Я буду рядом, пока не затянется эта рана /I'll hold you 'til the hurt is gone

Как только весь бэнд во главе с Адамом появился у входа в парк, их обступили орущие поклонники. Все шло по стандартной схеме и это почему-то не напрягало. Ни вспышки, что освещали все в радиусе пятнадцати метров, рассеивая вечерние сумерки, ни куча рук, пытающихся тебя потрогать, ни даже стоящий поодаль Эванс, который тщетно пытался завести свой чмыхающий Мерседес. Хотя нет. Последний факт даже радовал, потому что этот напыщенный пижон уже минут двадцать не мог привести в чувства свой автомобиль, делая это так громко и отчаянно, что половина собравшихся фанатов уже открыто ржала над бегающим громилой. Адама это тоже не хило забавляло, так как давало темы для новеньких шуток и подколов между исполнителем и поклонниками. Таким образом вокруг музыкантов стоял дикий хохот и иногда даже похрюкивания, издаваемые не совсем трезвыми молодыми людьми. «Интересно, сколько он ещё промучается, пока додумается попросить стоящего возле него водителя вызвать эвакуатор?» — пронеслось у певца в голове и он улыбнулся своим мыслям, машинально расписываясь на листочках и бросая взгляд на «горе-механика». — Адам! Меня зовут Лиззи, – внимание брюнета привлекла девушка лет девятнадцати с приятной внешностью и длинными красными волосами. Он полностью повернулся к улыбающейся красотке и сам расплылся в улыбке. — Лиззи, значит. Хм, мне кажется, тебе больше подойдет Ариэль, –парень принял с хрупких рук фотографию и стал дальше рассматривать эдакое «прекрасное создание». Девушка засмущалась. — Ну, если вам будет так угодно, можете подписать и прозвищем. — Я угадал?! – удивленно воскликнул Ламберт, чуть не хлопая в ладоши. Она кивнула и опустила глаза. Похоже, это имя каким-то образом обидело фанатку и Адам поспешил загладить ситуацию, как только это понял. — Прости, Лиззи, я просто ляпнул первую же ассоциацию, пришедшую мне в голову при виде тебя. Вот почему из-за своего длинного языка он всегда попадает в просак? И причем это уже стало чуть ли не ежедневной традицией, блин. — Вы подумали, что я обиделась? – отозвалась девушка, пытаясь спрятать в глазах досаду. – Нет, что вы! Все в порядке, просто меня так каждый день называют и я от этого порядком устала. У меня ведь и свое имя есть. Она поджала губы и уже собралась напомнить об авторгафе, как Адам, совершенно по-собственнически, сгреб ее в объятия и прислонился губами к ее аккуратному ушку, чтобы прошептать: — Меня когда-то называли «Lamb», очень обидно, знаешь ли, но это не помешало мне одеваться и вести себя так, как я хочу. Только это секрет, тшш, – он прислонил палец к губам и этим жестом заслужил полное прощение, увидев улыбку на лице прекрасной сказочной принцессы. Хрипло смеясь, парень приготовился поставить полную подпись на фотокарточке, но помедлил, засмотревшись на изображение. Там был запечатлен один из их первых концертов, когда он только начинал. Куча блесток, перьев и безумные костюмы создали атмосферу пафоса и привилегий, а на первом плане… Возле него самого, поющего во всю мощь, прислонившись спиной, стоял блондин и с большим, явным удовольствием играл на дорогущей гитаре. В голове моментально пронесся тот концерт. Все, все до последнего движения и ноты выжглось в его памяти, как самое сокровенное из той, прошлой жизни. По телу пронеслись тысячи импульсов, что возвратили назад в то состояние эйфории и безудержного желания. Адам сильно моргнул, до разноцветных кругов перед глазами, чтобы вернуться в реальность. Это помогло и, покрутив ручку в спотевшей ладони, певец все-таки поставил свой автограф. Заставив себя улыбнуться во все тридцать два зуба, он отдал фото. Здравый смысл ему кричал, что нужно оставить все вопросы при себе, ибо и так уже много лишнего наговорил. Но Белый Свет уже давно не видел, чтобы чертеныш Ламберт действовал по правилам этикета или хотя бы мог соизволить своему больному интересу вовремя остановиться. Поэтому с его губ таки сорвался один вопрос. Хотя ему больше и не надо. Ответ на него должен был поведать ему все, чего так страсно жаждет его душа. — А почему именно эта фотография? — Потому что здесь вы такой, какой есть на самом деле и окруженный теми людьми, которых мы любим так же сильно, как и вас, – девушка прижала к себе выстраданное фото и смешалась с толпой, явно желая побыстрее удалиться. *** Пофотографировавшись еще минут двадцать, музыкальный директор с большим трудом собрал всех музыкантов в кучу и почти силой затолкал в два больших внедорожника. За тонированными окнами еще были видны вспышки фотоаппаратов, но они уже не так резали глаза, как под конец общения с фанатами. Да, утром будет больно смотреть на свет, но это еще не самое страшное, что ждет их с первыми лучами солнца. Брайан откупорил бутылку шампанского, попутно облил Эшли и Адама на резком повороте и пустил ее по кругу. Это было начало самой что ни на есть жесткой пьянки. Адам уселся по-удобнее и уставился на друга. У Лондона есть только два образа окончания концерта: или все по домам, или – пить до посинения. При первом варианте машины развозили всех домой, баиньки, при втором же, этот «самый желанный гость в любом клубе города» начинает распивать спиртное еще в авто. Как правило, после таких попоек живыми на утро остаются только Айзек и Эшли, что неудивительно. Барабанщик, спасибо своей физиологии, на утро просто напросто не испытывает такого чувства, как похмелье, а Эшли – это девочка-сюрприз, так как может перепить даже Карпентера. Короче, эти двое друг друга стоят. Чего же не скажешь о других. Адам надеялся, что хоть сегодня нормально выспится, а нет, за него уже, как всегда, все решили. Он, конечно, мог бы сейчас плюнуть на все и уехать домой, но потом его несколько дней будут доставать вопросами о самочувствии, словно певец может пропустить пьянку только в другом измерении, а это невозможно. Завершив этот мыслительный процесс, Адам принял бутылку игристого, которая уже успела дойти и до него, и, произнеся что-то типа «За вас!», сделал два больших глотка. Вечер обещал быть веселым.