Почему не отвечаешь?

В машине я задремал - всё же насыщенное утро дало о себе знать. Но утро давно прошло, и теперь была середина, кажется, бесконечного дня. Игоревич молчал и просто рулил, машина приятно укачивала под ретро-радио. Ненавижу эту станцию. Но я так вымотался, что и она сойдёт. Разбудили меня резво – резко затормозив. А зачем мне пристёгиваться? Правильно – незачем, я же, блин, мачо, море по колено, только пресловутая торпеда почти врезалась в лоб, жутко напугав. Почти, потому что Игоревич поймал мой лоб аккурат за сантиметр до пластика своей тёплой ладонью. Ага, типа тронут. Типа, роняю слёзы умиления. Типа… Да, без типа, пошёл он! Устал я. Есть хочу. И спать. Гррр! - Ну что, пошли? – Подмигнул мне учитель и кивнул на аптеку. Ну, пошли. Разве у меня есть выбор? Вышли из машины. А вообще-то да, есть. Развернулся и дал дёру. Всего два шага и глотку перебил ворот моих же шмоток, заставляя задыхаться, учитель схватил меня за шкварник и дёрнул на себя. - Ты куда? - Пописать, - хрипя, ответил я, кося глазами на близ растущий куст. - А меня, почему с собой не взял? – Прищурился Костягад. - А ты держать будешь? – Откровенно хамлю. Бесит. Устал. Ду-у-уш. - А надо? – Вздёрнутая бровь. Я покраснел и помотал головой, представив, что он именно это и делает. А Игоревич может. С-сука. - Ну, пошли… - и он кивнул в сторону зелёных насаждений. Хлипкие какие-то они, морные, блин. Болеют, что ли. И ведь реально пошли. И реально держал, пока я справлял нужду. А потом ещё и стряхивал долго и со смаком, оглаживая шкурку и головку под ней. Убить бы его, во-о-он тем камнем по темечку - так жалко. Чёрт, хорошо-то как. - Игореви-и-ич, - простонал я, - х-хватит, - чёрт, снова возбудился. Нет, я понимаю, у меня молодой организм, гормоны гуляют, но не до такой же степени! - Илларионович я, - шипящий рык. А у меня тело не слушается, восторгаясь поведением учителя. И волосы на затылке заныли, чуть шевелясь от наслаждения, которое коротило тело всполохами желания. Ненавижу свои ноги, они, зараза, собака Павлова, сами раздвигаются, молча предлагая воспользоваться мной. Ммм… - Ла-а-арик, - выстонал я, чувствуя, как тело ласкает жар возбуждения. Ага, морду скривил, а нефиг нафиг. Теперь только так и буду его звать, устал уже об это длинное «Игоревич» язык выворачивать. - Пошли, - прошипел он и двинулся к аптеке. Что? Меня так и оставят ТАК? Тц! И даже не оглядывается. Уверен, что пойду за ним? Правильно убеждён. Донимать буду, пусть вешается! В аптеке мы пробыли не долго, потому что очередь с изнывающими от гастрита-простуды-остеохондроза-диареи-бессонницы-мигрени-прыщиков на жопе (и это всё у одного человека) бабушек убила желание пытаться дождаться внимания аптекаря. Мне. Его. Жаль. Пришлось ехать в торговый центр неподалёку. А там единственное место, где можно купить презервативы у кассы в отделе жри-сколько-влезет-но-глазами-потому-что-жаба-задушит-за-такую-цену-купить-себе-похомячить. Ходишь по таким магазинам, где пакет соли стоит, как килограмм мяса, и всерьёз задумываешься о том, что город захватили олигархи, ибо только им по карману такие цены. - Думаю, надо взять эти, - протянул учитель, рассматривая этикетку коробки, на которой большими буквами было написано «рифлёные». - Ла-а-арик, - пошло растянул я его прозвище, в ответ на меня зло зыркнули, - а может лучше эти? – И я показал коробочку с чёрным латексом. - фу, это вульгарно! – Отмахнулся он. - Тогда давай с ароматом вишни. - Не знаю, как дела обстоят у тебя, но – т-с-с-с… - лично у моего члена носа нет. Так что, не всё ли равно, какой запах у резинки? – Жеманно произнёс я, выбешивая Ларика ещё сильнее. - Нос есть у тебя. И трахать я тоже буду тебя, так что… - Да, и у моей попы рецепторов обоняния тоже НЕТ. Так что она этот финт не оценит. – Откровенно насмехаюсь. Учитель заскрипел зубами, сузив глаза. - Может. Тогда. Те. Что. Светятся. В. Темноте? – Произнёс