По кругу (осознай реальность)

      Дни летели один за другим. Такое чувство, будто ничего не происходило, как будто меня посадили в вакуум и заставили там жить. Абсолютно все казалось до странности пресным, невкусным и бесцветным. Глупо, ведь до этого же я жил как-то. Не получалось понять, что же изменилось с уходом того странного типа, Солейла. Осталось много вопросов без ответа, еще и тот ритуал... Хотя он интересовал меня меньше всего на всем белом свете.       Неделя отчётов, и я как обычно завален работой, ― хоть что-то в некоторой степени отвлекало от одних и тех же мыслей. Точнее, я вообще не думал. За пару лет работы довел все до автоматизма, даже отчёт мог написать с закрытыми глазами.       Больше всего доставляло удовольствие то, что я уже не отмалчивался на колкости оперативной группы. Я больше не был запуганным "нечто", которым являлся до недавнего времени, но была пустота, нехватка... жизни. Ведь тот кусочек, что я смог увидеть, находясь рядом с Солейлом, стал для меня яркой кляксой в гуще серых дней.       Примерно в таком настроении проходили дни, складываясь в недели, но в один момент мне это надоело, просто осточертело дикое чувство апатии, которое я не испытывал даже в детские годы, будучи изгоем в классе.       Купив пару бутылок дешевого алкогольного напитка, естественно, произведенного людьми ― какой эльф или вампир додумаются до такого? ― я добрался до квартиры и сгрузил все на журнальный столик, который остался здесь от прежних хозяев. Судя по царапинам и прочей "наскальной" живописи, сей атрибут мебели повидал многое в своей жизни, вроде надо бы его поменять, но то ли руки не доходили, то ли было жалко его выбрасывать. Поэтому каждый день дома меня ждал такой вот друг. За неимением чего-то получше и такой сойдёт. А что? Молчит, слушает, когда надо поддержит своим молчанием... Это уже диагноз.       Достав на кухне пластиковый стакан, я плюхнулся на диван, даже не переодеваясь. На следующий день у меня должен быть законный выходной, поэтому в тот момент я мог себе позволить напиться до поросячьего визга. Чем, в общем-то, и занялся.

