Поиграем?!

Все ещё шокированная заявлением Стужева, я, как в тумане, шла в столовую. Прошла главный коридор и остановилась прямо напротив мужской раздевалки поправить волосы. — О, Росс! — позвала я брата, увидев того в отражении. — Ты просто не представляешь, что сейчас было… Ростислав не дал мне договорить, нагло впихнув в рот яблоко и, развернув к себе спиной, подтолкнул в сторону столовой, явно намекая, что разговаривать он сейчас не намерен. Братишка вообще какой-то хмурый. Рыжие, обычно причесанные волосы сейчас были в хаосе, а под глазами залегли синяки. Всю ночь не спал и отнюдь не от того, что был с кем-то. Скорее всего, опять папаша что-то отчебучил. Сев за привычный стол, я достала из сумки складной охотничий ножик и стала нарезать зеленое яблоко дольками. Что же такого могло случиться, что Росс вообще какой-то поникший? Подцепив очередную дольку яблока кончиком ножа, я отправила её в рот, и чуть не порезала губу, когда Эвелина мягко, почти беззвучно опустилась на стул напротив меня. — Не ешь с ножа — злой будешь, — беззлобно усмехнулась девушка, а потом добавила, — теперь понятно, почему ты такая. — В детстве с топора кормили, — сказала я, подцепляя ещё одну дольку и отправляя её в рот. — Что хотела? Она сразу сникла, вся ее поза выражала вселенскую скорбь. — Мне твоя помощь нужна, — тихо выдала Эвелина, а я подавилась. — Что? — прохрипела я. Помощь? Моя? Ёпрст, мне срочно надо пересмотреть свои жизненные устои! — Какого рода помощь? — Понимаешь, — она устремилась свой взгляд в столешницу, — дело давнее. Лера любит твоего Стужева, сегодня он прилюдно заявил, что вы вместе, и она, конечно, разозлилась. И решила проучить тебя и Стужева. Да ещё и Игната в это вплела. Он ненавидит Стужева, потому что Прохорова ему сказала, что мы переспали, а у нас ничего не было! И я ему объяснить это никак не могу! — Знаешь, — я задумчиво покрутила нож в руках, — не тянет она на главную злодейку этой истории. Ты — да, а вот она скорее похожа на тупую подружку, которая вечно поддакивает. — Ты права, — она усмехнулась, — я, действительно, главная злодейка, только тут она реально оборзела: Игнат мой, а она не только на Стужева смотрит, так что я обязана поставить эту суку на место. И это в твоих интересах тоже. — Согласна. Стужев мой. — Да и с Игнатом надо что-то делать, вывести его из игры. — Ну есть у меня пара способов, — я хитро улыбнулась и подбросила нож в воздух. — Вывести так, чтобы он потом в живых остался! — тут же добавила девушка, а я удрученно вздохнула — ну что за жизнь такая, только настроилась на убийство, как тут же обломали! — Знаешь, а вот не была бы ты такой сукой — мы бы подружились. — А что нам мешает? Тем более, с тобой интересно плести интриги, — она улыбнулась. Мы подружимся. Говорила же я, что она не такая стерва, какой пытается казаться! — Аналогично, — я вторила её улыбке и протянула кусочек яблока в знак примирения. Она его приняла. Начало положено. — Кстати, ты знаешь в чем она пойдёт на маскарад? — я удивлённо на неё посмотрела. Увидев мою реакцию, Лина удовлетворенно хмыкнула и продолжила: — В костюме немецкой шлюхи. — Э-э-э, — протянула я, сомневаясь в умственных способностях сидящей напротив девушки. — Не смотри на меня так. — Предупредила девушка. — Она как-то узнала, что Стужев на новогодний маскарад наденет военную униформу. Вот она и решила надеть костюм немецкой шлюхи. — Это, тип, если получится, то они наглядно покажут, как СССР Германию натянуло? — Тип того, — она нагло стащила у меня кусочек булочки, за которой я успела сгонять. — Идея, — я подняла палец вверх. — Тебя мы оденем как реальную шлюху в латекс, чтобы показать, как это по настоящему должно выглядеть, а меня оденем в костюм русской партизаночки. Она подумала, представила, предвкушающее улыбнулась и выдала: — Это будет нечто! — Согласна! А сегодня какое число и когда этот бал? — Пятнадцатое