Шутки в сторону

Неделя интенсивной подготовки к презентации, и это плюсом к основной работе, основательно вымотала меня и физически, и морально. Почти переселившись в офис, я спал не больше шести часов в сутки, перекусывал в нашем кафе, а все остальное время просиживал за компьютером, выполняя работу, на которую в обычном режиме мы тратили не меньше месяца. На сей раз нам была отпущена всего неделя, и этот напряг неимоверно давил, к вечеру иссушая мозг до основания. Именно усталостью я и пытался объяснить все те странные ощущения, которые все чаще охватывали меня при виде точеной фигурки Миланга Олена, который курировал этот проект, ежедневно проводя в моем кабинете чуть ли не половину рабочего времени. Наверно сказывался еще и телесный голод - мне снова пришлось отменить еженедельную встречу с любовником, кстати, уже во второй раз за то небольшое время, как в нашем офисе появился новый генеральный. - Прости, Пит, никакого продыха в работе, - сгущая краски, жаловался я, - совсем замучил новый босс, хоть уходи с работы. Если найдешь мне замену, я пойму... - Не парься, Дэйм, я понимаю, мне это знакомо. Начальник у меня тоже не сахар. Работа есть работа, тут уж никуда не денешься. Увидимся. Я позвоню тебе через неделю. Как бы там ни было, но ритм жизни сбился и восстановить его пока не удавалось, а тело гудело, требуя привычной порции гормональной разрядки. А тут, словно нарочно, этот няш поблизости, красавчик и мечта, - как можно удержаться и не отреагировать? Напрасно я ругал себя последними словами, обзывая психом, - лишь стоило этой вредоносной букашке переступить порог моего кабинета, по коже растекался нервный холодок и пульс сбивался с нормы. Усилием воли отбрасывал из головы все ненужное и сосредотачивался на работе, Ивонна приносила ему зеленый чай, а мне так нелюбимый им крепкий кофе. Запах отлично сваренного американо заглушал аромат его тонкого парфюма, настраивая на деловой лад, я выводил данные с компа на большую плазму, и мы начинали очередной виток споров, с тем, чтобы в итоге все равно исправить презу с учетом высказанных им замечаний. Общая работа сближает, это аксиома, вот только на нас она явно не распространялась. Мы оставались такими же далекими друг другу людьми, и разделял нас не только стол, по разные стороны которого мы с ним сидели, но и нечто гораздо большее. Олен держал расстояние, оставаясь директором, он был корректен и учтив, не принижал моих деловых качеств, но и не поощрял, ограничиваясь скупым кивком головы, означавшим, что эта часть работы им одобрена. Надо отдать ему должное, - он показал себя отличным офис-менеджером и опытным специалистом по продажам, умевшим выставить товар в наиболее выгодном свете. Я не рисковал спросить его о прежних должностях, но думаю, там за границей, он занимался многим, - папаша обучил и напрактиковал преемника отменно. Пока мы спорили, доказывая свою точку зрения, я забывал о глупостях, но стоило взять перерыв, как муть в мозгах крутилась снова... "Я полный идиот! Запасть на босса, на того, который меня на дух не выносит, к тому ж на натурала!" Впрочем, насчет его ориентации я ничего не знал, он был как тайна за семью замками. Но по любому, заводить роман с начальником верх глупости, а мне не двадцать лет, чтобы разменивать свою карьеру на любовь, пустив на ветер все, чего добился. Я наблюдал за ним, стараясь угадать, какой он в личной жизни. Домой с работы не спешит, не пьет, не курит, женщин... вроде не имеет. Однако это ни о чем не говорит, я знаю его только по работе, и то немного, а есть же вечера и выходные, ночи, наконец! Возможно, у него есть кто-то постоянный, кто принимает и любит Олена таким, какой он есть. Безумным трудоголиком, упертым идеалистом, целеустремленным руководителем большой компании... - ...