он с нажимом на каждое слово, давя из себя улыбку. Безумец! - Ларик, - и облизнулся, а у учителя глаз дёргается, - ну и самомнение у тебя. Думаешь твой… кхм… член такой маленький, что я его без опознавательных знаков с фосфорным намёком на местоположение, эээ… местостояние*… не найду? – Уязвил я. - Нар-р-рываешься? - Ош-ш-шибаешься, - саркастично вторил я ему. - Господа, вы ещё долго топтаться будете? – Подала голос толстая кассирша, хотя ей её полнота идёт. - Сколько нужно, - рыкнул учитель. - Господи, да что вы там делаете? – Всплеснула руками дамочка в ужасной красной кепке с логотипом гастронома. - Костюм выбираем. На его джентльмена! – Отозвался я, тыкая пальцем в Ларика. - Какой костюм? – Вскричала она, явно припоминая, что у кассы троек не продают. - Из новой коллекции, - рыкнул я, показывая презики. Очередь гомонила за нашими спинами, громко возмущаясь нашей наглости. - Берём все, - выдохнул Ларик и сгрёб к кассе весь ассортимент. Пока кассирша слепо рассматривала и вбивала номера штрих-кодов цветных коробочек, которые не пробивались, как же это бесит! А главное – бывает часто. Я слинял в магазин, затариться съедобным. Благо деньги были. Вот люблю, когда в центре таких магазинов столики со стульями стоят. Устал шариться по продуктовым отделам, подгрёб к витрине готовой еды, купил, сел, съел, тележку в зубы и дальше покорять просторы магазина. Покорял я свой желудок, видимо долго, потому что когда я вернулся к выходу, а он был один, вот несправедливость, злющий Ларик схватил меня в охапку и зашипел в лицо откровенно нависая: - Номер! Не. Чё-то его авторитет не давит! - Какой? – Не понял. - Те-ле-фо-на. – Как идиоту, по слогам выдавил он из себя. - Семь. - Что «семь»? – У него уже лицо пятнами пошло. - Номер телефона – «Цэ семь» или тебе и марку сказать? – Уточнил я. - Оператора, чудило, - фыркнул учитель. - 0611, - и нафига ему это? - Зараза, придушу! - А зараза к заразе не пристаёт! – Тонко намекнул я, но меня проигнорили. - Номер телефона. Твой. Чтобы ТЕБЕ звонить можно было, - кипел злостью он. - 8-906-525-76-77**, - продиктовал я. Он позвонил, сотовый надрывно разразился песней: «Буду, буду, буду твоей стервою, первою, ай лав ю, а мой зверек, он меха ценного, нежного, страстного.» За что на меня покосились, но промолчали уже образумившие глаза, умеющие взглядом в пи… пень посылать. - Отлично, пошли. - Куда ещё? – Не, я уже передохнул, но изводить его было до неприличия приятно. - Узнаешь. Пока Ларик зависал в отделе нижнего (женского!) белья, я снова срулил. Поесть-то я поел, а вот вода там не предусмотрена, а пить-то хотса. Обычная тошниловка-пятачок, где несколько различных кафешек борются за клиентов и выживание броскими вывесками, ассортиментом и низкими ценами. Музыка гремит, аж уши закладывает, люди смеются, общаются, шныряют туда-сюда. Купил «Пепси», люблю эту газировку. Попил, рассматривая блинчики и прикидывая не закинуться ли мне и ими, но ждать откровенно лень, пока их сподобятся сделать, поэтому вернулся к учителю. А он уже не красный. Он зелёный. От злости. - Где. Был. Блять? - Во-первых, я не блядь. – Ну, я на это надеюсь. - Во-вторых, вы - учитель и не должны ругаться матом. Какой вы мне пример подаёте? – Сильно наигранный ужас в глазах. - В-третьих, у тебя есть мой номер, позвонил бы, - сумничал я. - Я и звонил, - ой, глазки бешеные, красные, капилляры полопались. Проверил. Восемнадцать не отвеченных. Мама. - Так, у меня ещё дела, тебя к себе явно не привяжешь, так что идём, - плотоядно улыбнулся Ларик. Страшно! - Куда теперь? - В туалет! Дверь. Щеколда. Я вжат спиной в грудь голодного тела. Голодного мной. Его руки на талию и чуть ниже, сжимая с силой пах. Стон. Его. Закушенная губа. Моя. Как классно. Пальцы лихорадочно пробегаются по поясу джинсов, чуть задевая ногтями кожу. Слегка царапая. Тону в волнительном желании. Резко вжимает в себя, выбивая воздух из