Меняя историю: Оставаясь собой

Вынырнув из своих мыслей, Вика быстро побежала наверх. Я же в недоумении смотрела ей вслед и пыталась произнести хоть слово, но выходило плохо. И поэтому в растерянности лишь открывала и закрывала рот. «Что? Чего это она так заспешила? И вообще, какого хрена, меня одну здесь оставила?» - мысли сменяли одна другую. Но немного успокоившись и взяв себя в руки, я обратила внимание на остальных оставшихся в комнате. Малик стоял за своей стойкой, и устало тёр виски, Кадар же напряжённо застыл. Все молчали, но с каждой секундой это молчание становилось всё напряжённее. Первым эту тишину нарушил глава бюро. Даи, громко цыкнув, стал ходить туда-сюда и что-то негромко бормотать себе под нос. От этого его поведения младший ассасин напрягся ещё сильнее, что в свою очередь заставляло нервничать и меня. Я инстинктивно отступила на шаг назад и сделала это именно в тот момент, когда старший Аль-Саиф заговорил. Хотя, говорил, это мягко сказано. Ассасин сначала что-то неразборчиво шипел, а после и вовсе закричал на своём родном арабском. И если сначала я решила, что он выговаривает это мне, то позже, когда Малик повернулся к нам лицом, я поняла, что вся эта тирада предназначалась его брату. Переведя взгляд на Кадара, стиснувшего руки в кулаки и не смевшего вставить и слова в исповедь старшего брата, у меня появилось какое-то странное и необоснованное чувство вины и несправедливости. И если бы кто-нибудь спросил меня почему, я бы не ответила. Мне вдруг показалось, что этого парня сейчас отчитывают за что-то, чего он не делал. Поэтому и захотелось разобраться из-за чего весь сыр-бор. - Так, остановись, пожалуйста, - попросила я даи. – Может мне хоть кто-нибудь объяснить, что здесь происходит? - переводила взгляд с одного на другого. Глава бюро замолчал, а его брат удивлённо и немного настороженно посмотрел в мою сторону. - Катари, - начал он, - не надо. Всё хорошо. Но я не желала слушать такую откровенную ложь. Моё беспокойство росло всё больше и больше с каждым словом. Неожиданно, меня стала раздражать вся ситуация в целом. - Нет, не хорошо, Кадар! – отрезала я, указывая рукой на Малика. – Я может, и не понимаю вашего языка, но даже мне ясно, что он за что-то тебя отчитывает… или предупреждает. В любом случае, если это что-то опасное или хоть коим образом нас касается, я бы предпочла это узнать! Он попытался возразить: - Я понимать твоя тревога. Но это не надо. Вы безопасно. - Тогда в чём дело? – Он не отвечает. Зато ответ даёт старший Аль-Саиф: - Дело в том, что он не выполнил то, что я просил. Сам факт того, что старший ассасин вступил с нами в беседу, был странным. Но всё же я не удержалась: - И… это всё? Весь этот бедлам из-за этого?! - Катари… - попытался вставить слово Кадар, но был перебит братом: - Тебе лучше бы послушаться его и не лезть, - он вышел из-за стойки и подошёл к нам. – Или тебе интересно? Чего греха таить, водилось и такое – любопытство. Однако в это конкретное мгновение меня больше интересовало его приближение. Хотя скорее больше нервировало. - Брат, не стоит… - У тебя нет права голоса, Кадар! – урезонил юношу ассасин. – Я поручил тебе простейшее задание, чтобы он ничего не узнал. Но ты не справился с ним! Младший ассасин пристыжено опустил глаза. - Кто ничего не должен был узнать? – встряла я, непонятливо смотря в сторону младшего Аль-Саифа. Малик вздохнул. - Он вам ничего не рассказал, так? – спросил он и, дождавшись моего кивка, продолжил: - Это о ваших тренировках. - Что о них? Глава бюро перевёл на меня потяжелевший взгляд. - Я их запретил, - прозвучал грозный ответ. - Что? – еле слышно сорвалось с моих губ. - Я запретил их. Кто в своём уме позволит