взяв за руки младшего. — Что с тобой последнее время происходит? Ты стал бледнее моли, твоя успеваемость снизилась, ты постоянно пребываешь где-то в облаках… Что тебя беспокоит? И не отнекивайся, что это не так! — Я не понимаю, Исин… — свел брови к переносице Сехун, произнеся то, что так давно не дает ему покоя. — От его запаха кружится голова, трудно дышать и ноги подкашиваются… — Сехун, неужели ты не понимаешь? — округлил глаза китаец и тут же на его лице появилась ярчайшая улыбка. — Не понимаю чего, Син-Син? И почему ты так лыбишься? — расширил от удивления глаза Хун. — Глупенький! Ты нашел его, своего альфу! — хлопнул в ладоши Исин. От этих слов Сехуну стало сразу дурно, парень побледнел и осел на кровать… Он не может быть его альфой! Он влюблен в Исина. Ему нравится запах его друга, а не… Ну да, у Се еще так и не появился свой запах, поэтому, возможно, Лухан и не замечает его? Возможно ли то, что Хань его альфа? — Бред, — помотал головой омега. — Мы слишком разные! — С чего ты это взял, Сехунни? И кто этот счастливчик, который вскружил тебе голову и наконец-то заставил задуматься об отношениях? — присел рядом Исин. — Он… Он старик и скоро умрет, — произнес Сехун, вскакивая и покидая комнату, не желая признаваться другу в том, что тот, с кем встречается китаец, и есть тот самый альфа, что завладел всеми мыслями в молодой голове омеги. Китаец заметил навернувшиеся на глазах слезы малого и подумал „Неужели это правда?“.

***

— Да ладно, реально старый пень? Мда, жаль малого… — выдохнул грустно Чанёль, после рассказа своим друзьям Исина о разговоре с Сехуном. — Надо его как-то поддержать, что ли, — отозвался Бэкхён. — Скоро вечеринка намечается по случаю дня рождения Ёля, поэтому нужно парнишку тоже пригласить. Пусть приглядится, может, кто понравится… И над имиджем его поработаем… — Ох, это замечательная идея, Бэк! — поднял в верх большой палец Син. — Сехуну нужно сейчас немного расслабиться и забыться. Может, он повстречает достойного альфу!

***

— Я сказал: не пойду! Отстань, Син, даже не подумаю! Это день рождение твоего друга! — отнекивался Сехун на приглашение Бэкхёна на вечеринку по случаю двадцатиоднолетия его альфы. — Мои друзья — твои друзья! К тому же, Бэкки страшно настаивал, и если мне не удастся уговорить тебя, то он мне все уши прожужжит о том, какой я плохой и о том, что оставил тебя одного в общежитии, — Исин умоляюще посмотрел на друга и похлопал глазками. — Ну, как мне тебе отказать, — выдохнул Сехун. — Ура! Сехунни, ты не пожалеешь! Мы с Бэкки из тебя такого красавчика сделаем! Все, я пошел ему звонить! Пусть прихватывает с собой всю свою „амуницию“ Дивы! — Исин выбешал, взяв с собой мобильник. — Эй, Син-Син, мы так не договаривались! — раздался возмущенный голос младшего.

***

День рождение Чанёля решили отпраздновать в доме его родителей, которые на пару дней поехали погостить к родителям отца альфы. В доме уже вовсю грохотала музыка, многие уже изрядно выпили и приставали к омегам, которые знали на что шли, приходя во время течки на этот праздник. Сехун, Исин и Бэкхён закашляли сразу, как только вошли в дом, который был погружен в дым от сигарет и гашиша, который раскуривали гости в зале. — Чанёль! — прокричал омега, наконец-то обнаружив виновника торжества и по совместительству своего парня, и схватив Сехуна за руку, потащил вперед. — Бэкки! — радостно воскликнул парень с рыжими кудряшками, заключая любимого в крепкие объятия. — А это кто? Он заметил светловолосого юношу позади Бэкхёна, который прикусив губу, стоял в сторонке. Его блондинистые волосы слегка вились на челке, а одном ухе переливался в цвете светомузыки каплеобразный кристаллик, выразительные глаза цвета индийского чая были подведены черным, светло-голубая футболка с V-образным вырезом выгодно подчеркивала длинную шею молочного цвета, на длинных, худых ножках светлые джинсы. Ёль неосознанно, как и рядом сидящие друзья Исина, залюбовался пареньком. — Не узнали, да? Я же говорил, что Сехун наш просто