вам необходимо собрать больше данных для этого бренда, Моррисон, иначе мы не сможем полностью раскрыть потенциал проекта... Он что-то говорит? - Да, разумеется, господин генеральный директор, мы все уже почти закончили, остались некоторые мелкие детали... - Вы меня слушаете, Моррисон, или для вас привычно отвечать чего попало? - черные глаза метнули молнию, взорвавшуюся у меня в мозгах привычной бурей паники напополам со злостью. - Простите, я отвлекся... Так о чем вы говорили? *** За день до вылета к клиенту мы провели презентацию для нашего руководства. Накануне Олен не был у меня, и я заканчивал проект без начальства, и вот теперь он ел меня глазами, словно старался в чем-то уличить. Ну что за человек, всегда и всем он недоволен? Или это касается только моей работы? Нет, это паранойя, мне уже мерещится то, чего в действительности нет. Ему не выгодно искать в проекте недостатки, тем более сейчас, перед лицом директоров и акционеров. Это его первое задание в должности генерального, и ему очень важно, чтобы презентация прошла гладко, а значит я его не должен подвести. Еще раз мельком глянул в сторону господина Олена, теперь мне показалось, что он чуть заметно одобрительно кивнул. Ну, и когда он настоящий? Я взял указку, встал за кафедру и начал говорить... Все шло отлично, в зале одобрительно кивали. Я был уверен в проекте, не зря же мы над ним корпели столько дней. - Ваша работа впечатляет, - это Президент. - Я думаю, что господин Илори также оценит наш новый бренд по достоинству. Согласны, господа? Аудитория неспешно расходилась. Я собирал за кафедрой бумаги, тоже собираясь покинуть конференц- зал... - Останьтесь ненадолго, Моррисон, - пришпилил меня к месту звучный голос Олена, - необходимо уточнить кое-какие детали. - Конечно, господин генеральный директор, - сохраняя невозмутимое лицо, покорно отозвался я. Кто б сомневался, что он так легко меня отпустит? Сел в кресло и приготовился к очередному допросу, ожидая, что он будет делать это прямо с того места, где сейчас сидел, то есть с противоположного сектора большого овального стола, но он почему-то встал и быстро подошел ко мне. Мы никогда с ним не оказывались так близко друг к другу, и то, что я сидел, а он стоял чуть позади меня, тоже было впервые. Сейчас мы были с ним почти на одном уровне, он лишь совсем немного выше, мне даже показалось, что я чувствую щекой его дыхание. Стало неловко, жарко, душно, я отодвинулся, намереваясь предложить ему сесть рядом, но не успел, - он сделал то, чего я от него никак не ожидал. Нагнулся надо мной, на миг коснувшись моего лица волнистым завитком волос и, взяв лежавший на столе файл презентации, перелистал страницы... - Вот здесь, и здесь, - найдя нужное место, он постучал по файлу средним пальцем, - откуда эти данные? Они реальны? - Вы сомневаетесь в достоверности приведенных цифр? - от возмущения я резко дернул рукой за листы и они мягко соскользнули на пол. Мы одновременно потянулись, чтобы поднять их, он наклонился, а я резко развернулся вместе с креслом... Моя ладонь накрыла его маленькую теплую руку, и время вроде бы остановилось, рухнув на нас неизведанной никем вечностью... Мы близко посмотрели друг другу в глаза, и мне почудилась растерянность в его расширившихся изумленных зрачках, а сам я утонул в них, словно в бездонном омуте, не делая попыток выбраться на белый свет... Но волшебство длилось недолго, бег времени возобновился, и в черные глаза вернулись прежний ледяной блеск и равнодушие... - Простите, - буркнул я, отдергивая руку, - я был неосторожен. Пожалуйста, присядьте, господин директор, я соберу бумаги... Что же касается вашего вопроса, все данные скрупулезно собраны моими сотрудниками в наших фирменных магазинах, и у меня нет оснований сомневаться в их подлинности. - Я не хотел обидеть вас, Моррисон, - непривычно мягко сказал он, делая шаг к двери, - но должен был удостовериться, что все в порядке. Этот проект для меня чрезвычайно важен, и потому я рад, что мы работали над ним именно с вами... Он вышел и оставил меня в полной растерянности. Как понимать его последние слова? Он наконец-то поощрил меня, признав достойным занимаемой должности? *** Я