с утра было, а бал уже в эту субботу. — Ёпрст, это через две недели считай новый год? — Ага. — Подтвердила девушка, набивая рот моей едой. Никакого такта! — Слушай, а когда у вас день рождения? — Ну, — я прикинула какое сегодня число, — если сегодня пятнадцатое, то он, по-идее, завтра. Она встала, обругала меня всеми словами и ушла. Вот это поворот! Кстати, завтра же и у Росси день Рождения. Что бы ему подарить такого? Не, ну шапку я ему ещё полгода назад связала, такую, темно-серую с помпоном. Милость просто. И ему пригодится, ибо моя дурашка никогда их не носит, а мою наденет! Посетив скучную физику и ещё пару ужасающих уроков, я вдруг поняла, что весь день не видела ни Стужева, ни Ростюсика, ни Наумовой. Это, чёрт возьми, настораживает. Пробегав по школе всю большую перемену и не найдя никого из троих вышеперечисленных, решила приступить к более насущной проблеме: переманиванию Игната на нашу сторону, или его прямое устранение. По этому поводу я решила посоветоваться с Ваней и прямиком направилась к кабинету математики. И какого было моё удивление, когда у закрытой двери я обнаружила Лидию, скрюченную в три погибели и подглядывающую в замочную скважину. — Опа-ся, какие люди, — я положила руку на плечо подруги. Лидусик вздрогнула, испуганно обернулась, но, увидев меня, облегченно выдохнула. — Это всего лишь ты, — облегченно прошептала девушка. Вообще Лидия представляет из себя шикарную блондинку с отличными формами и красивой грудью, но не слишком большой, а вполне умеренной, длинные ноги, и шикарные блондинистые волосы почти до колен, которые всегда заплетены в толстую косу. Хищный взгляд зелёных глаз прожигает насквозь: она будто сканирует им. — Что значит «Всего лишь я»? — я обиженно выпятила нижнюю губу, невольно прислушиваясь к ругани за дверью. — Проверка? Она лишь кивнула и снова прижалась ухом к двери, а я последовала её примеру. Проверка. Для нас с Лидусиком это сущий ад, ибо Ваня устраивает такую каждому нашему парню. Стужев, слава Скотчу, прошёл её, а вот Руслан… Не, этот припадочный сможет, главное, чтоб кто-то из наших вовремя вспомнил и вытащил патрон. А мы в свою очередь забраковывали всех их девушек. В отместку. И если парни рассматривали силу, смелость и способность нас защитить, то мы смотрели умение готовить, убирать и быть нормальными жёнами. Да половина из них даже яйца пожарить не могут! — Давно там? — шёпотом спросила я. Подруга лишь кивнула и вернулась к прослушке. Я тяжело вздохнула и оторвалась от двери. Это надолго! Значит, Гордов мне не помощник. Придется бить в лобовую. Те-э-экс, где же эти сволочи. И Лидка пропала из вида. Что за хрень такая?! Обежала полшколы, однако, никого из нужных персонажей не нашла, зато встретила хмурого Ваню и уже хотела спросить совета, но, увидев чёрную ауру безысходности (вот реально страшно стало, когда увидела его в чёрном облаке!), решила его не трогать. Нда, не торт. Плюнув на всех, пошла в раздевалку, забрала куртку и направилась на крышу. Ростислав рассказывал, что туда нельзя ходить, так что вероятность встретить кого-то ничтожно мала. Распахнув дверь, я глубоко вздохнула свежий морозный воздух. Тишина. Подойдя к краю крыши, раскинула руки и подставила лицо под ветер. Приятное ощущение. Рыжие волосы, выбившиеся из колоска, падают на лицо, приятно щекоча. Звон стекла разрушил всю сказочную атмосферу. Повернувшись, я увидела Ростислава… пьяного в стельку… — Росси! — я кинулась к брату. — Ты в порядке? Он лишь отмахнулся от меня. Что это с ним? Мы, конечно, часто напивались до беспамятства, только тогда у нас был повод: Новый год, день Рождения… Да любой другой праздник, но не просто так! — Росс, пожалуйста! — я закинула его руки к себе на плечи и попыталась подняться. Однако же туша в семьдесят килограмм — это не мало. Так что подняла я его с огромным трудом. Еле-еле дотащила пьяную тушу брата до пустующего