Мы не ангелы

– Ах, ты такой откровенный. – Это ты, Зойсайт? Почему ты здесь? – Чрезмерная откровенность тебя погубит. – Убирайся! Проклятый. Я ненавижу тебя. О, как же сильно я ненавижу тебя! Больше всех на свете. Твои длинные патлы, и твои погоны. И твою манеру говорить, и ходить, и стоять. И твой особняк ненавижу. И машину твою ненавижу. Но больше всего я ненавижу самого тебя. За то, что ты существуешь, и за то, что я не могу это остановить. Я слышу тихий скрип плохо смазанной двери – это ты ее открываешь. Здесь очень темно и совсем ничего не видно. Наконец-то настала ночь. Я так долго ждал, когда же она придет: весь этот день и несколько предыдущих. Ночь – это все, что мы можем себе позволить. Никто не увидит. Никто не узнает. Никогда. Ты подходишь совсем близко – я чувствую, как вздымается твоя грудь, чувствую тепло выдыхаемого тобой воздуха. Горячо. Я кладу руку на твою шею – что-то скользкое. – Кровь? – Помада. Кобель. Хотя, какая разница? Твои губы мягкие и просто обжигающие. Ты отрывисто дышишь – я знаю, знаю, что тебе это нравится так же, как и мне. Дико нравится. А еще я знаю, что завтра снова буду язвить тебе, а ты – грубо отвечать. И все пойдет по новой. Мы твари, Нефрит. Мы темные твари – верховные демоны Королевства. Мы ненавидим друг друга, мы собачимся, предаем, подставляем. Мы – враги. И я знаю, что это никогда, никогда не изменится. Но здесь и сейчас, в этом темном месте, целуй меня снова и снова. Здесь никто не увидит. Никто не узнает. Никогда. Здесь мы можем сорвать свои маски. Хотя бы ненадолго. Я ненавижу твои патлы, и плечи с погонами ненавижу. И твою манеру говорить. И ходить, и стоять. Я ненавижу тебя за то, что ты существуешь, и за то, что я не могу это остановить. Снимай свой проклятый китель, отбрасывай волосы и дай мне прикоснуться к твоей шее. Как сладко. Как же сладко. У тебя шершавые руки – я чувствую их на спине и на пояснице. Ты гладишь меня своими крупными ладонями, зарываешься рукой в мои волосы, кусаешь за ухо, и я дрожу от этого странного, неправильного возбуждения. Становится тяжело дышать. Ты слишком близко, чересчур, недоступно близко. – Я не знаю, зачем я это делаю. – К черту слова. Молчи, Зойсайт. Ты прав – слов не надо. Ты трахаешь меня сзади – как же я люблю это. Гладишь спину, грубо хватаешь за волосы, увеличивая темп, входя глубже, снова и снова. Ты тихо постанываешь и тяжело дышишь. Так же тяжело, как и я. – Приласкай меня, приласкай! – шепчу я на выдохе, и твоя рука тут же ложится на мой член. Ты ритмично двигаешься, все еще вдалбливаясь в меня. Ты гладишь меня, а я прикусываю губу, чтоб не закричать. Никто не должен этого увидеть. Никто не должен узнать. Никогда. Узнать то, что я взлетаю под небеса и вижу звезды. – Это оказалось сложнее, чем ты думал. Если хочешь, я помогу тебе. Когда два человека помогают друг другу, они могут многого добиться. Верно, королева Погибель? – Согласна. Нефрит, почему бы тебе не послушаться Зойсайта? – Никогда! Никогда ты не примешь мою помощь. А я никогда я не буду помогать тебе, проклятый. Ни за что в мире. Я ненавижу тебя. О, как же сильно я ненавижу тебя! Больше всех на свете. Ты снова приходишь ночью. Ты снова ласкаешь мое тело, а я снова отвечаю на твои ласки. Я ненавижу тебя за то, что ты существуешь, и за то, что я не могу это остановить. Но я опять отвечаю тебе, не в силах одержать над собой верх. – Ты предаешь своего любимого. – Я тварь. Меня нельзя любить. И доверять нельзя. Я касаюсь губами твоего члена – и ты громко стонешь, опять зарываешься рукой в мои волосы, откидываешься на подушки. Я беру его глубже, как можно глубже, чтоб аж слезы на глазах выступили. Я знаю, что тебе это нравится так же, как и мне. Дико