пленным наращивать и восстанавливать мощь? Узнай об этом Альтаир, и вы никогда отсюда не уйдёте. По крайней мере, живыми. - Но тогда почему… - Однако, - нетерпящим перебивания тоном, продолжил даи, - Кадар настоял на их проведении. Он сказал, что дал вам слово. И поэтому, и только поэтому я позволил брату вас тренировать. И то с двумя условиями: во-первых, он должен мне рассказывать обо всех ваших умениях и продвижениях, во-вторых, он должен был следить за тем, чтобы Альтаир об этом ничего не узнал. Но он не справился с этим условием. - Почему это сразу - не справился?! - встала я на защиту нашего тренера. – Мы просто пришли все вместе. Это можно объяснить… да даже той же слежкой! Мол, мы вышли пройтись, а он нас сопровождал, чтобы мы не сбежали. - Сработало бы, если бы он не велел вам не покидать бюро! – парировал араб. Ответить на это было нечего, и я переключилась на Кадара: - Почему ты нам не сказал? Мы бы поняли ситуацию и не стали бы докучать. Зачем тогда ты… - я устало прерываюсь, перескакивая с мысли на мысль, - В таком случае ты мог не давать нам слово. Либо попросту же его нарушить, мы бы поняли. На эти мои слова Малик вскинулся, словно коршун, и зло пророкотал: – Это исключено. Если бы он так поступил, то больше не имел бы права называться мужчиной. Я непонятно передёрнула плечами. Эта тема его явно зацепила. - Хотя, откуда вам это знать. Судя по всему, для вас, - несколько брезгливо обсмотрев меня с ног до головы, произнёс араб, - для вашего народа это, вероятно, ничего не значит, но для нас это важно. Последний взгляд, которым он наградил меня, буквально пригвоздил к полу. И хоть я понимала, что, скорее всего, задела очень щепетильную для этих людей тему, было очень обидно. «Вот так взять и унизить, это ж надо!» - уже злилась я. - Я не хотела вас оскорблять и попрошу не делать этого и в нашем отношении, - ощетинилась я в ответ на обвинение, чем взбесила Малика ещё больше. - Уж больно ты дерзкая стала, - прошипел он, схватив меня за плечо и придвинув к себе вплотную, - Если уж вам дозволено тренироваться, так тренируйся! И лучше бы тебе это делать хорошо, если не хочешь, чтобы То, что произошло, не случилось вновь. Последние его слова звучали явной угрозой и поэтому, едва он произнёс их, я уже не просто дрожала, меня откровенно трясло как в лихорадке. Даи, видимо, не ожидал подобной реакции и немного ослабил хватку. Едва я это почувствовала, вырваться труда не составило. Отскочив от старшего Аль-Саифа и сделав всего несколько шагов, я стала оседать. Но чьи-то сильные руки подхватили меня и не дали упасть. Увидев на своей талии мужские кисти, меня бросило в холодный пот. Вырвавшись с криком, я ломанулась было в сторону лестницы, как услышала за спиной шаги. Резко развернувшись, я увидела приближающегося к себе ассасина. - Не походи! – крикнула я, толком не разглядев, кто именно это был. Однако шаг ко мне он проделал. Заметив это, я стала отходить назад и тут же споткнулась о начинающиеся ступеньки. Фигура тем временем всё так же двигалась в мою сторону. Быстро став на ноги, я рванула наверх. Стоило мне только забежать в нашу с подругой комнату, как я замерла прислушиваясь. Но шаги больше не были слышны: меня никто не преследовал. В ту же секунду в голове пронеслась страшная мысль: "Ему ведь ничего не стоит зайти сюда ночью... Здесь же даже двери нет!". Окинув взглядом комнату, я увидела, что Вика спит. "А что, если эта угроза касалась нас обеих?" - промелькнула шальная мысль. "А если он никогда нас не отпустит?!" Перед глазами развернулась представленная картина: мы в кандалах как рабы, исполняющие любую прихоть даи. Абсолютно любую. От подобного воображения руки мои снова затряслись. Да