Сквозь Свет...

Фатьма в это утро была недовольна. Ей хотелось закричать на шехзаде, ударить его… Даже во сне, во сне, он говорит имя этой рыжей змеи. А потом ходит весь день растерянный потому что только ОНА занимает его мысли! Девушка погладила небольшой живот и тяжело вздохнула, пусть Аллах сжалится над ней и сделает так, чтобы Мустафа всегда был рядом, а не думал постоянно об этой рыжеволосой ведьме! Ей было больно, обидно, она знала, что шехзаде грезит Нур, знала, что втайне, он чуть ли не молится на нее и хочет, чтобы она простила его, и они всегда были вместе. Как же ей было больно понимать все это! Она ведь готова ради него на все! В огонь, в воду, а как она хочет подарить ему прекрасного сына. Но он не ценит этого, ему это ненужно, совсем ни к чему, ему нужно, чтобы Нур была рядом. Обо всем этом брюнетка думала, сидя на кровати и смотря на Мустафу, что сидел за столом и просматривал какие-то записи. Он уже давно заметил, что девушка недовольно смотрит на него, но шехзаде был не в том настроении, чтобы спрашивать, что случилось и утешать кого-то, даже несмотря на то, что это его «любимая» наложница, которая ждет от него ребенка. Но в итоге, Мустафе этот проницательный взгляд надоел и поэтому, он холодно посмотрел на Фатьму и спросил: - Что случилось? Девушка вначале промолчала, а затем, вскинув голову, проговорила: - Утром к тебе заходила Нур Султан… - Фатьма, это не то, о чем ты должна думать, - сказал Мустафа, переводя взгляд с наложницы обратно на пергамент, - у нас с Нур Султан был разговор, который касается ее проступка и Малкочоглу Бали-бея. - Незначительный разговор значит, - фыркнула Фатьма и отвернулась, - ясно. - Твоя ревность бессмысленна, и вообще, это мое лично дело с кем и когда я провожу время. Фатьма быстро вытерла слезы и снова погладила живот. Боль новым ударом обрушилась на нее, да ей было очень больно, эта душевная боль была подобна физической. Как же он может так говорить! Раньше Мустафа, до появления Нур во дворце, был такой нежный, ласковый, а сейчас его как будто подменили. - Эта Нур, - с отвращением произнесла Фатьма, - сжигает твою жизнь дотла, скоро она доберется и до тебя самого. Она твой огонь, от которого ты никогда не сможешь спастись! Ты бредишь ей, ты ей одержим, даже во сне ты постоянно говоришь ее имя, ты смотришь на меня с сожалением, с сожалением того, что я не высокая, рыжеволосая девица с белоснежной кожей. Ты вглядываешься в мои черты так внимательно, будто стараешься место моего лица увидеть ее. Она твой яд, рано или поздно она погубит тебя, Мустафа, ты сгоришь в ее пламени по собственной воле, ты порабощен ей! Шехзаде замер, глядя на спину Фатьмы. Он был поражен ее словами до глубины души. Правда, он путался и не мог понять, что именно его поразило: насколько она разглядела его одержимость Нур, или насколько она просто попала в точку, насколько точно описала чувства? Но с другой стороны ему было неприятно, неприятно, что его все равно, что тыкают носом в его слабости. А Нур… да, Нур была его слабостью, он был готов на все ради нее, он был готов умереть за нее и он знал, что эта одержимость губит его. Выход Мустафа видел только один – вернуть ее снова. Сделать своей. Он до сих пор страстно мечтал, чтобы она стала его женой, чтобы он был ее первым и последним мужчиной, чтобы она принадлежала только ему… - Фатьма, ты не в себе, ступай, отдохни. Девушка послушно встала и вышла из покоев, не поклонившись, не взглянув на него. Как только Мустафа остался один, он вышел на балкон. Ему был необходим свежий воздух.