лёгких. Снова стон. Уже мой. Пальцы остервенело выдирают - хорошо, что не с корнем - пуговицу из петли джинсов, тут же расстёгивая молнию: я наивно решил, что меня просто удовлетворят. Щас! Константин явно задался мыслью меня помучить, держа возбуждение на грани оргазма. Его руки, с тонкими пальцами, так жадно оглаживающие мою попу приносили удовольствие, что хотелось забыть обо всём. И пусть место для секса не самое подходящее, но пальцы, о, эти пальцы… увлажнённые его же языком проникли в меня, касаясь кожи внутри, оглаживая, растягивая. Стонал в голос, глубже, сильнее. Простата, чувства на взрыв. Тело дёрнулось в умелых ладонях от жарких ласк, посылая разум нахуй, так хорошо, до дрожи в ногах, и член, интересуясь происходящим, проявляет активность. Хочу потереться попой о пах учителя, ощутить его желание, его твёрдость и задохнуться от ощущения его намерений на мой счёт. Растворяясь в касаниях и проникновении в меня. Лихорадочно облизываю губы, изнывая от желания горячей и твёрдой заполненности моего тела его естеством. Не позволяет коснуться. Уворачивается, продолжая добавлять палец за пальцем, заставляя почти хныкать, почти просить о большем. И снова комок нервов сходит с ума от стимуляции, пылаю синем пламенем азарта. Тело ноет. Ведёт. Его частое дыхание в затылок. Не возбуждает, нет, это большее. Насыщенный экстаз штормом по венам, сводя с ума и распаляя. Исступление на грани самозабвения. И все мысли – одно слово – ещё… Ноги покалывает от неудобной позы и маленького пространства кабинки. Пусть. Так даже ярче ощущения. Снова стону, сам подаваясь на фаланги. Рычу, и он вторит. Тихо, глухо, надсадно. Сам хочет, желает. Всё в его руках. В буквальном смысле. Распростёрт. Отдаюсь. Изнываю. Расставляю ноги шире, прогибаюсь, откидывая голову назад, на его плечо. Шепчет ласку. Дарит нежность. И резко холодное в меня. Вот облом! Мудак! Ларик сделал подлянку. Натянул на МОЙ телефон презерватив (кстати, тот, что в темноте светится) и затолкал мне в попу. Ага. Вот так запросто. Я рад лишь одному, что у моего сотового углов нет, модель обтекаемая. Тут же застегивает штаны. Мои. Сам. Натянув вещи на место, выходит к умывальникам, чтобы помыть руки и сбрызнуть водой лицо. А я туплю. Стою и не понимаю. Хочу продолжения. Хочу попросить. Потребовать. Но вместо этого давлю из себя: - И? – Краснея от смущения, внутренне сатанея от неудобства от того, что во мне такая махина находится. - Теперь ты точно узнаешь, что я тебе ЗВОНЮ. – Отозвался он, фыркая. Злой, как чёрт. Развернулся и ушёл. Падла. По своим делам. А я? И почему я выгляжу так жалко? Не, в зеркало лучше не смотреть. А мне передвигаться неудобно, поэтому хожу, как пингвин. Хорошо, что людям до меня дела нет, а то такое чувство, что я писать хочу. Ну, не каждый день парни рассекают по ТЦ почти не сгибая колен, прижав ноги друг к другу, при этом ступая на всю ступню, а не с пятки на носок, как привычно. Пришлепал к фонтану в центре ТЦ. Сижу под пальмой. Снова жрать хочу. Это нервное. Пирожков мне было мало. А на большее не было денег. Телефон. Звонит. Тварь. Ну и КАК я на него отвечу? Просидел я так не долго. В этот раз Ларик быстро нашёл свою пропажу. - Ты почему не ответил, заморыш? – Прошипел он мне в лицо. - Скажи мне КАК мне это сделать? – Так же ответил ему я. - А гарнитура-блютуз тебе на что? – рыкнул учитель, тыкая меня пальцем в карман. Бля! Я про неё как-то забыл. Он мне снова позвонил, рукой показывая ответить. Пришлось воткнуть динамик в ухо, который он благополучно спалил при обмене номеров и нажать на кнопочку «принять вызов». - Слышишь? – Ядовито спросил голос Ларика в наушнике. - Ёпта, работает! – Весело отозвался я, и только тут понял, что сглупил. Тишина. Смотрю ему в глаза и думаю, сказать учителю, что хочу синие розы на могилку или сам догадается? - Ну что, в кино? – Слишком. Бодро. Предложил он. Я лишь кивнул, радуясь, что экзекуция пока