и не только руки. После попыток прогнать образы нас в подчинении, я осознала, что дрожу уже всем телом. Снова. Руки ходили ходуном. «Что, опять?! Сколько можно?! Снова проходить через всю эту нервотрёпку! Не хочу! Это всё он! Это всё его вина! Если бы не он!..». Будучи раздираемой подобными мыслями, дрожь от страха сменилась дрожью от злости. Глаза застилала пелена гнева, руки были сжаты в кулаки так сильно, что побелели костяшки. А зубы были стиснуты так крепко, что мне послышался их скрип. Волны праведной ярости, словно цунами, накатывали из глубин моей души. И впервые, за всю свою жизнь, мне на самом деле, захотелось кого-то убить. Это было похоже на жажду, на нестерпимое желание - видеть, как от твоих рук гаснет чья-то жизнь. Хотя даже не чья-то, а жизнь одного конкретного араба. Картинки со всеми возможными способами его убийства и исходами их проведения мелькали в моём сознании как калейдоскоп: одна другой страшнее и вычурнее. Глаза лихорадочно блуждали по комнате. Ощущения такие словно ты находишься в бреду. Настолько болезненно хотелось лишить Его жизни. "Мне отвратителен сам факт того, что я нахожусь с ним под одной крышей! Я больше не могу это выносить!" - думала я. Предаваясь мстительным планам, я потеряла счёт времени. Осознала я это лишь тогда, когда на коридоре второго этажа хлопнула дверь. Единственная дверь на этом этаже – в комнату Малика. Придя в себя и натыкаясь взглядом на окно, я поняла, что на улице давно стемнело. "Уже ночь..." - отстранённо отметила я. Но это нестерпимое желание никуда не делось. "Значит, Аль-Саиф уже ушёл спать. Как же, как же его можно убить?" – задавалась я нехитрым вопросом. Однако мозг уже выдавал план действий, подстёгиваемый жаждой мести. (Вспоминая об этом сейчас, спустя столько лет, мне становиться не по себе). Я думала и об отравлении, и об удушении, и о том, как подстроить несчастный случай... но последней каплей, повлияющей на моё решение, стал случайно скользнувший взгляд на метательные ножи. Те самые, которые я несколько дней подряд тайком швыряла в дерево. Кадар тогда оставил их мне, мол – ухаживание за оружием часть обучения. «Очень, кстати, Кадар. Очень кстати», - иронично хмыкнув, подумала я. Перехватив один из ножей поудобнее, я стала ждать, когда все заснут. ************************************************ Полная Луна была уже высоко в небе и, будто прокладывая мне путь, светила на пол бюро от моих ног до входа. Страх во мне поутих, а вот злоба нарастала всё больше, наполняя решимостью и верой в правильность моих действий. Ведомая знаками (как мне тогда казалось) судьбы и жаждой крови, я вышла из выделенной нам комнаты и подошла к двери в покои Малика. Сжимая одной рукой нож, второй я тихонько толкнула дверь. Она поддалась, причём слишком легко. Из-за чего я испугалась, что она заскрипит, ибо открылась шире, чем я планировала. Но ничего подобного не произошло. Дверь бесшумно отварилась, что было мне на руку, поэтому я тихо прокралась внутрь комнаты, ступая очень аккуратно и еле слышно дыша. Увидев знакомую обстановку и злополучную кровать, я ожидала, что меня снова скрутит от воспоминаний и отвращения. Однако и тут ничего. Видимо, тогда я была настолько поглощена своим безумным желанием, что просто-напросто не зацикливалась на подобном. Подойдя ближе к ложе, я увидела Малика. Хозяин покоев преспокойно спал, словно ему нечего опасаться. «А вот и напрасно ты защиту ослабил. Хоть это и твоё бюро, но всё же…» - подумала я, кровожадно улыбаясь. Мужчина спал спокойно, лёжа на спине, чем очень удобно открыл мне обзор на его шею. Точно указывая, на незащищённую сонную артерию. «Будто приглашение. Такой соблазн… Грех не воспользоваться!» С