кабинета математики. Ваня уже ушёл домой, поэтому я смогу протрезвить братишку, не попадаясь никому на глаза. Затащив этого пьяного… кхм… субъекта в кабинет — Гордов в самом начале дал мне ключи, вдруг что случится! Случилось, — и, отодвинув парту, усадила его на стул. — Ну, — я похлопала его по щекам, приводя в чувство, — рассказывай. Отойдя к подоконнику, взяла пульверизатор и села напротив него. — А нечего рассказывать, — злобно усмехнулся брат, — ты помнишь, какой завтра день? — Я кивнула. — Ну вот, завтра мне восемнадцать… и отец забирает меня из школы и отправляет то ли в Германию, то ли во Францию управляющим в его компании! Я замерла… В Германию… Как.? — Нет! — крикнула я и кинулась к брату на шею. — Он не посмеет! Только не снова! — я рыдала, размазывая тушь по белой рубашке брата. — Не реви, дуреха, — он улыбнулся и обнял меня. — Мы ж вместе. — Он снова хочет нас разлучить! — надрывалась я. — Не позволю! Я и сама не заметила, как начала хрипеть. Лёгкие стянуло, а каждый вздох приносил неимоверную боль. — Эй, — он поднял кончиками пальцев мой подбородок и взглянул в глаза. Дышать стало ещё тяжелее. Росс выругался и, резко поднявшись, начал что-то тыкать в телефоне. Схватившись за горло, я старалась делать короткие, но глубокие, вдохи и медленные выдохи, чтобы успокоить сердцебиение и предотвратить приближающуюся истерику. — И, как назло, я забыл ингалятор в сумке, — он обнял меня и успокаивающее погладил по волосам. — Прости, я снова довел тебя до истерики. Ты, главное, подожди до прихода Никиты. Все хорошо, маленькая. Его голос отлично успокаивал, только, истерика уже началась, и успокоит её только ингалятор, или антидепрессанты. Таблеток шесть за раз. Опять я громко захрипела. Ненавижу такие моменты. Глотку будто изнутри разрывает. На глазах опять слёзы. Отец. Снова эта сука! Даже после того, как он развелся с мамой, мы остались сами по себе, но даже тогда он лез в нашу жизнь. Всячески препятствовал маминым отношениям. Её ухажёры вдруг ни с того, ни с сего ломали ноги, руки, шеи, а потом твердили маме, что они не пара, и они не достойны ее. А мама и рада была. Не смотря на предательство и недоверие, она все равно его любила и очень часто говорила, что у нас с Россом его прекрасные серые глаза и густые рыжие волосы. И я их возненавидела, хотела отрезать, но мамуль отговорила. Сказала, что волосы мои, только цветом похожи на его, а так только мои. И я успокоилась. Со мной же все было сложнее. Бунтарская натура брала своё, и уроки борьбы тоже, так что все дворовые драки происходили не без моего участия. Мама смирилась, она только говорила, что бы я не сильно калечила ребят. После развода, я лишь однажды видела отца. Мне было четырнадцать, и я только-только вернулась из академии домой на лето. Подойдя с небольшим рюкзаком к двери подъезда, я остановилась, не решаясь входить. Ведь мама ещё не знала, что я вернулась, и ждала меня только послезавтра. Вздохнув, я потянула дверь на себя и вошла в подъезд. Только около двери в родную квартиру остановилась, ибо за железной дверью была ругань. Жуткая ругань. Мама кричала. Надрывно и громко. И мужской голос. Жестокий и непреклонный. Я остановилась, боясь пошевелиться. Я тогда очень испугалась. Звон разбитого стекла заставил меня вырваться из оцепенения. Рванув на себя дверь, я побежала в кухню, на ходу скидывая рюкзак. Вбежав в светлую комнату с красной мебелью, служившей нам кухней, я с ужасом увидела собственную маму… всю в слезах! А над ней возвышается мужчина. Рыжий, широкоплечий, высокий, в чёрном деловом костюме. И эта тварь замахивалась на мою маму! Иван всегда говорил, что к противнику, который в разы сильнее меня, надо либо со спины подходить, либо убегать. И я бы убежала! Только эта сука ударила мамуль, заставила её плакать. И я просто не смогла удержаться. Прежде чем он меня заметил, я подбежала и ударила его под коленом. С