что отменяется. Скучный фильм. Наверное. А может и классный. Как-то не до действий персонажей с экрана было. Он сидел на ряд ниже меня, спинка сиденьки учителя аккурат упиралась мне в ноги. Он просто сидел. И просто смотрел кино. И просто звонил, падла, постоянно. Мне! На меня люди шикали. А я что? Я ни чё! Я не могу отключить звук. Мы об этом как-то не подумали. И вообще, надо было сразу вырубить, но кто же знал. А Ларик звонит и звонит. Непривычное чувство, когда слышно мелодию звонка, которая вякает изнутри. Но! Ааа, а как же приятна вибра-а-а-ция… В теле сладкая нега, отдающая лёгким онемением влажной кожи внутри и тут же покалывающие мурашки, там, вокруг аппарата. Да так, что закричать бы в голос, запальчиво, с силой елозя попой по сиденьке, обитой алым бархатом. Как пошло. И внутри, и этот цвет, но вкупе это всё создаёт атмосферу восхищения происходящем и бездумного желания продолжать, забив большой и толстый на то, где нахожусь. Руки сами тянутся к паху, сбивая дыхание, телефон терзает тело. Но, чёрт, как же хорошо. Какого хрена мы попёрлись на мелодраму? Надо было на боевик идти, там за шумом выстрелов и свистом колёс от погони меня бы никто не заметил. А тут? Тут сплошные сопливые сцены с тихим музыкальным сопровождением полудохлой скрипки. Блять! Да, пофиг уже! Чувствую, что я на грани и вот-вот изольюсь. Низ живота сводит, заставляя мошонку поджиматься, а член пульсирует в наслаждении с толикой боли, и пусть она бесит, но всё равно приятно. Выразительный. Кашель. С боку. Кайфообломщики. Пришлось ответить. - Не смей отвечать. Пусть звонит… - пропел донельзя довольный голос Ларика в ухо. - Но я л-лю...дям меш-ш-шаю… - прохрипел я, теряя остатки контроля над разумом. - Тогда кончи поскорее и я перестану. Что? Так он этого и добивается? Теперь из чистого принципа не хочется позволять своему телу расслабиться, забывшись в горячей лихорадке разрядки. Учитель развернулся на месте, вперив в меня свои ядовито-возбуждённые глаза, воле которых так и хотелось подчиниться. И стал методично набирать мой номер, а мне уже всё равно где я, главное то, что мой же телефон меня и трахает. Дожили. Но не суть. Приятно-то как. Чёрт. Запретность места действия. Лёгкий страх, что засекут и пристыдят. Возбуждение, как провокация всего происходящего. И глаза. ЕГО глаза, что так пристально следят за мной, ни на миг не моргая, чтобы не пропустить тот самый момент. И я хочу сопротивляться, но эти мысли – лишь взбрыки неудовлетворённого, чуть озлобленного на учителя мозга. Всё разумное покидает меня, словно испаряется из тела с каждым новым толчком дрожи. Юрким язычком по губам. Пересохли. Дышу носом, глубоко и часто. Влага по телу, приятно. А он ждёт. Смотрит и выжидает, тоже часто и грубо дыша. Миг. Стон. Острое наслаждение. Фокус меркнет и могу только выдыхать. Ярко, решительно, бурно, словно на велосипеде с горы вниз под крутым углом. Мамонты-мурашки табуном по пояснице. И сердце вскачь, словно на время стометровку. А челюсть сводит, сильно сжал, чтобы не закричать, купая язык в избыточной слюне. Но нет сил проглотить, хотя охота. И между ног влажно, не очень приятно, но оно того стоило. Просто откидываюсь назад, на спинку, и, не открывая глаз, пытаюсь привести себя в норму. Выходит из ряда вон плохо. Ну и пусть. Главное, я кончил. Теперь тело не пинает нервы, истеря от нехватки дозы эндорфина. Последние пол часа фильма прошли спокойно. Я тупо спал. - Просыпайся, соня, - нежно прошептал он мне на ушко. Не хочу. Тут так тепло и хорошо, во сне. - Буду, буду твоей стервою… Как монтировкой по заднице. Я вскочил, словно подорванный. - Ммм, так-то лучше, - томно протянул мучитель. - Ларик… - Поехали домой, - мягко улыбнулся он. И я был счастлив привалиться к нему боком, и пусть в неудобной позе продираясь на выход из зала, но так хорошо было на душе. До-о-о-омммм… Если бы я знал, чему я радуюсь… Остался бы жить в ТЦ!