этими мыслями я уверенно подняла руку с оружием и стала подносить к коже. Оставалось буквально несколько миллиметров, как меня словно током обдало: «Какого чёрта я творю?!» Вздрогнув, моя ладонь замерла. Я в шоке уставилась на неё, словно это была и не моя конечность вовсе. Да и вообще я словно бы очнулась от морока. И осознание того, как далеко я зашла, поддавшись этим чувствам, заставило подкоситься колени. И лишь какой-то базовый инстинкт самосохранения не дал мне упасть. «Господи, что же я чуть не натворила! Как могла я так далеко зайти! Это не я. Я бы никогда… » - вещал здравый смысл, но был перебит противным голосочком моих самых скверных желаний: «Так уж и никогда?» - ехидно вещал он. – «Ладно, может никогда Так сильно. Но что бы категорически никогда… о нет, это не так. И самое забавное то, что ты это понимаешь». «Признаю, возможно было…» - смирился голос разума, - «… в нашем мире вообще всё сложно. Но то, по крайне мере, были лишь мысли! А сейчас…я…». Рука с ножом стала мелко дрожать. Ведь если подумать: одно движение и прощай страх. «Правильно мыслишь! Не забывай, что он сделал! За одно только это... Он заслужил! Давай! Решайся!» - твердил хитрый голос. «Я не могу... Господи, он же человек... Я не могу! Нет» - в противовес вторил здравый рассудок. И это оказалось решающим словом. Бесшумно убирая нож от горла араба, я также тихо, как и вошла, я покинула его комнату, и еле слышно прикрыв дверь. А позже, лежа в кровати, в которой почему-то не было подруги, я ругала себя: "Бесхребетная слабачка! Вот и будешь терпеть это и дальше!". **************************************************** В ту ночь я так и не заснула. Всю ночь во мне боролось два чувства, два голоса, что решали, как быть. И в итоге один победил. Я была готова раз и навсегда избавиться от страха. Встала я с постели очень рано и то только потому, что в коридоре раздались шаги. Вика же спала как убитая. Наверно потому, что вернулась поздно ночью. Я тогда притворилась спящей, чтобы избежать вопросов. Это сработало, и она просто легла рядом. Шаги тем временем стихли рядом со входом в нашу комнату, будто кто-то хотел войти, но медлил. Схватив один из ножей, которые были спрятаны мной в рюкзаке, я прижалась к стене около прохода. И если бы понадобилось, в случае чего, стала бы отбиваться до последнего. Занавеска зашевелилась и из-за неё вышел Кадар. И очень вовремя. Промедли он секунду, и я бы уже бросилась на него с оружием наготове. Но я вовремя остановилась. Ассасин заметив же, что какого-то не хватает, завертел головой и лишь тогда заметил меня. С ножом наперевес. Видимо, поняв это по-своему, он поднял руки с открытыми ладонями на уровень лица, в жесте безоружности и мирных намерений. И произнёс: - Я не вредить, - немного замявшись, он добавил: - Я говорил, что не обижу. Я обещал, - правильно выговаривал араб, смотря на меня в упор. - Я знаю, - тут же ответила шёпотом (Вика ещё спала). – Я думала это твой брат. Аль-Саиф застыл, невольно потупив взгляд. - Вчера – прости. Ты быть права, но и брат правый. Я не мочь ничего сделать, - тоже шёпотом ответил он мне, подходя ближе. - Всё хорошо, - поспешила я с ответом. «Мне лучше не говорить и не думать о Малике сейчас, иначе он что-нибудь заподозрит». Попутно я отметила, что Кадар подошёл почти вплотную. И что самое странное, меня это ни капельки не пугало или сковывало. И, кажись, юноша тоже это заметил – ибо, схватив меня за руки и, снова всматриваясь в мои глаза, он спросил: - Уверена? - Уверена, - с тихим вздохом проговорила я. И едва он меня отпустил, как стал серьёзным. - Я уйти на день, может несколько. Но вернуться, - сказал он и, развернувшись, стал уходить, - Я придти это