нравится. Я ненавижу тебя. О, как же сильно я ненавижу тебя! – Вижу, ты уверен в себе. – Не твое дело. – На этот раз все идет по плану? – Пока по плану. Не волнуйся. Ты отпиваешь коньяк из стакана, блаженно прикрываешь глаза. Здесь влажный воздух и деревья теряют свои очертания в тумане. Здесь нас никто не увидит. Никто не узнает. Никогда. – Нефрит, чего бы ты хотел больше всего в жизни? – Я хотел бы полюбить кого-то и взлететь под небеса. Ты опускаешь стакан на столик и подходишь к перилам. На тебе сегодня нет кителя – только лишь тонкая, расстегнутая рубашка. Ты всматриваешься вдаль, будто пытаешься разглядеть что-то в белом, вязком тумане. Я хотел бы поцеловать твои губы, но нет. Я никогда этого не сделаю. Целуют любимых, а я ненавижу тебя. Больше всех на свете ненавижу. – Какой же он идиот. Влюбился в эту девчонку. – Зойсайт, это правда? – Да, мои дорогие. Похоже, что правда. – Какой дурак. Может, нападем на него? – Не будем торопиться. Ты слишком долго находишься в той комнате. Я стою на чужой крыше и жду, когда же ты выйдешь. Ты идиот, Нефрит. Ты абсолютный идиот. Ты влюбился, как мальчишка влюбился в эту глупую, ничтожную малолетку. Она ничего не может дать тебе – ты же сам знаешь это. На что ты надеешься? Такие, как мы, не имеют права любить. И, если надо, я докажу тебе это. Я украду эту мерзкую девчонку, я буду ее пытать, я буду требовать от тебя Черный кристалл и внимания. Твоего внимания. Я ненавижу тебя. О, как же сильно я ненавижу тебя! Больше всех на свете. Твои длинные патлы, и твои погоны. И твою манеру говорить, и ходить, и стоять. Смотри же на меня, оцени мою ненависть. Мою ненависть, а не влюбленность этой девчонки. – Спасибо за Черный кристалл. Уверен, что Нефрит доволен, он ведь умирает на руках своей возлюбленной. – Ты – тварь! Да, я тварь. А на что ты надеялся? Я такая же тварь, как и ты. Мы связаны с тобой узами нашей сильной, всепоглощающей и бессмертной ненависти. Мы же так давно ненавидим друг друга – слишком давно даже для таких, как мы. Нас ничто не может спасти. Чего же ты хотел? Ты хотел полюбить эту девочку и очистить свою душу? Ты хотел взлететь с ней под небеса? Идиот. Тебе не снять серый китель демона и не одеть белый, чистый фрак, потому что я ненавижу тебя. Больше всех на свете. Твои длинные патлы, и твои погоны. И твою манеру говорить, и ходить, и стоять. Но больше всего я ненавижу самого тебя. За то, что ты существуешь, и за то, что я наконец-то смог это остановить. Ты – такая же тварь, как и я. А твари не ходят в белом. Я плачу, как ненормальный. Никто не должен этого увидеть. Никто не должен узнать. Никогда. Ты умер – я наконец-то убил тебя. Тебя больше нет, и не будет никогда. Я счастлив, счастлив настолько, что аж слезы на глазах выступили. Выступили и текут ручьями. Я снова слышу тихий скрип плохо смазанной двери – но это не ты ее открываешь. – Зойсайт, где ты был? – Я достал Черный кристалл. – Молодец. Теперь ты займешь место Нефрита. – Да, учитель. Я незаметно вытираю слезы, прижимаюсь к его широкой груди и улыбаюсь. Ну и что с того, что я пробрался к новой должности по трупам? Что с того, что мне становится мерзко от этого? Кунсайт – мой купол. Он защитит меня от всего и от всех. Я ненавижу тебя, а вот его я люблю, очень сильно люблю. Не так, как ты любил эту малолетку, а намного сильнее. И что с того, что мы никогда не взлетим под небеса? И что с того, что нам закрыта туда дорога? Зачем нам летать? Мы же не ангелы, Нефрит. Тысячу лет назад были ими, но утратили все. Мы утратили все там, на пожаре, в Серебряном Тысячелетии. Теперь мы темные твари – верховные демоны Королевства. Мы никогда, никогда не взлетим больше. Ни я, ни ты. Твари летать не могут. 8-11-2014