поприветствовал Миланга Олена у выхода на посадку, невольно бросив взгляд за его спину, - где остальные члены нашей группы? Где менеджеры, секретарь, обслуга? Не может быть, чтобы летели мы вдвоем? - Сотрудники уже на месте, они уехали вчера, чтобы заранее все подготовить, - чуть усмехнулся он, отвечая на мой незаданный вопрос. - В чем дело, Моррисон? Вам настолько неприятно мое общество? - Нет, что вы, господин директор, - я начинал на себя злиться. Это уже не смешно, Дэйм, соберись! Мы не друзья и даже не приятели, и это деловая поездка, а не романтический круиз, так почему я весь на взводе? - Я просто этого не знал. - Ну что ж, прошу, уже посадку объявили, - он указал рукой вперед, и я пошел за ним, вдруг ясно представив, как необычно выглядим со стороны мы двое: один верзила, возвышающийся над толпой, второй напоминающий подростка. Среди людей такая разница не слишком бросается в глаза, но вот когда мы будем с ним идти где-то вдвоем, мне надо помнить об этом и соблюдать определенную дистанцию, иначе любопытные прохожие будут на нас глазеть, и вряд ли Олену это понравится, с его амбициозным характером. Я не любил самолеты, хотя по долгу службы летать мне приходилось часто. Как дополнение к некоторому общему дискомфорту во время перелетов, мне никогда не везло на попутчиков: рядом оказывался или какой-нибудь нервный человек, страдающий фобией высоты и замкнутого пространства, или озабоченная дамочка, упрямо пытающаяся меня соблазнить, либо слишком словоохотливая старушка, - все эти люди утомляли меня, вызывая досаду. Я закрывал глаза и делал вид, что сплю или втыкал наушники и слушал музыку, иной раз, если было очень надо, просматривал взятые с собой служебные документы. Сейчас, предчувствуя соседство с Оленом, мучительно раздумывал, как мне себя вести. Какой он в неформальной обстановке? Я человек общительный, способный поддержать беседу на любые темы, но с ним мы прежде ни о чем таком не говорили, только о работе. Внутри у входа нас любезно встретила юная бортпроводница и повела мимо общего салона по лестнице наверх. - Нам в первый класс, - заметив мой недоуменный взгляд, счел нужным пояснить господин Олен. - Нет, я не сноб и мог бы обойтись обычным местом, но билеты заказывал Президент. Должно быть, его секретарь действовал по привычной схеме. Располагайтесь, Моррисон, вот ваше место. Напитки и закуски на центральном столике, а рядом с креслом есть десерт. Я был довольно состоятельным человеком, однако никогда не позволял себе таких излишеств, как первый класс, поэтому теперь с изрядной долей любопытства оглядывал шикарную обстановку этого сравнительно небольшого салона для избранных. Большие мягкие кресла вдоль иллюминаторов, все одиночные для большего удобства важных пассажиров, дорогая кожа, приятный для глаза интерьер в бежевых тонах. Бутылки изысканных вин многолетней выдержки в изящных подставках, букетики цветов, на подлокотниках тарелочки с нарезанными фруктами. Да-с, это высший класс, красиво жить не запретишь... В салоне десять мест, но мы пока одни. Олен сел с левой стороны, мне указал на правую. Отлично, он довольно далеко, здесь не такой проход, как в общем салоне, между рядами кресел можно танцевать. Нет, это точно паранойя... И почему меня так сильно волнуют всякие мелочи? Я никогда не пасовал перед начальством, отлично зная себе цену. Серьезный человек и грамотный специалист, что же касается моей личной жизни, так до нее я никого не допущу, и нечего об этом думать. О, нет, я что же, продолжаю думать об этом мелком дьяволенке с такой абсурдной точки зрения? Оставь, Дэйм, не сходи с ума, уж если проницательная дама Фунаи твердо убеждена в его абсолютно нормальной ориентации, тебе и вовсе не резон сомневаться. Да и подумай, разве можно вообразить эту заразу, тощего тигренка в роли своего партнера? Абсурд, сплошной абсурд! Такое в голову может прийти лишь в случае серьезного душевного расстройства. А если с ним и номер на двоих делить?... Да нет же, это