сказать. - Ясно. Что насчёт тренировок? Вика их очень ждёт. Почти на самом выходе он замер на мгновение и, не поворачивая головы, бросил: - Когда вернуться быть. И ушёл. ******************************** Ближе к полудню проснулась Вика, передав ей слова Кадара о том, что он занят, я продолжала заниматься своим делом. А именно с упорством трепетного маньяка чистить и точить ножи. Хорошо, что подруга была слишком занята, валяясь в постели с головной болью от пересыпа, и не видела, чем я занимаюсь. Иначе не избежать мне вопросов, а может и тумаков. «Это место скверно на нас с ней влияет. Но что бы вернуться домой нам нужно сначала выбраться отсюда, а это может стать возможным сегодня». И с этой мрачной решимостью я продолжала с упоением полировать сталь. ************************************* Ночью подруга очень ворочалась, а потом и вовсе куда-то ушла. Что ж мне это было только на руку. Встав с постели и взяв оружие, я опять вышла в коридор и опять зашла в комнату Малика. Однако в этот раз всё было иначе. Даи не спал мирно, лежа на кровати, а тихонько посапывал за своим столом, сидя на, судя по всему, жёстком стуле. Я переживала, что он спит недостаточно крепко, что нежелательно. Однако шли секунды, а ассасин так и не отреагировал на присутствие постороннего в его покоях. Я подошла ближе. Стоя от него на расстоянии меньше вытянутой руки, я заметила, что спит наш араб на своих драгоценных картах. Свеча, стоящая в нескольких сантиметрах от его головы, потухла уже давно. «Значит, давно спит» - мысленно подтвердила я. Однако в этот раз Аль-Саиф находился в крайне неудобном мне положении для удара. Он спал, уткнувшись в сгиб локтя оставшейся правой руки. Что блокировало мне возможность перерезать сонную артерию. Хотя шанс был, если склониться к нему почти вплотную, могло и получиться. Так я и поступила. Так как стол даи стоял параллельно боковой стене, да к тому очень близко к ней и, примыкая к перпендикулярной стенке, обойдя его, я оказалась прямо напротив Малика. Никаких противоречий, никакой дрожи и боязни. Только я, мужчина, спящий напротив и нож в моей руке. Я стала наклоняться, словно зачарованная, наконец открывшейся возможностью… и пропустила момент, когда наклонилась слишком близко. И это стало роковой ошибкой. Едва моё дыхание коснулось его лица, как его веки затрепетали, грозясь открыться. Не дожидаясь полного пробуждения мужчины, я насколько это было возможно тихо и быстро, выбежала из комнаты, не забыв закрыть дверь. Влетев в свою комнату, я мимоходом отметила, что Вика ещё не вернулась. «И хорошо, и плохо» - мелькнула мысль. Снова спрятав в рюкзаке ножи, я залезла на кровать и стала прислушиваться. В комнате напротив, то бишь Малика, явно происходило какое-то шевеление, однако на коридор никто не вышел. Спустя какое-то время даже и эти шорохи стихли. Осознав, что и в этот раз ничего не вышло, от злости я со всей силы пнула подушку и теперь она валялась на полу. «Аргх! Плевать!» - думала я, укладываясь на пустой кровати. – «На всё плевать!» И сама не заметила, как за гневными раздумьями уснула. **************************************** Проснувшись следующим утром, первое, что я увидела, была та самая подушка. Оказалось, что эта Вика, вернувшись ночью подняла её и положила между нами аки стена. Кстати о подруге, она опять же дрыхла почти весь день, иногда просыпаясь, чтобы спросить, что сейчас: утро или вечер. Я также довольно долго провалялась в постели, как-то после вчерашнего мне отчего-то отбило охоту на любые подвиги подобного рода. Лишь во второй половине дня, я выползла на пол и то лишь затем, чтобы отметить в тетради ещё несколько прожитых нами здесь дней. И именно это время выбрал