Always

После душа я начала неспешно заканчивать собирание вещей в дорогу. У меня не было много одежды, поэтому мой чемодан был маленьким. По-большей части, в нем находилось больше старых воспоминаний, чем материальных предметов. Шкатулка, которую я хотела положить в последнюю очередь, выпадает из моих рук и ударяется об пол. — Господи! — Я охаю и начинаю сразу же ругать себя за неаккуратность, — Дура, дура! Я падаю на пол и сильно ударяюсь коленями, но мне наплевать. Я просто начинаю собирать упавшую шкатулку и предметы из нее. Я не хочу смотреть, но останавливаюсь взглядом на фотографии. Фотография моей мамы. Как же я давно ее не видела. Я соскучилась по ней. Как же мне не хватает материнской любви, совета, понимания. Я одна, и всегда была брошеным "воробушком". Смотрю другие фотографии, где запечатлена я и Калеб на камеру; где изображен размытый Тобиас. — Первым прыгнул Стифф? Неслыханно. — У нее была причина, по которой она оставила их, Лорен, — говорит он. Его голос глубок и громок. — Как тебя зовут? — Хм… — Понятия не имею, почему я колеблюсь. Но «Беатрис» больше не кажется верным. — Подумай об этом, — говорит он со слабой улыбкой на губах. — Потом ты не сможешь выбрать заново. Новое место, новое имя. Я могу стать другой здесь. — Трис, — говорю я уверенно. — Трис, — повторяет Лорен, улыбаясь. — Четыре, объявляй. Парень — Четыре — смотрит через плечо и выкрикивает: — Первый прыгнувший — Трис. Когда мои глаза привыкают к темноте, я замечаю толпу. Она одобрительно приветствует меня, а затем другой человек падает в сетку. Ее падение сопровождается криком. Кристина. Все смеются, но за смехом следуют приветствия. Четыре кладет руку мне на спину и говорит: — Добро пожаловать в Бесстрашие. Меня пробуждает от воспоминаний стук в дверь. Я встаю с пола, положив шкатулку с фотографиями на кровать. — Сейчас подойду! — Кричу я, и успеваю смахнуть слезу перед тем, как открыть дверь. Мне улыбается девушка. Она одета во все белое, и сначала мне кажется, что я снова во фракциях, и передо мной стоит девушка из Искренности. — Здравствуйте! Когда можно будет зайти в освободившийся номер? Но это лишь уборщица гостиницы, которая намекает мне на то, что я уже должна свалить из номера. Я не хотела иметь свой дом в этом чужом для меня городе, в котором я прожила два года. Я не хотела привыкать к этому месту. И не привыкла. — Я вам позвоню, когда буду готова освободить номер, — Отвечаю я той же фальшивой улыбкой, и кивнув, девушка уходит. Я провожаю ее взглядом, не выходя за пределы номера. Грациозная походка, белые вьющиеся локоны, женственность... у меня этого никогда не было. — Поезд А34! А34 - на посадку! Я поднимаюсь со скамейки и беру свой маленький чемодан. В руке зажимаю билет - мой выход в старый новый мир. В Чикаго. Занимаю очередь в проверке билетов. Мой вагон - шестой. Место - четыре. Числа сейчас против меня, и это и злит меня, и веселит. Это же всего лишь просто числа, просто у меня есть ассоциация. Получается, мой вагон - Трис, а место - Тобиас? Нелепо. Просто числа, Трис. Просто обычные, везде повторяющиеся числа. Мое место у окна, и я рада этому. Убираю чемодан на полку, и сажусь. — Поезд А34 начнет свое движение из города N в Чикаго через пятнадцать минут! — Говорит женский звонкий голос. Пятнадцать минут. И я не смогу выйти из этого поезда до того, как мы достигнем Чикаго. Надо ли мне это? Пятнадцать минут, чтобы подумать. Меня ничто не держит здесь, хотя я и пыталась начать новую жизнь. У меня не выходит. Что-то держит меня, и я хочу узнать, что. —...через десять минут! Но почему именно Чикаго? Что меня тянет туда, когда у меня никого не осталось? Можно поехать в другой город, попробовать начать жизнь там. Но при этой мысли я стараюсь представить себе это, но я вижу лишь пустоту, никакого будущего в новом месте. —...пять минут! Может, я просто мазохистка? Меня просто тянет к боли? В конце концов, я и правда хочу узнать, что меня ждет в Чикаго, когда я вернусь туда. Но, мне кажется, меня не ждет там что-то хорошее. — Поезд А34 отъезжает через минуту! Пристегнитесь, пожалуйста! Я вздыхаю и уже полностью готова проводить этот чужой мне город отчужденным взглядом. Достаю из кармана штанов маленькую пластинку с кнопочками, а вслед за ней разведенный надвое провод. — ФУХ! Я вздрагиваю от того, что не сразу заметила девушку, которая плюхается рядом со мной. Она издает столько шума, что я даже как-то обижаюсь на себя - как я не могла увидеть этот ураган энергии сразу? — Видимо, я твоя соседка! — Говорит она. У нее каштановые длинные волосы; она ярко одета, хотя косметики на ее лице - самый минимум. Она намного выше меня, хотя по виду кажется младше. — Я Рэйчел, а тебя как звать? — Она смотрит на меня, и у нее такой взгляд, словно видит меня насквозь; словно разглядывает мою душу. — Т... Беатрис, — Я криво улыбаюсь, и когда Рейчел протягивает мне руку, я скромно пожимаю ее. — Можешь звать меня Рэй. Будем знакомы! Так и началось мое возвращение в Чикаго. Рядом с шумной, энергичной и веселой Рэйчел Арлин, семнадцателетней девчонкой, которая едет в Чикаго за новыми ощущениями и показом своего таланта (она хорошо рисует). На самом деле, я была рада этому знакомству, хотя и была немного раздражена самой Рэй, которая, в конце концов, утихомирилась, и когда я наслаждалась мелодичной спокойной песней, которая звучала через нау...