прелесть! — хмыкнул Бэкхён. — Неплохо я над ним поработал, да? — Это Сехун? — парни не верили своим глазам. Куда же делся тот зажатый, темноволосый очкарик-ботан? — Вау! — выдохнул Ёль. — Эй, не засматривайся, иначе накажу! И останешься сегодня ночью без своего „подарка“, — щелкнул по носу своего альфу Бэк. — Что скажешь, Лу, Сехунни наш великолепен, не так ли? — промолвил подошедший к своему парню Исин, заметив открытый от удивления рот и распахнутые от шока глаза альфы. — Да, вы правы, Сехун выглядит потрясающе, но… Мой Исинка намного лучше! — альфа притянул китайца за талию и, усадив себе на колени, чмокнув щечку, заставив омегу покраснеть. А Сехуну захотелось сразу побыстрее уйти и не видеть то, как его друга целует Лухан, как его глаза сияют обожанием, глядя на сидящего на нем омегу. Глаза и так слезились от непривычных омеге линз, а ситуация еще больше огорчала и хотелось плакать. Поэтому он извинился и быстро исчез на веранде виллы, чтобы подышать свежим воздухом и успокоиться. Омега заметил оперевшегося о колонну парня в шляпе с широкими полями, в губах у которого горела сигарета. Тот смотрел на ночное небо и о чем-то мечтательно думал. Он заметил Сехуна спустя несколько минут и, одарив омегу приветливой улыбкой, встал рядом, и Хун почувствовал запах жженого сахара и цитрусов. „Альфа!“ — подумал про себя Сехун. — Что, парень, жизнь так еще дрянь, да? — хмыкнул парень, заметив потухший взгляд и печальное выражение лица омеги, и затянулся сигаретой, после умело выпустив колечки из дыма. — Джунмён… Парень протянул Сехуну руку и тот, немного погодя, ответил рукопожатием, но тот резко дернул омегу и притянул руку к губам, чуть прикоснувшись руками лицевой стороны ладони. Хун одернул ту, прижав к груди и тут же залился краской. — Ох, извини… Но ты чрезвычайно мил… Я не сдержался, — хмыкнул блондин в шляпе. — Да и пахнешь ты притягательно… Так сладко… — П-пахну? — не поверил в то, что только что произнес альфа, Сехун. — Конечно, ты же омега? Почему ты не должен пахнуть? — озадаченно посмотрел на него парень. — Но у меня никогда… — Оу! — наконец осознал ситуацию альфа. — Так у тебя только появляется запах? Это очень интересно… Поздновато… Но поздние „цветы“ намного желаннее, чем рано сорванные… — Ты бы не мог не говорить об этом, это как-то смущает, — опустил голову Сехун. — Малышка, прости, я не хотел… Но это комплимент, поверь, я восхищаюсь омегами вроде тебя, которые хранят верность своему альфе… Уверен, что, даже не имея запаха, тебе хотелось попробовать какого это быть с альфой… Но ты молодец, держишься… Мне бы давно уже крышу снесло, — кивнул Джунмён. — Так как тебя зовут, очаровательное создание? — С-Сехун, — неловко ответил омега: он впервые наедине общался с незнакомым альфой. — Не бойся меня, Сехун… Я тебя не обижу. Меня учили относиться с уважением к омегам. Вот поэтому я и здесь, дожидаюсь приятеля, наслаждаюсь прекрасной звездной ночью. Там только те, кто желает отыметь парней в течке, пока те ничего не соображают под действием алкоголя. Это мерзко и отвратительно! — сморщил нос Мён. — Да… К сожалению, альфы сейчас по иному относятся к омегам нежели тогда, когда мои родители были молодыми. У нового поколения свои устои и представления… Альфам кажется, что, чем больше у них было омег, тем лучше у них будет репутация и больше уважения получат, а омеги ложатся под альф, надеясь на то, что те создадут в последствии с ними семьи… Наивные, — хмыкнул Сехун, а Джунмён заворожено посмотрел на парня перед собой. — Где ты был раньше, Сехун? — улыбнулся альфа. — То есть? — озадачено промолвил тот. — То есть… Если у тебя нет альфы, то разреши за тобой ухаживать? — уверенно задал вопрос Мён. » А почему бы и нет?“ — пронеслось в голове омеги. Лухан никогда не обратит на него внимания, Исин с его друзьями не будут больше приставать со своими наставлениями о том, что ему стоит встречаться с альфой… Да и Джунмён был неплохим… Он не похож на того, кто обидит омегу… — Джунмён? — Хм? — Записывай мой номер телефона!