Малик, чтобы зайти к нам. Сказать, что я была в шоке, значит, ничего не сказать. Однако той злобы, что была прежде, я больше не ощущала, по крайней мере, со своей стороны. Будто кто-то щёлкнул переключателем и всё ушло. Аль-Саиф же, тем временем, заметив, что подруга ещё спит шёпотом спросил: - Почему вы не едите? «Чт..» - Что? – непроизвольно вырвалось у меня вслух. - Еда, - напомнил даи. – За ней уже два дня никто не спускался? Я замолчала. Мне было нечего ответить. Ведь как ни странно, несмотря на то, что я большой любитель поесть, я абсолютно забыла про еду. - Так что? Это план какой-то, что ли? – непонимающе интересовался араб. И мне ничего не оставалось, кроме как ответить правду. - Мы забыли, - чуть ли не торжественно произнесла я. Лицо ассасина надо было видеть. Всего за пару секунд его лицо сменило столько выражений, что я даже не подозревала, что он так может. В итоге он лишь устало вздохнул: - Ешьте. Вы должны есть, иначе ослабнете. Я лишь кивнула. Наверно, это выглядело настороженно. Ибо Малик немного подойдя ближе, сел на корточки и чересчур спокойным голосом сказал: - Если это из-за моих слов, сказанных ранее, то я приношу свои извинения. Но назад не возьму. По крайней мере, не все. Была перейдена черта и… - он пустился в путаные объяснения. Да и вообще он казался рассеянным. Уставшим даже. Вкратце, он дал понять, что мы оба виноваты, но из-за это не стоит устраивать голодовку. И поставив передо мной блюдо с едой, что до этого он держал на ладони, удалился. Я же к своему стыду осознала, что жутко проголодалась и тут же стала уплетать свою половину. Было очень вкусно. ******************************** Ночью я не могла заснуть. Что было странно, страшные мысли об убийстве прошли, и я думала, что буду спать как убитая после всего. «Видимо, не только у Вики сбился режим» - невесело подумала я, по привычке тихо вставая. Побродив немного по комнате, маясь от безделья, я вышла в коридор и также, чисто по привычке, взяла с собой ножи. И снова передо мной была дверь. И в этот раз я открыла её, только из чистого любопытства, не неся никакого злого умысла. Зайдя внутрь, я было испугалась, что выбрала не лучшее время для визита, так как в комнате был свет исходящий от медленно догорающей свечи, стоявшей на столе. Я думала, что хозяин комнаты бодрствует, но присмотревшись, поняла, что нет. «Он снова заснул за столом» - констатировала я факт. Пройдя глубже в комнату, я положила ножи рядом с кроватью около целой горки, натасканных арабом перьев. «И зачем они ему здесь?» Сам же даи снова раскинулся на своих картах и негромко сопел. Его измождённое лицо устало хмурилось даже во сне. За этим было так забавно наблюдать. Неожиданно вспомнилась мама, спящая на кухне за столом на своих отчётах. Она тоже ужасно уставала на работе. И отец, укрывающий её пледом или аккуратно будящий. Я ожидала, что от подобных воспоминаний будет грустно, но мне было лишь тепло. «Да и вообще в последнее время я стала всё реже угадывать собственные ощущения». Из окна подул несильный ветерок, заставляя пламя свечи мерцать. Что ни говори, а ночи здесь довольно прохладные. Поэтому глядя на, сбросившего свою накидку рафика, Малика я поддалась влиянию момента и взяв покрывало с кровати, аккуратно укрыла им ассасина и, затушив свечу, направилась к выходу. По пути, подобрав ножи, я цапнула себе и перо. «Как сувенир» - про себя оправдывала я свою клептоманию, выходя из комнаты. Тихонько прикрыв дверь, уже в коридоре я наткнулась на Кадара. Я была рада его видеть, вот только это было, кажется, не взаимно. Младший Аль-Саиф смотрел на меня с выражением культурнейшего шока на лице. Когда до меня наконец дошло почему, я поспешила его