тихим шипением, он опустился на колени, но даже так он стал мне всего лишь по подбородок. Схватив густые рыжие волосы, я подняла его лицо и взглянул в глаза… зверя! Эта сама моя первая ассоциация с ним. Он навевал страх, но поддаться я не могла! Перед самым ударом, я увидела в его глазах уважение, но лишь на секунду, а после встречи его носа с моим коленом, он заорал и забрызгал наш светлый пол своей кровью, и, чёрт возьми, после его ухода я наслаждалась, когда стирала её! Он заорал и схватился за нос, с силой откинув меня. Мамуль снова вскрикнула. Но, на тренировках меня и не так швыряло! Когда поднялась, в его серых глазах было неприкрытое презрение и малая доля уважения. Я тогда не понимала, как можно испытывать столь разные чувства одновременно. Он ушёл молча, прикрывая платком сломанный нос. Я-то знаю, куда бить, чтобы без проблем сломать хрящ даже самым слабым ударом. — Мамуль, кто это был? — Спросила я тогда, обнимая вздрагивающую женщину. — Арсений… Твой отец… Я замерла. Я ударила своего отца… Ударила отца! Уму не постижимо! Но жалости я не испытывала, ровно как и стыда. Я ударила зверя, я защитила свою семью. Из воспоминаний меня выдернул хлопок двери. Кто-то пришел, а я только сейчас заметила, что почти не дышу, и каждый вздох даётся ужасной болью. — Быстрее давай сюда! — прикрикнул Ростислав, а когда ингалятор оказался у моих губ, брат снова заговорил. — Почему так долго? — Меня в школе не было. — Хмуро ответил смутно знакомый голос. — Я в магазин ездил, а когда ты позвонил, сорвался с места и приехал, как только смог. Что с ней? Меня снова бережно погладили по волосам. — Я ей рассказал. — Хмуро сказал Росс прямо над моим ухом. — Я же сказал, что её надо подготовить. — Раздраженно бросил, как я уже поняла, Стужев. — Своё «я же сказал» можешь засунуть знаешь куда? Она моя сестра, и мне решать, что и как ей говорить! — Да? — Насмешливо спросил Никита. — А если из-за твоего «мне решать» она может кони двинуть? Пререкания прекратил мой хрип. — Ты не можешь уехать! — Тихо сказала я, чтобы не рвать горло. — Не можешь бросить меня. — А что я могу? — Обречённо спросил брат. — Дать ему отпор. Послать, в конце концов. Он стряхнул меня с рук и поднялся. — Отпор? А ты можешь дать ему отпор? — Значит, как он сломал нос четыре года назад, он тебе не рассказал?! — Я усмехнулась. — Что ж, его право. Я аккуратно встала и, покачиваясь, направилась вон из класса. Стужев орал на моего брата, а мне было все равно. Надоело терять важных для меня людей. Надоело. Спустившись на второй этаж, я снова почувствовала усталость и села на подоконник. Руки трясутся, а истерика снова накатила. Поднеся ингалятор ко рту, я даже не смогла нормально вдохнуть: настолько сильно трясутся руки. Ненавижу быть слабой! Чья-то сильная рука перехватила ингалятор и помогла мне сделать спасительный вдох — Спасибо. — Я повернула голову вправо, чтобы увидеть… Игната? — У меня зрительные глюки? — Нет, ты просто идиотка. — Согласна. — Я потерла место за ушами. — Как же горло болит. — И часто у тебя так? — Бывает. Мы ненадолго замолчали. Я, например, говорить вообще не могла, слишком сильно болели лёгкие, а почему он молчал — я в душе не знаю! И все-таки я решилась спросить: — А почему ты Стужева так ненавидишь? — Он с моей девушкой переспал! — Почти рыкнул парень. — С которой? — С самым невинным лицом поинтересовалась я. — С Эвелиной! — Вот теперь он по-настоящему рыкнул. — А кто тебе сказал? — Я сделала ещё один вдох с ингалятором. — Наумова! — Ага, а теперь вопрос года: ты поверишь девушке, которая любит Стужева и хочет насолить мне, или девушке, которая любит тебя? По вытянутому лицу и огромным глазам было понятно, что ответ очевиден! Он быстро соскочил с подоконника и убежал к своей принцессе. Тихо хихикнув, я сделала ещё один вдох. Проблема с влюбленными индаутками решена! Плюс пятнадцать к карме. Ох, наконец-то