Призраки прошлого

Кто бы смог объяснить тебе, как это произошло, Листвичка? Кто бы смог удовлетворить твоё любопытство в этом вопросе? Ты привыкла быть тенью в своём же собственном племени, не решаться выйти на свет, ждать ухода утренних патрулей, чтобы покинуть палатку. Это стало твоим образом жизни с той самой поры, как правда вышла на свет, и налитым кровью незарубцевавшимся ожогом осталось в сердце клеймо предательницы. Плохая дочь, неважная мать, легкомысленная целительница. Все эти слова, все эти слухи и сплетни легли на твои плечи, и ты тащила их на себе, не желая сбрасывать. Это было твоим грузом, твоей виной – и обвиняющие взгляды, и усталое тусклое тепло сестры под боком долгими студёными ночами Голых Деревьев, когда не было никого, кто захотел бы лечь рядом с двумя предательницами. И оно – молчание. Всеобъемлющее, властвующее, не терпящее оговорок. Оно налипало на твою шерсть, оно тянуло тебя ко дну, но ты привыкла не бороться. Ты принимала его как должное, ведь знала, что молчат лишь с тобой, не о тебе. Ты была частью племени, пусть рудиментной, но своей. Ты была. Когда же обнаружилось, что тебя нет? Когда стихли пересуды за твоей спиной. Когда Белка сгорбилась ещё больше, и в рыжей шерсти впервые так пугающе белым пятном проглянула седина. Когда у Огнезвёзда странно блеснули глаза в один из поздних дней Листопада, а Песчаная Буря горько вздохнула что-то себе под нос. Ты умерла. Ты и сама не поняла когда. Проснулась – а никто уже не видит, нет шёпота за спиной. Белка плачет-воет в моховую подстилку, а рядом неуклюже застыл Воробей – хочет помочь, но как и зачем – не знает. Да, безо всякого сомненья ты умерла. Но на небо не попала. Может, случаем была особым – Звёздное племя не захотело осквернять свою репутацию, а Сумрачный Лес с такими честными и добрыми общих дел не имеет. Ты осталась. В племени, в племенах даже, ведь больше не было для тебя границ. Призраков никто не останавливает. Призраков никто не любит. Призраки – на то они и призраки, видения, смутные. Горечь у призраков ли бывает? А у тебя, Листвичка, была. Ты много думала о жизни, о смерти, о котах и кошках. Стыдилась. Всё больше, всё чаще, робко глядя на полубезумного Грача, что-то там нашёптывающего Ласточке – а на деле своему отражению в луже. На Воробья, на лапы его опускающиеся – так малому научиться успел, не всё знает, не всем может помочь. Пытается – кто же станет его винить, что кружится от усталости голова, и эпидемия Зелёного Кашля грозит уничтожить племя, и некому уже закапывать тела. На Белку ты, Листвичка, не смотрела – Белки не было уже сезон, а может больше, а у призраков пустоты внутри быть не должно. Призраки и есть пустота. Призракам не плачется ночами, и не хочется им спросить у звёзд, когда же всё это кончится, когда перестанет в жилах течь чьё-то чужое упрямство, не отпускающее от земли, не дающее взлететь выше облаков и распасться на маленькие частицы. Призраки не слоняются по территориям чужих племён, не гладят ветром по голове своих таких взрослых уже маленьких сыновей. Ты никогда не была примерной матерью. Не смогла ты своим детям дать заботу и тепло – то, в чём нуждаются так отчаянно все от мала до велика на этой большой земле. Теперь могла лишь наблюдать, как рушится на глазах то, что звалось когда-то гордо «Грозовое племя», и сглатывать болезненно тугой ком в горле. Слишком нелегко давалась тебе битва со своими кошмарами. До этой ночи. До этого сна с забавной суетливой барсучихой, зовущей в далёкую даль, в то место, где будешь нужна и понятна, и прощена. Ты позволяла себя звать. Понимала, что не выдержишь долгой пляски на осколках того, что так любила. Ты ведь призрак, да не такой, болезненно-чувствующий. Призрак прошлого, нелепых ошибок, несказанных слов. Так почему бы не начать всё сначала? И снег идёт утром, и поздний Листопад обнимает с боков западным – уже солёным вроде – ветром, и глаза прикрываются, а нос судорожно вдыхает родные, причиняющие почти ощутимую боль, запахи. Будто когтем в живот, и до крови, до вытекающих мыслей, которые уносит дыхание вверх. Смерть предыдущая заканчивается – да и жизнь тоже, давая место новому, неизведанному. Быть ученицей Полночи – честь велика, да и ответственность зашкаливает. Но ничего – справишься, выдюжишь, теряя смысл всех старых знаний, обретая новые – прекрасные, превосходные. Не надо думать, правильно ли это, надо с ветром нестись над промёрзшей землёй, не глядя вниз, ни в коем случае не глядя на пустующий лагерь Грозового племени. Призраки прошлого так не поступают, не уносятся в дальнюю даль от своей неизбывной горечи. Зато так поступаешь ты, Листвичка, ведь ты не только призрак прошлого, воительница-целительница, не знающая собственных сил, безответственная, запутавшаяся – ты ещё и дочь своего отца, и теперь выбираешь свою судьбу, встаёшь на нужную тропу, находишь свой собственный дикий неизведанный лес. Дочерям Огнезвёзда пристало ли плакать? Ты говоришь себе, что ни в коей мере, и смаргиваешь сердито что-то мокрое с глаз. Ложь никогда не была твоим умением, что уж тут попишешь?