***

Нур сидела на скамейке, держа на руках Джихангира и наслаждалась солнечными лучами, что освещали весь дворцовый сад Топкапы. Про себя, девушка с грустью подумала, что уже совсем скоро заканчивается лето и наступит осень, а дальше зима… Девушка очень не любила эти времена года, потому что приятного в них мало, дожди, которые затем, сменяются снегопадами, благо в Стамбуле снег зимой выпадал не слишком часто, и холод, очень сильный холод. С наступлением холодов в душе поселяется грусть и уныние, по крайней мере, в душе Нур. Девушка смотрела на своих племянников, которые весело играли в догонялки, к ним еще присоединились дети Хатидже: Осман и Хуриджихан. Дети играли весело и беззаботно, хорошо хоть между ними пока нет вражды, и никто из них не задается вопросом, кто же взойдет на престол, кому достанется титул султана. - Ай, ты что творишь! – внезапно взвизгнула Хуриджихан и зло посмотрела на Баязида. – Я же девочка, меня нельзя толкать! - Я случайно, да и вообще, тоже мне девочка, бегаешь вон, быстрее Селима! - Замолчи там! – фыркнул Селим. Михримах, что в это время стояла возле кустов гортензии и вдыхала сладкий аромат цветов, засмеялась. Совсем скоро ей должно было исполниться шестнадцать, Хюррем дико переживала по этому поводу, то и дело говорила, что Сулейман со дня на день решит ее выдать замуж, естественно, своими опасениями она не расстраивала дочь. А Михримах, словно нежный, полевой цветок хорошела все больше и больше, при этом детская смешливость и радость не покидали ее. Разве что иногда, она играла свою роль маленькой госпожи, когда видела пренебрежительное или даже грубое отношение Хатидже или Махидевран к ее матери. Баязид посмотрел на Хуриджихан и лукаво улыбнулся ей. Девочка демонстративно закатила глаза и отвернулась, а про себя шепнула: - Не повезет девушке, что выйдет за него замуж! Нур оставалось только улыбаться, глядя на эту картину. Какие же дети все-таки смешные. Девушка встала со скамейки, чтобы пройтись с Джихангиром. Нур долго гуляла с племянником по саду. Малыш то и дело восторженно вскрикивал и тянул свои ручки к ярким цветам, что росли по краю аллеи. Он внимательно смотрел на птиц, а еще его до дикости пугали пчелы и шмели своим угрожающим жужжанием. - Госпожа! Нур тут же обернулась и увидела Бали-бея, что торопливым шагом направлялся к ней. Малкочоглу поклонился девушке, а затем, внимательно посмотрел на нее. - Я слышал, что вас утром вызывал к себе шехзаде Мустафа, надеюсь он не сильно гневался на вас? Нур почему-то улыбнулась, потому что в глазах Малкочоглу было видно беспокойство. Девушка посильнее прижала к себе Джихангира, который почему-то внезапно потянулся к воину. - Просто разговор, я больше переживала, что вам устроят разнос, - ответила султанша. - Видимо это у нас с вами общее, переживать друг за друга, - усмехнулся Малкочоглу. - Это да, - еще шире улыбнулась Нур. Джихангир снова потянулся к мужчине, девушке пришлось шагнуть вперед. - Джихангира прямо тянет к вам, говорят, что маленькие дети чувствуют хороших людей, - сказала Нур, глядя на племянника, который своими маленькими пальчиками трогал пуговицы на кафтане воина. - Признаться честно, маленьких детей я всегда боялся, - пробормотал Бали-бей, - потому что они всегда казались мне слишком меленьким и хрупкими. Нур засмеялась и посмотрела на высокого, широкоплечего Малкочоглу. Надо же опытный воин, который бывал на войне, видел множество смертей, и славится чуть не по всей Османской империи своей храбростью, боится детей. - Ну, вы тоже когда-то таким были. - Я этого не помню, - немного недовольно проговорил Малкочоглу. - Никто не помнит, а жаль, по-моему это самые счастливые мгновения в жизни, ты только узнаешь этот мир, видишь его во всех красках, при этом не замечаешь ничего плохого и тебя еще не постигают разочарования, - вздохнула Нур. - Всех рано или поздно разочарования настигают. - Даже не буду спорить с вами по этому поводу. Малкочоглу внимательно посмотрел на Нур. Ее длинные волосы были собраны в аккуратный невысокий хвост, рыжие, волнистые пряди разметались по плечам и спине. А платье нежно-розового цвета придавало ей какого-то юного очарования, словно она только что распустившаяся роза, которая еще не успела понять всю жестокость этой трудной жизни. Да, он видел ее именно такой: хрупкой и ранимой девушкой, которая прилагает все усилия, чтобы быть и казаться сильной…