***

      Голова трещала немилосердно. Во рту был какой-то кошмар с отвратительным вкусом, такое чувство, будто всю ночь языком асфальт лизал. Глаза отказывались открываться. Общее состояние тела ― хуже некуда. Тем временем в моей больной голове уже формировались причины, по которой я был в таком скверном состоянии. Две бутылки той жести, что я тогда умудрился выпить, вынесли меня в прострацию. Не самое лучшее чувство и состояние, в общем. Хотелось лежать и не двигаться, но и это не давало толком прийти в себя.       Чуть не свалившись с дивана, на котором как пил, так и уснул, я как можно осторожней поднялся на ноги. Глаза открылись. Уже за это надо было благодарить небеса или кого там вместо них.       Ноги и слушались, и нет, в смысле ― заплетались безбожно. Опираясь обо все поверхности, что мне попадались на пути в ванную, я все же дошёл до своей конечной цели. Это радовало. Ещё больше позитива дала холодная, фактически ледяная, вода. Еле умывшись, оперся руками об стену около зеркала. Свою прекрасную морду видеть не хотелось. Открыв глаза, я все же заставил себя посмотреть на отражение... Лучше бы не смотрел, правда. Глаза опухли, красные, синяки под ними такие, что можно подумать, будто я уже неделю не сплю. Открыв снова кран, я решил прополоснуть рот. Налив в стакан немного жидкости для полоскания, я принялся гонять её в полости рта.       Ближе к вечеру голова перестала болеть. Мышцы, правда, ныли. Никогда не думал, что такое состояние может быть от алкоголя. Хотя это был первый раз за всю сознательную жизнь, когда я напился. Да ещё и такой фигни. Я был готов себя проклясть, но это мало помогло бы общей ситуации. Так и продолжая лежать в кровати прямо на покрывале, я крутил в руках медальон. Хотелось узнать что-то большее, чем то, что уже успел выяснить в библиотеке, но так же понимал, что там я уже больше ничего не найду. Внезапно по всей моей небольшой квартире разнесся мелодичный звон, что для меня был сравним набату колокола где-то в моей спальне. Застонав, я накрыл голову подушкой, но трель не замолкала, а продолжалась... Я был готов проклясть того идиота, что решил нарушить мой священный покой. Через силу поднявшись с кровати, я побрел в коридор, собирая все углы на ходу, нехотя открыл дверь, поднял взгляд на лицо человека, что стоял передо мной, и понял, что он как раз ничего общего не имеет с людьми! Солейл!       ― Фу, ― поморщился он, взмахнув перед лицом ладонью. ― Черт, ты что такое пил-то?       ― Это... Вчера купил...       ― Не покупай больше эту гадость. Ты впустишь меня или так и продолжим стоять здесь и веселить твою любопытную соседку?       Он отвернулся и приветливо помахал рукой в сторону соседской двери. По ту сторону что-то грохнуло, заматерилось, и настала тишина. Солейл же снова повернулся ко мне лицом, левая бровь была вопросительно приподнята. Он явно ожидал от меня какого-то действия... Черт!       ― Заходи, ― отойдя чуть в сторону, впустил я его в мою скромную обитель.       ― О, небо!       Сначала я не понял, с чего он вдруг так реагирует на мою гостиную, но чуть погодя до меня все же дошло, что я так и не убрал после себя бутылки. Видимо, из-за стыда прошла даже головная боль вместе с мышечной. Ибо я аки горный козёл попрыгал собирать стеклянную тару в мусорный мешок, вместе со всеми отходами и мусором, что после меня остался. В тот момент я был готов провалиться сквозь землю от стыда. Если бы это был кто-то другой, то, может, мне и плевать было с высокой колокольни, но почему-то именно перед Солейлом не хотелось падать лицом в грязь. Хотя куда уж более?!       За десять минут я справился со всеми делами и гостиная почти сверкала чистотой. Напоследок открыв окно, я вздохнул, обведя скептическим взглядом свою берлогу.       ― Толком месяца не прошло, а ты уже такое творишь. Даже отдохнуть мне не дал. ― Мужчина уселся на диван, откинувшись на спинку, и как-то довольно вздохнул. ― Я же ещё на больничном должен был быть неделю. Так нет же, тебе приспичило надраться как последней свинье!       В это время я просто не мог закрыть рот, заодно и нижнюю челюсть подобрать с пола.       ― Так ты не ушёл?..       Я был почти в ступоре. Нет, ну правда, откуда же мне было знать, что он вернётся и застанет меня в таком состоянии!.. Моё чувство совести проснулось и бодренько начало меня доставать, вгоняя в стыдливый румянец. Вот оплошал же!       ― Нет, я же тебя предупреждал... Или ты не помнишь? ― Опять пытливый взгляд со скептически приподнятой левой бровью. ― Но, учитывая твоё состояние на тот момент, не удивлюсь, если ты все мимо ушей пропустил. У тебя не будет случайно стакана воды?       Сорвавшись с места, как заправский спринтер, я понесся на кухню за водой. Места для забега, конечно, мало, но и не такое сотворишь, когда надо. Пока я набирал в стакан воду, пытался вспомнить, когда же он меня мог предупредить. В голову не шло абсолютно ничего.       Вернувшись в гостиную, я протянул стакан Солейлу. Отпив пару глотков, он снова посмотрел на меня.       ― Придётся тебе или отпуск брать, чтобы меня долечить, или вообще увольняться. Помощь мне действительно не помешает. ― Он снова отпил, а я уже переваривал новую информацию.       ― Как уволиться?       ― Ну, берешь планшет, пишешь: "Заявление...".       ― Стоп, это я знаю! Но, ты что, собрался у меня жить?       Глаза скоро у меня из орбит полезут.       ― Вообще-то я тебе только что сказал, ― посмотрел он на меня как на психически нездорового человека с раздвоением личности, как минимум. О худшем думать не хотелось.       ― Но где... ― развел я руками в стороны, как бы показывая "вот она, моя жилплощадь, пятьдесят квадратных метров с натяжкой".       ― В тесноте, да не в обиде, мне не привыкать.       Теперь была моя очередь смотреть на него с огромным скепсисом в глубине моих припухших и покрасневших глаз.       ― Не смотри на меня так.       Что-то в этом Солейле было другое, может, просто он чувствовал себя свободным, так как справился с делом и, по сути, никаких обязательств не было, а может, у него просто повреждение какое, головы, например? Хотя, это маловероятно. Скорее всего первый вариант.       ― Ладно, на сколько брать отпуск? Хотя я не уверен, что мне его дадут... ― Присев на другой конец дивана, я тоже откинулся на спинку.       ― Если не дадут, увольняйся.       Его категорический ответ меня мог и порадовать, ведь мне и самому место работы не очень-то и нравилось, но уволюсь я, а что потом? Меня же выкинут почти с волчьим билетом с той конторы, в которой я пашу вот уже несколько лет.       ― Ты хоть понимаешь, что говоришь? Ну уволюсь я, а потом куда? Не смогу же я всю жизнь за тобой присматривать, сам же сказал, что через неделю выздоровеешь.       Окинув мужчину оценивающим взглядом, я как-то засомневался, что он вообще болен. Даже синяков под глазами не было.       ― Не хочешь рискнуть?       Он уже почти спал: глаза прикрыты, лицо спокойное.       ― Ради чего? ― поинтересовался я, ведь если ставка интересная, то можно и рискнуть.       ― Ради работы у меня, точнее, со мной. Конторы у меня, конечно, нет, да и штаба, что мне, в принципе, и не надо. Да, я много разъезжаю по всей планете, куда только не заносит. Все же мне показалось, что тебе как минимум скучно сидеть в той мышеловке...       Скучно ― не то слово. Я чувствовал, как будто из меня капля за каплей уходила жизнь, пока я там работал, но серьёзно никогда не думал уйти. Грех говорить, что вообще об этом не думал, было дело, но уверенности не хватало, а может, мне нужен был смачный пинок.       ― Солейл, а ты уверен, что я справлюсь? Все-таки я аналитик, привык к этой сфере работы...       ― Я даже не сомневаюсь, тем более сможешь мне помогать, учитывая, что ты аналитик. А теперь можно я посплю? Переход к тебе все силы вымотал.       Я ничего не ответил, просто поднялся с дивана и ушёл на кухню. Мне нужно было подумать.