***

Когда Сехун после выходных пришел в университет, то многие его в начале не узнали, а потом дружно шептались за его спиной. Он последовал совету Бэкхёна и пришел в универ таким, как и на вечеринку. В этот день он получил шесть предложений от альф встречаться, три просьбы от других альф помочь объяснить прошедший материал, пятеро спросили о свидании, а четверо предложили свою „помощь“ во время предстоящей течки. Омега наконец понял, что значит быть омегой с запахом. Джунмён сказал, что он пахнет лилейником и сандаловым маслом, и этот аромат способен доводить альф до помешательства, поэтому предложил после учебы провожать до общежития. Но Сехун отказался, сказав, что живет с лучшим другом, который способен о нем позаботиться, и еще он пьет подавители запаха, поэтому волноваться Джунмёну не о чем. Альфа же смог добиться того, чтобы навестить омегу в общежитии после учебы. — У тебя появился альфа? — пораженно воззрился на младшего китаец, когда тот во время обеда в столовой сообщил всем о том, что познакомился с хорошим альфой на дне рождении Чанёля. — Да, Мён хороший. Он не производит впечатления альфы, который желает лишь воспользоваться телом омежки… Все выходные мы с ним переписывались, и я понял, что он достаточно разносторонняя личность. Он играет на пианино, у него есть своя группа, часто выступает в одном клубе. Мён учится на инженера и одновременно зарабатывает деньги себе на учебу, чтобы не сидеть на попечении родителей. Он не воспринимает омег, как инкубаторов для рождения детей и рожденных для удовлетворения альф. Мён считает, что в мире должно быть равенство и взаимоуважение между видами. Мы все люди со своими слабостями и недостатками, — глаза Сехуна горели, когда он рассказывал про альфу, а Лухан впервые смотрел на парня другими глазами, как на омегу, отмечая аристократичные кисти рук с длинными пальцами, которые с особым изяществом взлетали в воздух, когда тот жестикулировал руками; как сияли золотым отливом глаза (может, все дело в линзах, которые стал носить малой?), как гулял на сливочной шее кадык, как вздымалась худая грудная клетка, как были сложены одна на другой длинные ноги, плотно обтянутые тканью джинс. А еще легкий запах сандала… Который Хань никогда не забудет после путешествия в далеком детстве с семьей в Индию… Не может же этот запах принадлежать парнишке? Скорее всего, тот просто пользуется маслом после принятия ванны! Да, так оно и должно быть! Ему нравится только Исин! Он давно уже очарован им, еще с первого курса! Поэтому ему стоит отбросить нелепые мысли из головы! Он будет счастлив с Исином, построит с ним семью, а тот нарожает ему детишек, таких же милых и очаровательных, как Сехун! Твою же за ногу! Хань извинился и под предлогом, что ему срочно нужно сделать звонок, удалился из столовой, чтобы зайти в туалет и освежится холодной водой. — Это какое-то наваждение! — шипел сквозь зубы альфа, когда понял, что даже ледяная вода не способна из его головы вытолкнуть мысли о блондинистом омеге.

***

Под конец учебного дня Сехуну позвонил Джунмён и пригласил на концерт их группы в клубе. Омега с радостью согласился и спросил, может ли он взять с собой друзей. Получив положительный ответ, Хун написал СМС Бэку с просьбой о помоще в выборе гардероба — ему хотелось впервые произвести хорошее первое впечатление на друзей Мёна. Как бы ему не хотелось принимать, но он осознал, что встречают по одежке, а только провожают по уму, поэтому первое впечатление — очень важное, тем более, когда впервые встречаешься с альфой. Но так же Сехун не мог не признать того, что так быстро согласился на отношения из-за Лухана, стараясь выкинуть из головы того, в кого влюбился, как можно быстрее. Но до сих пор этого не получалось. Даже после ночных переписок с Джунмёном мысли возвращались к Ханю. Мён, возможно, и пах притягательно, но его непреодолимо влекло к парню своего друга. Может, потому что они парные? Тогда почему Хань этого не понимает? Разве таблетки способны перекрыть нюх того, кто создан для тебя? Или запретный плод всегда кажется слаще? Сехуну было стыдно смотреть в глаза Исину, понимая, что так думать о возлюбленном лучшего друга — ни в какие рамки не годится. Может, ему удастся это в конце концов с Джунмёном? Тем