форменная глупость! Хоть он и уверяет, что не сноб, но разве снизойдет до компании с каким-то подчиненным? Нет, это издевательство сплошное, я за перелет с ума сойду, мне будто шило вставили в одно место, я ерзал и вертелся, не находя удобной позы. В конце концов решил, что лучший выход, - притвориться спящим, тогда и время быстро пролетит. Глаза открою - мы уже на месте! - Скажите, Моррисон, что вы думаете о господине Илори? - Вот же гаденыш, даже с мыслями собраться не дает! - Я мало знаю наших постоянных покупателей, так что пока летим, восполните мне этот пробел. - Да, разумеется, господин генеральный, - покорно согласился я, - скажите, что вас интересует, чтобы я мог изложить все кратко и по существу. В отчете все изложено о сроках и количестве поставок. Вам нужно что-то кроме деловой стороны, я правильно вас понял? - Ну, в целом да, меня интересует Илори, как человек. Характер, окружение, привычки, что-то в этом роде. Вы же встречались с ним, имели личные контакты? Да, кстати, Моррисон, мы же сейчас не в офисе, так что прошу вас, обойдемся без формальностей, зовите меня просто Олен, тем более, я младше вас. Вам сколько? Тридцать? - Тридцать два ( Что? "Олен?" Ну уж нет!)... - Мне двадцать девять, а последние двенадцать прожил за границей. Боюсь, что даже говорю с акцентом, словно иностранец. Домой почти не приезжал, раза четыре, может, пять, и то совсем ненадолго. Отвык и от страны, и от... многого другого. А адаптироваться надо, так что вы должны помочь мне... Дэйм... Я вылупил глаза, не ожидав от вредины подобных откровений. - Конечно, господин... Миланг, у нас накоплен солидный опыт работы с клиентами. Я расскажу вам обо всем, что вас интересует. Все время перелета я говорил, он слушал, задавал вопросы. Мы прерывались только несколько раз, когда бортпроводница поднималась в салон, чтобы любезно предложить обед или узнать о пожеланиях пассажиров. Девица не сводила с меня глаз. Нет, эта вышколенная служащая, конечно же, не позволяла себе ничего лишнего, но ее ненавязчивое желание обратить на себя мое внимание, пусть и в строгих рамках, дозволенных служебными обязанностями, не укрылось от глаз моего ехидного внимательного спутника. - А вы у женщин пользуетесь спросом, Дэйм, - с иронией в голосе объявил он, когда дама вышла. - Наша бортпроводница явно положила на вас глаз! Так возле вас вьюном и вьется. Вы не стесняйтесь, я могу и отвернуться! Вот же зараза мелкая, прибил бы... или, что вернее, нежно обнял, зарывшись носом в пышную каштановую гриву. Черт, что бы я ни делал, как ни отвлекался, он все же действует на меня, как красная тряпка на быка. Вот же какой феномен, ну ничем его не объяснить! Как мы выбираем среди окружающих людей тех, кто нам симпатичен, кто не очень? И почему мне так упорно не везет? Зачем я думаю об этом парне, который не подходит мне ни по каким параметрам, - ни по ориентации, ни по социальному положению? Тупик, а я упорно продолжаю думать о том, о чем совсем не нужно... - Благодарю вас за любезность, господин Миланг, но на работе не флиртую, - я постарался это высказать шутливо, но на душе осталось беспокойство. Плеснул в бокал немного красного вина и залпом выпил. Подействовало как-то очень быстро, я осмелел и посмотрел на Олена почти открыто... Когда я на него взглянул, он на меня уже смотрел. Я вздрогнул и застыл, не в силах оторваться от него, совсем не понимая, почему он смотрит? Его глаза, красивое лицо, едва заметная улыбка на изумительно очерченных чувственных губах... Я словно в первый раз его увидел и заново прочувствовал все то, что недоступно мне, ни сей момент, ни завтра, никогда... Мне показалось, или им сейчас владели те же чувства, что и мной? Немного сожаления, чуть-чуть досады, все остальное - чистая романтика и грусть от осознания ошибки злой судьбы? - Прошу вас пристегнуть ремни, - в салоне объявилась проводница, - снижаемся, уважаемые господа пассажиры. Момент таинственного волшебства исчез, и мы вернулись в будни...