блаженное одиночество. Ага, размечталась! Пока сверлила дырку в стене, кто-то очень тяжелый приземлил задницу рядом со мной, очень нагло обнял за талию и упёрся лбом в плечо. — Как он? — Буйствует. И ему стыдно перед тобой. И тем более завтра ваш день рождения. — Он немного помолчал, а потом злобно выпалил. — Романова, да ты охренела! Не могла сказать, что у тебя завтра восемнадцатилетние?! Я твой парень или кто?! — А я не давала согласия, так что или! — Нагло заявила я и хихикнула, но сразу же скривилась и закашлялась, делая еще один вдох с ингалятором. В ответ мне лишь посмеялись. — Ярусь, а тебя никто и не спрашивал. — Он крепче сжал мою талию. — Я просто поставил тебя перед фактом и не более. Выбора у тебя, собственно говоря, не было, так что веселись. — Он потерся лбом о мое плечо, а потом поставил на него подбородок так, что нос едва касался моей щеки, а тёплое дыхание опаляло шею. Я вздрогнула от такой близости. — Пойдём, уже шестой урок закончился, отвезу тебя домой, а потом вместе поедем с моими знакомиться. Эх, а может свалить?! То есть, просто не пойти, сбежать и переждать бурю в бункере?! — А почему я должна идти?! — Потому что тебя ждет моя мама. — За живое, сука, задел. И ведь правда, как подумаю, что его мама меня ждёт, так вообще плохо становится. Делать нечего, придётся смириться. Меня стащили с подоконника, отвели и посадили в машину, и только потом сели сами. Вот так вот! Когда уже отъехали от школы на приличное расстояние, он спросил про сломанный нос папашки. Я рассказала. Стужев не смеялся, за что я ему очень благодарна. — Была б моя воля, я ему добавил бы! — Сказал Стужев, сильнее сжимая руль. Я улыбнулась, пересела так, чтобы упираться спиной в дверь, а ноги, предварительно сняв с них сапоги, закинула на ноги Никите. Он недоуменно посмотрел сначала на меня, а потом на мои ноги. Тоже улыбнулся и, отцепив одну руку от руля, положил мне на стопы и начал легонько разминать. Я чуть не застонала от удовольствия. Все же Никита милый. И хорошо, что он не спрашивал моего мнения. Я бы, дура, отказала. А так я решила не выкобениваться, согласиться и получать удовольствие. Тем более, он мне как бы нравится… Я смущённо захихикала и чуть надавила пяткой… туда… Он как-то странно вздохнул, и я решила убрать ногу, а то я чувствую, что ещё разок, и мы не побрезгуем машиной… А я бы и не отказалась… Я снова глупо захихикала, и, кажется, Стужев понял причину моего состояния, ибо он на меня та-а-ак красноречиво посмотрел. Машина остановилась у моего подъезда, Никита вышел, обошел машину, открыл для меня дверь и практически на руках занёс в дом. Приятно, чёрт возьми. Я беззвучно, вполне в своём стиле, открыла дверь, однако тайфун по имени мама услышала меня и вышла, как ни странно, с чемоданом. — Я, конечно, понимаю, что мир тесен, Земля круглая, но, Никита, как мама?! — И не дожидаясь ответа начала инструктаж. — Милая, я вынуждена уехать из страны, у посла в Индии какие-то проблемы, и вот я как идиотка вынуждена уезжать за день до восемнадцатилетия собственных детей! Тебе придётся пожить с отцом, он приедет за тобой сегодня вечером и на неделю он твой. Ярик не может забрать тебя, — Ярик это наш дядя и брат-близнец мамы. В нашей семье по маминой линии всегда двойняшки рождаются, так вот у нас в семье традиция такая, одного из детей только другого пола называют в честь брата или сестры. Вот, например, у нас дядя Ярик, и я — Ярка. А вот мою дочь будут звать Ростислава. И это офигенно! — У него Кирка на сносях, так что этот придурок живёт в больнице. А тебя я оставлять одну не буду! — Я поморщилась, а мама усмехнулась, вспоминая, как я однажды закатила прямо тусу года, а потом неделю получала по шее от мамы и извинялась перед соседями. — Все, я убежала. — Она повязала шарфик и, чмокнув меня в щеку, выскочила за дверь, предварительно бросив. — Никитка, маме привет. — Ахринеть! — Только