более, что сегодня хороший день для начала новой жизни… Бэкхён с особым удовольствием копался в вещах Сехуна и откладывал в сторону то, что считал подходящим для сегодняшнего вечера. В итоге омега Ёля остановился на бордовой водолазке без рукавов, черном пиджаке, серых джинсах и замшевых, бежевых кроссовках. А еще Бэк поражался тому, что у Хуна было много красивой и стильной одежды, которую тот почему-то не надевал раньше. Объяснил младший это тем, что Исин потихоньку закупал новый вещички для друга, после того, как в начале учебного года пообещал изменить его стиль. Три омежки в компании двух альф прошли мимо охраны у входа и оказались в клубе. — Сехунни! — послышался голос Мёна и парень стал искать взглядом альфу, находя того на сцене при установке синтезатора. — Привет, — смущенно выдал Хун. — Здравствуй, малыш, — улыбался тот, беря омегу за руку и заставляя следовать за собой. Почему-то у Лу загуляли желваки, услышав, как Мён обращается к малому, и он заскрипел зубами, отчего Исин взволнованно смотрел на него: — Лу, ты в порядке? — Да, просто голова немного болит после пар, — оправдался Хань, внимательно наблюдая за тем, как Джунмён знакомит омегу со своими друзьями из группы. Когда ухажер Сехуна подошел здороваться и знакомиться с друзьями омеги, то от взгляда Хуна не ускользнуло то, как вздрогнул Исин при рукопожатии с альфой, а с губ того пропала улыбка, уступая место глубокой озадаченности. Син резко отстранил руку, после незаметно потирая ладонь и о чем-то постоянно думая. Сехун хотел того спросить, в чем дело, но никак не находил подходящего момента: друзья Джунмёна окружили его и задавали различные вопросы. А потом настало время их выступления. Впервые омега подумал о том, что ему так повезло повстречать в тот вечер Джунмёна и что такой шикарный альфа обратил внимание на столь невзрачную особу как Сехун. У Мёна был нежный и мелодичный тембр голоса, а как он виртуозно играл на синтезаторе! Хун заметил, как восторженно вздыхали пришедшие в одиночестве омеги, глядя заворожено на парня Сехуна. После выступления юноша долго хлопал, нахваливая музыкальный талант Мёна, а тот лишь одаривал омежку теплой улыбкой и легонько трепал блондинистые волосы. Потом настало время танцев. И теперь уже альфы, как загипнотизированные, смотрели взглядами, наполненными диким желанием на танцующих омег: Исина и Сехуна. Это было их время! Не зря же они в школе ходили в заброшенную танцевальную студию и учили вместе различные стили танца. Их тела призывно выгибались под тягучую музыку, глаза были закрыты, а омеги сами погружены в свой мир, отдаваясь полностью инструментальным звучаниям. Тела покрылись бисеринками пота, а чувственные губы постоянно облизывал розовый язычок, лицо слегка раскраснелось, а грудь неровно вздымалась во время танца. Лухан не мог оторвать взгляда на эту красоту. Но его беспокоила одна проблема: он смотрел не на Исина, а на Сехуна, точнее на его стройное тело, округлые половинки двигающейся в такт музыке попки, натянутые мышцы на руках, на слегка взмокшие волосы, которые хотелось пропустить сквозь пальцы… Альфа понял, что возбуждается от этих мыслей. У него встало на друга Исина! Разве он не был очарован китайцем, разве раньше не у него замирало сердце при виде Сина, разве не из-за его присутствия рядом бешено билось сердце? Что же сейчас пошло не так? Почему он не может перестать пожирать взглядом малого? Уставшие омеги вскоре плюхнулись на диваны и пригубили напитки, что им купили альфы. — Ох, Сехун… Я тебе завидую… Ты умеешь так соблазнительно танцевать, — печально заметил Кёнсу. — Джонин тоже хорошо двигается, а я рядом с ним чувствую себя неуклюжим медведем… — Не медведем, а плюшевым мишкой, которого так и хочется затискать, — чмокнул в щечку свою омегу Джонин, приобняв и что-то шепнув омеге в ухо, что-то несомненно пошлое, так как Кёнсу сразу дико покраснел и оттолкнул альфу от себя, прошипев „Извращенец!“. — Да, малыш не перестает меня удивлять, — кивнул Джунмён, заправив светлую прядь волос Сехуна за покрасневшее от смущения ушко. — Джунмён, директор клуба желает обговорить с тобой декабрьский график работы, — подходит к альфе один из участников музыкальной группы Мёна. — Да, конечно, — кивнул блондин и, извинившись, что вынужден ненадолго покинуть Сехуна, ушел, исчезнув за дверью с надписью „Только для персонала!