Без меня меня женили

Зловещая темнота кружит вокруг обездвиженного тела, приводя все мое существо в немой ужас. Я - безвольная кукла в скользких черных щупальцах тьмы, они обжигают каждую клеточку кожи замогильным холодом, и сознание затмевает всепоглощающий страх. Где я? Горло сдавливает от острого недостатка кислорода, в голове раздаются монотонные удары церковного колокола, который обычно приводят в движение на похоронных шествиях. Мне страшно. Темнота поглотила все краски этого мира. Моего мира. И теперь, я не могу понять, когда мои глаза закрыты, а когда нет. Все равно - темно. Хьюго, где ты? Я не ощущаю ни единого миллиметра своей кожи. Тело словно живет отдельно от разума, заставляя последнего истошно верещать, взрывая криком каждую клетку моего сознания. Помоги мне! Мне очень холодно. И страшно. А еще, очень холодно. И снова, страшно. Я чувствую лишь эти два леденящих кровь чувства. На большее я ни способен. Почему ты не отвечаешь? Странное чувство – полностью не ориентироваться в пространстве, времени и реальности. Как долго я здесь нахожусь? Здесь – это где? Да почему же, черт возьми, так холодно?! Ты забыл обо мне? Отчаянье съедает меня заживо, откусывая по кусочку, не позволяя абстрагироваться, от разрывающих нутро ощущений, в бессознательном состоянии. Я чувствую, как от меня отрывают небольшой кусок плоти и души, заставляя мысленно выгибаться от нереальной боли. Лишь мысленно, тело не слушается меня. Хьюго! Словно со стороны я услышал хриплый, удушающий кашель, непрерывно вырывающийся из моего горла. На лицо, поддаваясь какому-то, только им известному, ритму, переменно падали холодные капли. - Эй, я истратил на него целое ведро ледяной воды, а он все еще не пришел в сознание! Проверь пульс – вдруг он уже того… - услышал я откровенно-насмехающийся хриплый мужской голос, который доходил до меня, словно толстый слой ваты в ушах. - Придурок, ничего не можешь сделать самостоятельно, - раздраженно огрызнулись ему в ответ. И я почувствовал резкую боль на лице. Что-то нестерпимо обжигало мне щеки, заставляя все-таки открыть глаза и прогнать внешний раздражитель. - О! Стоило только по морде пару раз дать и сразу с того света вернулся, - противно захохотал первый, но смех его резко оборвался, заглушаясь, неприятным по звучанию, шлепком. – Эй, ты чего дерешься? - Ты заслужил хорошей взбучки, Пиккер. И эта оплеуха – мое первое и последнее предупреждение тебе! Я метался взглядом по пространству, пытаясь зацепить глазами хоть какой-нибудь знакомый предмет. Как назло – все образы расплывались, мелькая перед взором мутными цветными пятнами. Все тело болело, словно меня несколько часов избивала орава разъяренных бодибилдеров. Из груди вырвался хриплый болезненный стон. Второй, ну тот, который не Пиккер, раздосадовано цокнул языком и направился куда-то в сторону от моего полуживого тельца. Лучше бы я вообще ничего не чувствовал. Больно. Буквально через секунду к моим губам прикоснулось что-то жесткое и холодное, заставляя меня непроизвольно вздрогнуть. В чуть приоткрытый рот полилась живительная влага, проще говоря – вода – которую я тут же, с необъяснимой жадностью, начал усиленно проглатывать, изредка давясь и захлебываясь. Когда жажда моя была утолена, я устало откинул голову обратно, в лежачее состояние. Как ни странно, тело мое покоилось на чем-то мягком, скорее всего мешке с опилками, судя по грубой материи под ладонями. Не знаю, сколько времени прошло с моего первого пробуждения. Я был настолько слаб, что мог лишь забываться беспокойным сном, а затем пробуждать в холодном поту и с криком на губах. Затем, к моему лицу неизменно преподносилась большая чаша, полная пресной воды и, напившись, я снова засыпал. Когда мой личный кошмар перестал терзать ослабевшее тело, для меня так же осталось неизвестной информацией. Просто, в какой-то прекрасный момент, я, вдруг, открыл полные ясности глаза и почувствовал себя кардинально обновленным. Лежал я и вправду, на большом мешке, наполненном сеном. Комната, в которой я находился была небольшой и темной. Окон здесь не было вовсе, впрочем, двери я тоже не видел, из-за полнейшей темноты. Отовсюду чувствовался противный запах сырости. Он вызывал во мне рвотные позывы. Но я не ел ничего, с самого «отъезда» из прошлого мира, так что выходить из меня было нечего. Странно, называть мир, в котором ты родился и прожил большую часть всей своей жизни – прошлым. - О, ты уже очнулся, - я резко обернулся на голос. Недалеко от меня, скрываясь в особо темном углу, стоял мужчина. Он был высок и красив: вытянутое лицо, с ярко-выраженными скулами, острый вырез глаз был скрыт за стеклами очков в прямоугольной узкой оправе, уголки тонких губ опущены вниз. Тонкие руки, скрещенные на груди, неестественная белизна кожи, худое тело, средней длины белоснежные волосы, собранные в низкий хвост – весь его образ подходил под словосочетание «печальный аристократ». Но эта печаль придавала ему необыкновенное очарование. - Кто вы? – голос мой был тихим и хриплым, а горло драло от каждого сказанного слова, словно я проглотил горсть булавок. - Типичный вопрос. Почему не один из пленников не блещет оригинальностью? – краем глаза я заметил движение и мгновенно повернулся лицом к хозяину хриплого голоса. В отличие от аристократа, как я успел окрестить беловолосого, второй мужчина был полной его противоположностью: низкого роста, крепкого телосложения, смуглый, с грубыми чертами лица, родинкой на подбородке и черным ежиком волос. Его нижняя губа была пухлее верхней, но он умудрялся ухмыляться так, что эта разница была заметна в несколько раз острее. - Не заговаривайся, Пиккер, - равнодушно отдернул товарища аристократ. И колючий взгляд карих глаз переключился с меня на блондина. Я облегченно вздохнул. - Прошу меня простить, Вашество, - с явной издевкой процедил Пиккер, неуклюже пародируя дамский реверанс. Блондин раздраженно вздохнул, но благоразумно промолчал, отталкиваясь спиной от стены, на которую он опирался все это время. Путь его лежал по направлению к моему несчастному тельцу. А в руках у него я заметил желанную чашу с водой. Я довольно облизнулся. Как мало человеку нужно для счастья! Вдоволь напившись, я осторожно передал чашу обратно в бледные тонкие пальцы аристократа. Цвет глаз у него оказался подстать всему облику – светло-серые, почти прозрачные. И безумно холодные. Чуть помедлив, я все же задал вопрос, который мучил меня с самого пробуждения: - Где я? Почему я не в замке? Крепыш, кажется Пиккер, гортанно засмеялся. - Нет, ты слышал, Крестон, он не понимает в какое дерьмо встряла его хорошенькая задница. Я испуганно сжался, содрогаясь под похотливым взглядом темных глаз. Блондин, взбесившейся змеей, зашипел на товарища, дергая того за плечо. - Не трогать его -приказ милорда, - коротко напомнил он Пиккеру, на что тот некрасиво сгримасничал, но затем покорно кивнул. Блондин, тем временем, повернулся ко мне. – Тебя похитили и ты находишься в плену, Алиса. И тогда я понял, что действительно попал.