и сказала я закрытой двери. — Я даже спрашивать не буду, откуда моя мама знает твою… — Э-э-э, тётя Лиса помогала нам с одним делом компании. Папа говорит, что она самый гениальный адвокат, которого он вообще когда-либо встречал. — Восхищённо сказал Стужев. А я преисполнилась гордостью за маму. Моя мамуль это вам не хухры-мухры! У неё на каждое проигранное дело сто выигранных! — Ладно, рыжая, иди, переодевайся, а я чаю заварю. Я только фыркнула и ушла в свою комнату. Стянула колготки, потом платье, и поняла странную такую штуку — моя одежда пахнет Стужевым! Даже волосы! Но самое возмутительное — мне это нравится. Я стояла в одном нижнем кружевном белье и нюхала корсет платья, который пах духами Стужева. Я маньячка! Широкие ладони опустились мне на талию, а я сама прижалась к тёплому телу. Я дважды маньячка! — Мне нравится, как ты пахнешь. — Тихо сказал парень и потерся носом о мою шею. — Хватит, — я повернулась в кольце рук и обвила его шею, — иначе к твоим родителям мы точно не попадем. Он поцеловал меня в кончик носа и молча вышел из комнаты. Что ж, и на том спасибо. Я быстро надела синий вязанный свитер, светлые джинсы и вышла в зал, где уже на диване развалился Стужев. — Нас ждут через четыре часа, так что можем посмотреть фильм. — Он похлопал по месту рядом с собой, однако я, как святая невинность, отсела от него подальше. Стужев обреченно вздохнул, приподнялся, схватил меня за грудь (в душе не знаю, как это он так) уложил на себя сверху. А я что?! А я этого и добивалась! Так что даже не взглянула на экран плазмы, а приложившись ухом к тому месту, где должно располагаться сердце слушала его мерное постукивание и сама не заметила, как заснула, обнимая Стужева на манер плюшевого мишки. Зато проснулась я, ёпрст, уже в машине и сидела так же, как и приехала домой, только под спиной была подушка, а Стужев просто гладит ногу. — А вот за это статья есть. — Пробормотала я, почесав левую грудь — к счастью. — Откуда знаешь? — Весело спросил Никита, поднимая руку выше к колену. — Маман-адвокат — великая сила! А мы скоро приедем? — Уже. — И он заглушал мотор. Я сладко потянулась и зевнула. Ударилась рукой о крышу машины, заматерилась и зашипела. Стужев, тихо смеясь, открыл для меня дверь Стерва, что ещё сказать. По мере нашего приближения к двери их квартиры, у меня начинали все сильнее трястись руки. — Ты, главное, не нервничай, они чувствуют страх. — «Пошутил» Стужев и позвонил в дверь. Абзац! Нафиг все! В Геенну его родителей! Я домой! А потом на полигон, убивать новеньких! Не могу! Я уже хотела было вырвать руку, как дверь открыла шикарная брюнетка. Теперь ясно в кого Стужев пошёл. Розовенький фартук идеально сидел на точеной фигуре, а тапки-зайчики придавали этой стальной с виду женщине няшности. Под фартучком на шатенке было красивое утягивающее зеленое платье. Только глаза у неё зелёные, а вот у Стужева голубые. Я и сама не заметила, что мы уже минуту пристально изучаем друг друга. Причём если она заинтересованно, то я восхищенно, ибо эта женщина достойна восхищения! Она хмыкнула, уже показатель того, что цацкаться тут со мной не будут, а я и не просила, и шире открыла дверь, пропуская нас в квартиру, а сама ушла на кухню. Что ж, краш-тест я прошла, уже хорошо. Меня оставили в гордом одиночестве расшнуровывать стиллы. Стужев ушёл разбираться с мамашей. Она уже меня раздражает. Повесив куртку куда положено, я направилась в обитель сковородки и половника. — Мама! Это не вежливо! Она моя девушка! — Возмущался Стужев. — А я не виновата, что она какая-то мутная! Вот пообщаюсь с ней лично и, возможно, успокоюсь. Должна ж я её проверить! — Только ради Бога, не проверяй её так, как проверили меня её друзья! — Женщина громко засмеялась, а я решила — нехрен ныкаться и смело шагнула в комнату, чтобы попасть под рентгеновский взгляд мамаши. — Екатерина. — Представилась стерва. — Ярослава. — Я