“. Друзья разговаривали, шутили, делились своими впечатлениями о группе Джунмёна и о самом клубе. У Сехуна почему-то вскоре закружилась голова — скорее всего, дело в выпитом алкогольном коктейле. Омега мало выпивал и от пары глотков уже хмелел. — Син, я отойду, проветрюсь, — шепнул на ухо другу омега, надев пиджак с шарфом, и вышел из душного помещения на свежий воздух, где он полной грудью вдохнул морозный воздух. Голова кружиться не перестала, глаза застилала пелена, ноги ослабели, поэтому Сехун приложился спиной к стене клуба: — Боже, почему же так все плывет перед глазами? — Может, дело в том, что у кого-то скоро течка? — раздался спокойный голос позади, заставивший вздрогнуть омегу и развернуться. Лу Хань, нахмурившись, стоял и прожигал омегу перед собой взглядом потемневших карих глаз. — Что ты тут делаешь? Почему Исина одного оставил? — недовольно пробурчал Сехун, отступая в сторону. — Исин отошел в туалет вместе с Бэком, а я решил проверить, все ли с тобой в порядке, а то ты мне показался слишком бледным, хотя, твоя кожа и так белее снега… — Лухан, возвращайся к Сину, я вскоре подойду… Хотя, пошли сейчас, — кивнул Сехун, пытаясь идти ровно и не подать вида, что ему нехорошо. Но его опять приложили спиной к стене сильные руки альфы. — Как я, черт возьми, упустил это из виду? Мать господня, как же ты до одури приятно пахнешь, — альфа провел носом вдоль шеи и, не удержавшись, лизнул соленую кожу. — Боги… Я сейчас с ума сойду с тобой… — Лу… Хань… Хён… Что ты делаешь? Отстань! — омега схватился за плечи Лухана, попытавшись отстранить от себя, почувствовав, что от запаха смородины и мяты голова еще больше шла кругом и сильнее затряслись ноги. — Моя омежка… Твою мать… Сехун-а, — прошептал альфа, поцеловав парня за ухом. — Остановись, Лу-хён, это неправильно! Подумай об Исине! — выкрикнул впавший в панику омега. Но альфа не ответил, оставив ярко-красные метки на светлой коже шеи. Его отрезвила только звучная пощечина. Сехун стоял и пытался нормализовать сбившееся дыхание, его щеки рдели и глаза блестели от злости. — Иди к Син-Сину, чувствовал ведь, что у него сегодня течка началась? Тем более, что вам не привыкать трахаться друг с дружкой! — огрызается омега, пытаясь пройти мимо Лухана и зайти в клуб, чтобы найти Джунмёна и выразить свое восхищение его игре, нежному голосу вокалиста и спрятаться в теплых объятиях музыканта. — Сехун… Мы с Исином еще не переспали… — схватил за локоть парня Хань, развернув к себе лицом и пристально глянув в глаза. — Ты должен был это понять… По запаху. Он у него не изменился. Я боялся… Боялся того, что могу найти свою омегу, или того, что Син найдет своего альфу, а потом расставаться будет намного труднее, для обоих… — Ты эгоист! — стукнул в грудь, отталкивая от себя, альфу Сехун. — Ты думал только о себе, думал, что тебе потом будет плохо и ты останешься один! — Сехун, это не так… Исин добрый парень и мне не хотелось пользоваться им, его добрым сердцем в своих целях… — Потому что он для тебя особый… Ты любишь его, а я… — Прошу, перестань, умоляю…, — Хань резко заключил в объятия омегу, чувствуя, как тот весь дрожит и шмыгает носом. — Мне от твоих слов делается больно. Я не знал… Не понимал… Прости меня, я ужасный альфа… И причинял тебе тоже боль, находясь рядом с твоим лучшим другом… А ты молчал… Я понимаю почему… Я все понимаю, малыш… Прости меня… Я попытаюсь исправиться, если ты мне дашь шанс… Дай мне его и я покажу тебе то, что ошибался, что ты создан для меня, ты один! — Я не знаю… Сейчас я не могу дать ответа и что-то решить… Мне нужно подумать, — произнес Се отстранив от себя альфу. Он понимает, что, похоже, не у одного Исина сегодня начало „веселой“ недели в жизни любого омеги, поэтому трудно сдерживаться, когда рядом столь желанный альфа. Кажется, Лу Хань это понял, поэтому кивнул и отвел омегу обратно в клуб. Сехун попросил Кёнсу с Джонином проводить его до общежития, так как Бэкхён с Исином так и не вернулись, вместе с Чанёлем, который за ними отправился следом. Мёна омега тоже никак не мог найти. Именно по этим причинам он попросил друзей Сина отвезти его домой. Кёнсу со своим альфой приехали на своей