успокоить. - Кадар, это не то, что ты подумал, - начала я. Но лицо араба, такое живое, уже успело показать мне и шок, и непонимание, и недоверие, и страх, и гнев. «Мда, а что бы я подумала на его месте? Прихожу домой, а из комнаты брата выходит человек, которые его заслуженно люто ненавидит, да ещё и с оружием в руках…Картина маслом, что тут добавить». Ассасин тем временем лишь кидал то гневные взгляды на меня, то – обеспокоенные и тревожные на дверь. «А вот это уже плохо…» - Кадар, - зову его, он, не поворачивая головы, смотрит на дверь. – Кадар, посмотри на меня. Ноль реакции, фунт презрения. - Кадар! - чуть повышаю голос, видя, что он потянулся к оружию. – Кадар, ты же в состоянии услышать! И понимать! Он жив, слышишь. Недоверчивый и немного заторможенный взгляд на меня. «Хорошо. Процесс пошёл» - Кадар, смотри, - уже мягче обращаюсь к арабу, показывая руки – Видишь? Крови нет. Ни на пере, ни на оружии, ни на одежде. Он лишь медленно моргает, ещё не до конца приходя в себя. - Подойди сюда. Слышишь? Подойди. Ты убедишься сам. – произнесла я, приоткрывая дверь обратно в комнату. Аль-Саиф подходит и заглядывает в комнату с таким видом, словно ожидает там увидеть кровавое месиво. Однако увидев, благодаря зоркому глазу, лишь мерно вздымающуюся спину спящего живого брата, он лишь с силой выдохнул сквозь зубы. Ооо, как меня тогда успокоил этот вдох облегчения, словами не передать. После этого он пролепетал лишь «Прости» и пряча глаза, закрыл дверь в комнату брата, оставаясь со мной на коридоре. - И ты прости, не стоило мне так ходить. Во все оружие. Мне просто не спалось. А это на всякий случай, - объяснила я ситуацию юноше. Умолчав при этом, что буквально вчера собиралась его убить. «Не стоит ему это знать и так, бедняга, ужасно перенервничал». Кадар в ответ кивнул и, поинтересовавшись как у нас дела, бросил: - Завтра утро, я придти. Продолжим тренировки. - Хорошо, - ответила я. Кадар еле заметно улыбнулся и пошел в последнюю оставшуюся комнату на этаже. Я хотела последовать его примеру и пойти к себе, но вспомнила ещё об одном деле. А точнее об одной особе, которой кстати не было в комнате, когда я проснулась. «Она вроде говорила вечером, что выйдет подышать. Может она уснула там на подушках?» - с этими мыслями я спустилась на первый этаж. На подушках её не оказалось. Однако подойдя ближе и выйдя к фонтану, я услышала голоса. Они доносились сверху, со входа в бюро. Один из них я узнала без проблем – он был Викин, а вот второй… Но немного поднапрягши память я поняла, что он принадлежит никому иному как Альтаиру. «Что это они там за светские беседы ведут?» - прислушиваясь к разговору, думала я. При этом пытаясь найти точку, с которой я смогу увидеть хотя бы их силуэты. Такая нашлась. И подняв голову, я увидела этих двоих, сидящих рядом друг с другом и ведущие мирную беседу. Сначала это меня немного напрягло, но видя, как внимательно Ла-Ахад слушал мою подругу, я успокоилась. Понаблюдав за ними ещё немного, хмыкнув, я ушла спать. ************************************ На утро младший Аль-Саиф разбудил нас, как и обещал. Растормошив подругу, я пошла умываться и собираться. Сегодня я решила последовать Викиному примеру и одела свою одежду, вместо той, что тогда дал Кадар и планировала так же лишь накинуть балахон сверху. Натянув штаны и майку, я только диву давалась. «А нас действительно хорошо кормят, раз уж мне снова не надо так туго затягивать ремень, как после той голодовки в первый месяц пребывания здесь», - думала я, оглаживая вновь появившийся, немного округлённый живот: «Ну, хоть скоро шмотки вообще спадать перестанут. Плюс как никак». Впервые за всю свою жизнь я была рада набранным килограммам.