принимаю игру. — Готовить умеешь? — Сами сегодня утром убедились. — Самодовольная улыбка сама расползлась по лицу, я же слышала, как она хвалила мой завтрак! — Что ж, фартук там. — Она ножом указала на стену, слева от меня. Я сняла фартук с крючка. Вызов принят. Стужев ретировался с кухни, понимая, что если не сейчас — то уже никогда. Подойдя к столу, спросила, что мне делать. Ответом была доска с морковкой и маленький ножик. Бес таким обычно в зубах ковыряется. Хмыкнув, достала нож побольше. Она удовлетворенно кивнула головой. Тест? Сучка. Что ж, дамочка, я неделю жила в пустыне и там же готовила просто из ничего трём огромным парням. Поверь, я умею готовить. Даже скорпионов. На вкус, кстати, как куриное мясо. — Первый раз я рада, что нас забыли в пустыне на неделю. — Пробормотала я, мелко шинкуя уже лук. Она удивленно на меня посмотрела и пришлось рассказать, как нас случайно забыли забрать с контрольной точки полевых испытаний. А сигнал SOS мы послать не могли — всю технику забрали для правдоподобия. И мне пришлось готовить на всю нашу команду почти из ничего! Когда на плите появилось две сковородки, я более чем удивилась, но по самодовольной морде этой стервы было видно, что это очередной тест. Заебала. Большими буквами. Ладно, это чисто мамин рецепт и, я думаю, Катюха оценит. Оперативно подкидываю мясо на сковородке, что бы не подгорело. Мамуля настояла, чтобы я научилась готовить, ибо с нашими полевыми испытаниями нас могли и в Антарктиде кинуть. Пока добавляла перец, ловила недоверчивые взгляды дамочки напротив. Тэк-с, мясо готово, немного зелени и чуть полить уксусом. Вуа-ля! Мясо по любимому маминому рецепту готово! Ставлю тарелку на стол и сажусь сама, наблюдая за женщиной у плиты. — Дырку просверлишь. — Усмехнулась Катюха. — С твоим то панцирем? Не думаю. — Тихо буркнула я, но Катюха услышала и громко рассмеялась, сказав что-то типо: «Ну точная копия Лиски!» Когда Стужев вернулся на кухню, перед ним выросли две тарелки с мясом. Как оказалось, у Катюхи все было готово, а это была очередная проверка. Для улучшения эффекта, мы вообще отошли от него, и он не знал, кто что готовил. Только моё мясо лежало на красной тарелочке, а её — на синей. Стужев попробовал её блюдо, потом моё. У нас руки тряслись от возбуждения. Ну конечно, такой момент! Если выиграла я, то утру нос его маме, а если она, то скажет, что я недостойна его сыночка. — Второе мясо нежнее, оно мне больше нравится. — Вынес свой вердикт «судья», а я расплылась в счастливой улыбка и, сев за стол, сложив руки замком и вложив на них подбородок, проговорила: — Стужев, а я говорила, что люблю тебя?! — И все это таким милым голосом. У Никиты глаза на лоб полезли. Просто вот реально. Даже страшно стало. И, главное, не понятно, реально я это имела в виду или в силу обстоятельств. — Нет, — недоверчиво сказал парень, косясь на меня. — И не скажу! — весело ответила я, радостно чмокнув его в щеку. — Стужев, она мне нравится! — И положила руку мне на плечо, а я попыталась скрыть приступ смеха. — Стужев, ты настолько неудачник, что родная мама тебя по фамилии зовёт? — И теперь мы обе откровенно над ним смеялись. В дверь позвонили, охреневший Стужев умчался открывать. И вот передо мной выросла вся семейка Аддамс. По-другому я их просто назвать не могу! Брат Стужева, как я поняла со слов Сони — Денис, — высокий широкоплечий парень, отличающийся от Никиты только родинкой на щеке. Отец. Ну че, та ещё скала. Добродушная улыбка не слезала с его лица, а глаза были голубые-голубые! Теперь ясно, в кого у Стужева такие глазищи. Ну и Соня в голубом платье и с косичками. Первым нарушил молчание Денис. Он с громогласным воплем полетел со мной обниматься… но наткнулся на сурового Никиту, вставшего между нами. — Братец, ну дай же мне взглянуть на твою девушку. — Упорствовал парень, пытаясь заглянуть Стужева за спину. — Отвали от