машине, поэтому предложили отвезти омегу, которой с каждой минутой становилось все хуже, даже с предложенной Су таблеткой. В итоге Сехун впервые в жизни ощутил на себе, что такое быть течным омегой и желать почувствовать в себе своего альфу. Так неделя прошла в полном забвении и вечным желанием пойти к Лухану и отдаться. Все это время Исин отсутствовал в общежитии, послав Се сообщение о том, что эту внезапно начавшуюся течку перекантуется у друга. Так юноша немного успокоился за судьбу лучшего друга. Но его ожидал несказанный сюрприз, когда Хун вновь встретился с другом в библиотеке после недельного отсутствия второго. — Повтори, что ты сказал? — Сехун замирает около стеллажа с книгами и разинул рот от признания Исина. — Мы переспали с Джунмёном… Он… Эм… Мой альфа, понимаешь? — опускает взгляд в пол китаец и втягивает щеки. — Вы с ним встречаетесь, а я… Боже… Извини… У меня течка началась, а таблетки не подействовали, а тут истинный… И я… У меня помутнение рассудка случилось… Прости… — Ты идиот? За что ты извиняешься? Он твой альфа! Я только рад, что у вас так сложилось! — обнял Се друга, облегченно выдыхая и радуясь за друга. — Спасибо за то, что не сердишься на меня, Сехунни. Не перестану тебе повторять, что ты настоящее сокровище! — Исин дернул за светлую прядку младшего и улыбнулся. — Только как мне сказать об этом Ханю… Мы ведь встречаемся, вроде как…- почесал затылок Син и обреченно вздохнул, присев на стул. — Исин… Тут случая никак не предоставлялось… Короче, я тебя тогда обманул и моя вторая половинка… — прежде, чем назвать имя истинного, Сехун набрал побольше воздуха в легкие и, собравшись с духом, выдохнул. — Лу Хань… Теперь настала очередь Исина беззвучно, словно рыба, хлопать ртом и смотреть во все глаза на младшего. Когда он отошел от мандража, то первое, что сорвалось с его губ: — Веселенький денек получился…

***

Сехун смотрел на Исина с Джунмёном и вновь завидовал наступившей в их отношениях идиллии. Эти двое не отходили друг от друга ни на шаг, постоянно обнимали и целовали свою вторую половинку, но последней каплей было то, что Исин намекнул Хуну о том, что желает жить со своим альфой. — Так не терпится избавиться от меня, — надулся Сехун, когда старший сообщил о том, что перебирается к Джунмёну на квартиру. — Нет, что ты, Сехунни… Просто, пойми, я хочу всегда находиться рядом с ним, а он ради меня каждый день едет через весь город, чтобы вместе провести пару часов. Хочу видеть его сонную мордашку по утрам, готовить завтрак в постель, целовать, обнимать, встречать его с ужином вечером, а засыпать, шепча о том, как сильно я его люблю и как благодарен судьбе тем, что мы с ним встретились… Неужели тебе не хочется того же с Лу Ханем? — поинтересовался Син. — Я его еще не простил… — надул щёки Хун и опустил взгляд на руки, что клали вещи в сумку. — Ага, как же! Просто признай, что боишься сделать шаг навстречу, после которого многое в твоей жизни изменится! — хмыкнул старший. — Агр, черт, ты меня раскусил, — виновато улыбнулся Сехун, помогая другу складывать одежду в чемодан. — Порой мне хочется его… И так становится стыдно от своих желаний… А еще я боюсь того, что он бросит меня ради какой-нибудь более подходящей ему пассии. — С ума сошел? Какая еще „более подходящая“?! Ты его омега! Лучше, чем ты для него, никто быть не может. Слышал бы ты то, как он названивает мне вечерами и плачется о том, что ты его в очередной раз отшил. Хотя бы букеты с мягкими игрушками от него мог бы и принимать! И что это еще за „мучная“ история? — сложил на груди руки Исин и грозно посмотрел на сидевшего напротив Сехуна, который сразу покраснел. — Ну… Тогда я хотел приготовить грибной суп, а мука кончилась… С Ханем было жутко неудобно наедине, вот я его и отправил за мукой, а тот принес мне её и запросил „награду“, сразу же без спроса целуя, вот я и вспылил… А у меня в руках была только мука… Думаю, ты и так все понял и смысла дальше рассказывать нет. — Сехун, у меня будет один совет, — промолвил Исин, когда сумки были собраны, и он садился в машину, за рулем которой сидел Джунмён, который приветливо кивнул младшему. — И какой же? — Забей на все и просто трахнись со своим альфой! — машина отъехала, оставляя Сехуна наедине со своими мыслями.