ш... через провода, из которых шел звук, которые должны вставляться в уши, вот. Я смотрела в окно, и тихо себе под нос напевала слова песни. «No blinding light or tunnels to gates of white Just our hands clasped so tight Waiting for the hint of a spark» Порыв ветра раскачивает меня из стороны в сторону. Я задыхаюсь и цепляюсь за ступеньку, теряя равновесие. Холодная рука Четыре хватает меня за бедро, один из пальцев касается оголенного участка кожи прямо под кромкой моей футболки. Он сжимает меня и осторожно подталкивает влево, восстанавливая мое равновесие. Теперь я не могу дышать. Я останавливаюсь, уставишься на свои руки, во рту пересохло. Я чувствую след там, где была его рука, его длинные узкие пальцы. — Ты в порядке? — спрашивает он тихо. — Да, — отвечаю я напряженным голосом. Глаза щиплет, и хоть я не даю слезам выход, я больше не могу себя мучать. Я выдергиваю провода из ушей, и нервно убираю их в карман. Когда я случайно смотрю на Рэй, у меня перехватывает дыхание. Она рисовала. Рисовала меня. — Ох... — Выдыхаю я, потому что не знаю, что еще сказать. — Оу, — Рэйчел отвлекается от рисунка, — Извини, я просто... ты была так красива и задумчива, что я решила нарисовать тебя. Я думала, что ты не будешь против и... — Ох, нет, нет. Это... великолепно, — Я улыбаюсь, и Рэй протягивает мне альбом, чтобы я посмотрела. Я осторожно беру его, словно могу разрушить такую красоту. Девушка на рисунке сидела у корней дерева, под раскидистым мощным дубом. Она смотрела куда-то вдаль, а на ее лицо упало пару прядей волос, но она выглядела еще красивей от этого. Дальше виднелся горизонт. Девушка сидела на холме, и внизу была видна поляна и лес, среди которых были разрушенные здания, но они не портили волшебство рисунка. И где-то там, на поляне, вдалеке - кто-то был. И девушка ждала этого человека. Я перелистнула, и начала разглядывать другие рисунки. Они ничем не уступали этому, и везде чувствовалась загадочность и волшебство. Чувствовалось что-то другое, которое не принадлежало этому миру. — Здорово, — Только и говорю я, и Рэй улыбается, и хлопает в ладоши, как маленький ребенок. — Рада, что тебе понравилось, — Говорит она, когда я отдаю ей альбом. Похоже, на моем лице все время было яркое удивление, потому что Рэй начала немного хихикать. Я соображаю, что у меня открыт рот, и с щелчком захлопываю его. — Все так реагируют, — Машет рукой она, хвастаясь. Я не удивлена этому - такую красоту мало где увидишь. — И ведь это всего лишь за полчаса... — Мямлю я, и Рэй немного грустит. — Меня и хватает только на полчаса. Остальное время мы едем в полной тишине, и я даже успеваю вздремнуть. Я просыпаюсь от резкого толчка, и видя, как Рэйчел слюнявит мое плечо, немного умиляюсь, но бужу ее. — Абррпрявластелинрадужныхединорожекмногоножек! — Вскрикивает она, и я даже не понимаю, что она говорит: никто бы не смог говорить быстрее, чем она. — Мы приехали. Я забираю свои вещи, и уже готовлюсь попрощаться с Рэйчел и пожелать ей удачи, но выяснилось, что мы остановились в одной гостинице, да еще и в соседних номерах. — Ха-ха, это же здорово! Произносит она, проводив в мой номер и пробежав в свой. — Ладно, пойду вещички разбирать, я к тебе зайду! — Чирикает она, и я захлопываю дверь. Возможно, это немножко по-хамски, но я сейчас хочу побыть одна. Я подхожу к окну, который открывает вид на почти весь город Чикаго. Некоторые дома перестроили, и я мало что узнала в моем старом мире. Но запах здесь тот же: такой смешанный, в котором чувствуется свобода и легкое напряжение. Сложно объяснить, хотя, скорее всего, мне просто кажется. Серые дома Отречения теперь не сильно отличаются от других. Теперь по улицам не ходят люди в одежде одного или двух цветов. Это обычный город. Вдалеке, на границе я вижу что-то крупное. Это колесо обозрения. То самое колесо. В горле появляется огромный ком, и мне становится больно его сглатывать. Как же я теперь слаба. Я плюхаюсь в кровать, не разбирая вещей. Я разбита, и я должна немного починить себя. А тишине, в пустоте. Во сне. Рядом с ним. В надежде, что теперь сон изменится. «Love of mine some day you will die But I'll be close behind I'll follow you into the dark»