неё и даже приближаться не смей! Грозненько. Я наблюдала за развернувшейся перепалкой. Никита весь такой злой, набыченный, и его брат — спокойный, слишком уверенный, с самодовольной улыбкой на роже. Не люблю таких. Просто ненавижу. Мой отче такой же. С самым милым видом встала рядом со Стужевым и обняла за талию, а он положил руку мне на плечи и прижал ближе. Денис застыл. И почему на меня так странно смотрят? Я вам не диковинная зверушка. — Родители, знакомьтесь, моя девушка Ярослава. Яр, это моя семья. — И счастливо улыбнулся. А то-то, блин, я не поняла, кто это! Неловкость нарастала. Все молчали, и я говорить не собиралась. Меня разглядывали так пристально, будто я собака на выставке. Не понюхали, и на том спасибо. — Что ж, пройдём за стол. — Разрядила обстановку Катюха. Вот с каких пор я стала называть маму парня Катюхой?! Странно даже. За столом творился вообще хаос. Все смеялись, веселились. Павел, отец семейства, шутливо дрался с Денисом на вилках, а Соня что-то бурно рассказывала Катюхе, широко размахивая руками. А я… Я сидела и улыбалась. Всегда хотела такую большую семью. Я, мама, папа, брат… А всегда были только я и мама. И никого больше. Рос то приходил, то уходил. Как кошка… Стужев схватил мою голову и прижал к своему плечу. — Хватит реветь. — Тихо заговорил он мне на ухо. — А то моя мама думает, что чем-то тебя обидела. — Нет, просто… я всегда мечтала о такой семье. Где всё хорошо, где все заботятся друг о друге. У меня никого, кроме мамы-то и не было. А тут… — Я тихо всхлипнула. — Тебя все любят, Стужев. У тебя адекватный отец. Цени это, Стужев, цени. Мои душевные терзания прервал звонок в дверь. Стужев аккуратно отстранился, вытер большими пальцами мои слёзы и ушёл открывать. Я виновато подняла голову и улыбнулась семейству Стужевых. Те лишь непонимающе на меня посмотрели. Ну да, согласна, у них такого никогда не было. — Никит, ты мою сестру не видел?! Её отец ищет. — Сказал… Ростислав. Чёрт! Неужто он меня ищет? — Не, чувак. Она даже на встречу к моим родакам не пришла. Сейчас сидим, едим в гордом одиночестве. Извини. — Люблю Стужева! — Ясно, пойду искать её дальше. — Как-то обреченно сказал брательник. — Ага, как найдешь — позвони. — И захлопнул дверь. Молодец, Стужев, ты просто мой герой! — Не хочу, чтобы её отец забрал раньше. — Объяснил Стужев, снова садясь рядом со мной. — Спасибо. — Я послала ему самый благодарный взгляд, на который только была способна. — Для тебя — все что угодно. — Он показал белозубую улыбку. — Ладно, дети кукурузы, давайте закругляться. Соньке завтра в школу, а тебе, троглодит проклятый, еще отцу помогать. Так что поплыли отсюда рыбками! — Катюха оперативно ходила вокруг стола и собирала тарелки. Я помогала мыть посуду, когда Катюха тихо сказала: — Не обижай его, пожалуйста. — Она не отрывала взгляда от своих рук. — Я же вижу, что он на тебя как щенок на хозяина смотрит. Я вижу. Так что, пожалуйста, не предавай его. Я не знала, что ей ответить и банально промолчала. Стыдливо домыв посуду, я сложила её на тряпочку и ушла в стужевскую комнату. Телефон пиликнул. «Слушай, Ярусь, я тут узнала, что у твоего папашки есть вроде как жена… с дочерью… И сразу говорю: делай, что хочешь, только не пались! Йуные диверсанты не сдаются: D» Моя мамуля — это моя мамуля, и она неподражаема. Отправив поцелуйку в ответ, я спрятала телефон и открыла темную дверь. Никита сидел на узкой кровати, как я такие называю — полторашка, и тасовал карты. — Знаешь, Стужев, обои с синими вставками наталкивают на твою яойную сущность. — Ехидно сказала я, присаживаясь к нему поближе. — Романова, вчера ночью я, кажется, уже доказал тебе свою гетеросексуальность. — Он начал раздавать карты. — Ты так божественно стонала мое имя… И так это он сказал, что я покраснела… первый раз в жизни. — Стужев, я тебя ненавижу! — В стиле хомячка надула губки. — Я тоже люблю тебя, Романова!