***

— Как не вовремя! — проклинал Сехун утром субботы внезапно начавшуюся течку. А все дело в запахе той игрушки, которую он наконец принял из рук своего альфы на очередном свидании в кафешке возле универа. Та пропахла Ханем, а Сехун заснул с ней возле включенного телевизора. Пришедшие после сны были определенного содержания с рейтингом 18+, где Сехун вел себя совсем не скромно, как обычно, а слишком распущенно, отдаваясь ласкам своего альфы. Омега медленно поплелся в ванную, где попытался покрыть апельсиновым гелем для душа свой настоящий запах, а так же снять дикое возбуждение. Задний проход зудел и быстро увлажнялся, а омега, матерясь, искал на полках шкафчика таблетки и тампоны. — Где же они, только недавно их видел! Черт! В дверь кто-то постучался и Се подумал, что это Исин-растеряшка примчался после их вечера фильмов в пятницу, которую старший пообещал омеге на встречи и совместные просмотры фильмов без своего возлюбленного альфы. Тихий вечерок омежек с кучей попкорна, заказанной пиццей, кока-колой при просмотре хорошего боевика. Высока вероятность, что и в этот раз тот что-то опять посеял. Обернув на талии полотенце, омега пошел, скрипя зубами, открывать дверь. — Что ты тут забыл? — Сехун пытался закрыть дверь, но это не дал сделать ботинок сорок третьего размера альфы. — Своего течного омегу! — Хань не пожелал слышать возражения Се, впившись в губы поцелуем и притянув за тонкую талию к себе. Перед глазами омеги вспыхнули ярким калейдоскопом звездочки, а внутри сознания происходила дилемма, где две мысли боролись друг с другом за право выбора: ответить альфе или, хорошенько двинув по „бубенчикам“, выпроводить за дверь. Мокрое от принятого душа тело липло к кашемировому пальто альфы. Языки встретились друг с другом, а Сехун помахал здравому разуму платочком, обняв Лухана и ответив на неистовые поцелуи. Он впервые целовался, но его эти поцелуи опьяняли потому, что до нельзя приятно чувствовать губами и языком прикосновения того, в кого ранее был безответно влюблен. Омега впутал пальцы в волосы альфы на затылке и потянул собравшую их в пучок резинку вниз, почувствовав, как свободные пряди защекотали его щеки и шею. Сехун вдыхал аромат кислой смородины и перечной мяты, пытаясь навечно запечатлеть его в памяти, и медленно отступал назад, ведя за собой альфу. Хань резкими движениями стаскивал с себя пальто, шарф и ботинки, не переставая покрывать лицо омеги поцелуями. С шумом захлопнулась от сквозняка входная дверь, заставив на мгновение парней на кровати замереть и взглянуть друг другу в глаза. Темно-карие глаза обоих полыхали желанием и страстью. Сехун облизал язычком нижнюю губу, а глаза альфы загорелись от действий младшего, и Лухан, стянув через голову изумрудную водолазку, вновь втянул младшего в сладострастный поцелуй. Кожа омеги горела от прикосновений к обнаженной мужской груди, казалось что невидимое пламя охватило все тело Сехуна. Он прерывисто выдыхал в губы Ханя, обхватывая ногами сильный торс. Его длинные пальчики пробежались по гладкой груди, поражаясь твердым мускулам под кожей, спустились ниже по спине, обхватив мощные бедра. Его альфа идеален! Он терся о живот Лухана восставшей плотью в то время, как его избранник, больше не в силах сдерживать свои желания, смял половинки попы омеги, подметив то, что полотенце уже промокло от выделявшейся смазки из заднего прохода. — Сейчас, малыш, — Лухань отстранился и, расстегнув ремень, стащил с себя нижнюю часть гардероба. Они оба застонали в голос, когда их члены соприкоснулись. Сехун заерзал на простыни, притянув альфу еще ближе и сильнее сжав пальцы на коже бедер Ханя, отчего на той остались красные следы. — Лу… Это… Рано… Мы… Я…, — простонал Сехун, никак не собравши свои мысли в кучку. Слишком хорошо и идилистично, чтобы быть правдой. Лухан не может сейчас быть рядом с ним, не может хотеть его, ласкать Сехуна… Горячие руки альфы отбросили единственную ткань, что прикрывало тело омеги, и прошлись вдоль выпирающих ребер и спины, проскальзывая между ягодицами и пачкаясь в вязкой смазки. Указательный палец потерся о ложбинку между половинками и, покружившись вдоль сжимающегося кольца мышц, осторожно вошел во внутрь. Сехун был влажным, горячим, узким и пульсирующим. От этих ощущений альфа прорычал и стал обцеловывать светлую кожу живота младшего, слизывая языком закатившиеся в пупок капли воды после душа. Се впился ноготочками в лопатки Ханя и замычал, приподняв бедра и попытавшись насадиться на палец сильнее. Манящий запах омеги бил Ханю в ноздри, отчего все рецепторы и чувства десятикратно обострились. Ему хотелось сразу же резко войти в парня и вбивать его хрупкое, худое тело в матрас до тех пор, пока силы не покинут его. Лухан всегда гордился своей выдержкой, но в данный момент она полетела к чертям, когда под ним такой открытый, готовый на все ЕГО омега! Но он из последних сил держался, лаская юное тело. — О! — сорвалось с губ омеги, раскрывая пухлый, покрасневший и опухший от поцелуев ротик, когда губы альфы сомкнулись на сочащейся головке члена. Похоже, Хань решил довести его до ручки своими прикосновениями. В это же время два пальца вошли в омегу, растягивая и подготавливая. Сехун дрожал под альфой, сжимал тугие мышцы любовника руками и шептал о том, что медленно сходит с ума, когда влажный, теплый язык ласкал его плоть вдоль всей длины, а одна рука Лу гладила мошонку. Больше оттягивать момент их близости альфа не смог и, обернув руки вокруг бедер Хуна, с рыком вошел в младшего, отчего Сехун коротко вскрикнул, привыкая к размеру своего истинного. А Лухан приподнял голову и кайфовал, не двигаясь и пребывая в юном, еще до него не тронутом, девственном теле. Сехун из-под ресниц взглянул на своего альфу и перестал на какое-то время дышать: влажное от пота, накаченное тело с идеальным прессом, светло-золотистого оттенка кожа, напряженные, сокращающиеся, натянутые мышцы рук, которыми Хань прижимает стройные ноги омеги к его груди. Альфа тяжело дышал, слизывал выступающий пот над верхней губой, его длинные по плечи светло-русые волосы были взлохмачены и длинная челка на боку прилипла к щеке. Сехун потянулся и, убрав её ладошкой, поцеловал альфу, почувствовав на губах того привкус солоноватой смазки. В этой позе Лухан достаточно глубоко мог входить в омегу, но хотелось почувствовать полной отдачи истинного, поэтому он сел, скрестив ноги и усадил на себя Сехуна, располагая его ноги у себя на талии, и томно промолвил в розоватое ушко омеги: „Двигайся“. В начале Хун стеснялся и, прикусив губу от нерешительности, осторожно, медленно приподнимался и снова опускался на Лухана, но потом движения становились все увереннее и резче. Альфа стал двигаться навстречу, загоняя свой член по самое основание со звонким хлопком мошонки о попку омеги и с хлюпаньем от смазки заднего прохода. Се откинулся назад на руки Ханя, что придерживали его спину и, громко застонав, когда горячая плоть внутри проходила по простате, стал, как по наитию, двигался тазом навстречу толчкам альфы. — Мой малыш, мой омега! Не отпущу! Теперь ты навсегда мой, только мой мальчик! — произносил с придыханием Хань и ускорился, понимая, что развязка приближалась. Твердая, сочащаяся смазкой плоть младшего требовала тоже к себе внимания, когда терлась о кубики пресса Лухана, поэтому скоро стала „окольцованна“ ладонью альфы. „Слишком хорошо, чтобы быть правдой“ — думал Сехун, считая, что вскоре его разбудит Исин и скажет, что тот опять опаздывает в университет. Но приятные ощущения никуда не исчезали, а наоборот нарастали, пока перед глазами не вспыхнул фейерверк, а тело не выгнулось дугой в оргазменных судорогах. Белесое семя вырвалось и покрыло струями кожу живота Лухана. А тот, сцепив зубы и нахмурив брови, пытался догнать любимого и поймать тот же момент эйфории, когда стенки заднего прохода сжимались от накатившего на омегу наслаждения. Сехун понял, что если сейчас альфа не выйдет из него, то тогда… — Нет! Не в меня! Не надо, Лу… —, но было слишком поздно, когда омега почувствовал, как внутри него разливается сперма Ханя, а после наступают давящее на стенки ощущение от предстоящей сцепки. Лухан держал крепко младшего за талию, не дав возможности отстраниться и избежать последствий их секса. Пускай Сехун и пытался вырваться, но альфа был сильнее его, поэтому он, тихо проскулив, от безысходности положил голову на грудь Ханю, слушая, как сердце того так же неистово билось о грудную клетку, как и его.  — Я не оставлю тебя… Не бойся… Если ты забеременеешь, на что очень надеюсь, то я буду несказанно счастлив… Я хочу, чтобы мы связали нас узами брака, мой малыш, мой Сехунни, — альфа гладил омегу по скользкой от пота спине, пытаясь успокоить и подарить своими прикосновениями уверенность в том, что он говорит — правда и нерушимое обещание. — Лухан… — тихо раздался слегка охрипший голос омеги, когда они лежали, крепко обнявшись и ожидая, когда закончится сцепка. — Да? — Я люблю тебя…, — тихо и неуверенно произнес Хун, выводя пальчиком на груди альфы сердечко. — Я тоже люблю тебя больше всего на свете, моя очаровательная омежка, — расплылся в счастливой улыбке альфа, понимая, что он прощен, что теперь Сехун принял его как своего истинного. Будущее, словно чистый листок бумаги. Они создадут его с Лу Ханем вместе, забывая былые обиды и неурядицы, рисуя две сплетенные в замок руки, над ними яркое солнце, предвещающее счастливую совместную жизнь, а под руками — красное сердечко, одно на двоих, как и должно быть у влюбленных и истинных, которые нашли друг друга и уже никогда не расстанутся. Так что же их ждет? Итак! Камень! Ножницы! Бумага!