***

Афифе-хатун до жути раздражала Нур, старая женщина тоже еле скрывала неприязнь к девушке когда та, начинала отсчитывать ее. Молодая султанша знала, что Афифе на стороне Махидевран и Хатидже и естественно, она просто не могла относиться к ней со спокойствием. Ее всегда удивляли слова Хюррем по поводу того, что к Афифе надо относится с уважением, чтобы та не вытворяла и на чьей бы стороне она не была, ведь она была кормилицей султана! И вот сейчас, смотря на то, как Афифе о чем-то разговаривает с Махидевран и Хатидже, Нур недовольно скривила лицо, и сильнее прижав Джихангира к себе, направилась к госпожам. - Нур Султан, доброе утро, - сказала Афифе, которая самая первая обратила внимание на девушку. - Вам всем тоже доброе утро, - жеманно улыбнулась Нур и чуть поклонилась. - Джихангир, цветочек мой, - проворковала Хатидже и подойдя к Нур, погладила племянника по голове, - надеюсь, вы хорошо погуляли? - Да, к счастью погода сегодня просто замечательная, - ответила девушка. - Надо тогда тоже выйти и прогуляться, - сказала Махидевран. Внезапно взгляд женщины метнулся в другую строну, лицо ее смягчилось и она улыбнулась, - Мустафа. Нур оставалось только тяжело вздохнуть. Ей хотелось не поворачиваясь, резко рвануть вперед и убежать куда глаза глядят. Второй раз за это утро! Сегодня явно не ее день. Она итак все еще злилась из-за того разговора, по поводу ее прогулки по городу. Конечно Мустафа не сильно гневался, просто сказал, что был бы на его месте султан, он бы устроил девушке разнос и так далее. Но потом сказал, что не гневается на девушку и все в порядке, разве что больше так Нур поступать не должна. При этом он говорил это все с таким непроницаемым и спокойным лицом, что Нур невольно начала злиться. Девушка понимала, что если убежит, то никто даже не удивится, но все равно неприлично как-то получится… «Лучше несколько минут терзаний душевных, чем позориться побегом от Мустафы» - пронеслась мысль в голове у девушки и она натянув улыбку, обернулась к шехзаде. Джихангир, завидев старшего брата, тут же потянулся к нему. Нур уже не стала сопротивляться и поэтому просто позволила шехзаде взять брата на руки. Про себя девушка отметила, что Мустафа был бы замечательным отцом, он так трепетно и ласково относится к Джихангиру, что такие мысли просто не могли не лезть в голову. И он станет, ведь у него беременная наложница… Нур резко отвернулась от Мустафы, теперь было плевать, что кто подумает, смотреть на него она не могла. С ее приездом в Топкапы в груди появилась какая-то тупая боль, которая время от времени дико мучила, Нур понимала, старые раны не зажили, скорее всего, никогда не заживут… Мустафа, держа на руках Джихангира, узнавал у Хатидже как ее дела. - Я слышал, что Осман и Хуриджихан тоже приехали. - Да, они… - Хатидже запнулась и посмотрела на Нур. - Они в саду, - подала голос Нур, - играют с Баязидом и Селимом, с ними еще Михримах, не волнуйтесь за ними приглядывают служанки, так что они не одни. Мустафа посмотрел на Нур, та в свою очередь посмотрела на него. На мгновение их взгляды пересеклись. Девушка тут же быстро опустила глаза, и, посмотрев на Джихангира, сказала: - Я, пожалуй, отнесу шехзаде матери, Хюррем Султан говорила, что его должна осмотреть лекарша. - Боли все также мучают малыша? – обеспокоенно спросила Махидевран. - Да, - ответила Нур. Девушка взяла Джихангира и быстрее ветра помчалась к сестре, чувствуя на себе взгляд Мустафы.

***

Хюррем металась по покоям как загнанный в клетку зверь. Впервые за долгое время, она почувствовала, как обессилена, как изранена ее душа. - Это все Хатидже! – рявкнула госпожа и с бешенством отбросила письмо в сторону где стояла Нур. Девушка отдала Джихангира служанке и велела всем выйти. Пока Нур сама не понимала, что же такое случилось. Однако если Хатидже опять что-то напакостила, то теперь понятно, почему она была такая дружелюбная с утра. Нур подняла письмо и, развернув его, тяжело вздохнула. Письмо от султана, любовное, он описывал как скучает, как жаждет заглянуть в глаза любимой, как ожидает того момента, когда заключит ее объятьях, но это письмо было не для Хюррем… - Это письмо для той наложницы, - констатировала Нур. - Да я уж поняла! – рявкнула Хюррем, женщина сцепила руки в замок, чтобы удержать саму себя от того, чтобы не разрушить свои покои к чертям. – Они это специально сделали, чтобы позлить меня. Гадюки! Как же я их ненавижу! - Только прошу, не иди к ним разбираться, - попросила девушка, внимательно глядя на старшую сестру, - сделай вид, что ты ничего не знаешь. - Как я могу сделать такой вид? - Я пойду сейчас к Махидевран и Хатидже и вручу им это письмо, совру, что перехватила его. Они будут весьма огорчены, что их план не сработал, а позже, мы придумаем, как отомстить им. Хюррем смотрела на свою сестру, взвешивая все «за» и «против». Но с другой стороны, госпожа понимала, что это самый лучший вариант. - Хорошо, только не гневайся на них сильно, сохраняй хладнокровие, - проговорила Хюррем и опустилась на тахту. Вид у нее был очень грустный, казалось, еще чуть-чуть и она заплачет. И она заплачет, Нур была твердо в этом уверенна, если не сейчас, то ночью ее старшая сестра обязательно прольет слезы.

***

- Вот, это ваше, - проговорила Нур и отдала письмо Хатидже Султан. Девушка нашла султанскую сестру и Махидевран в общей комнате гарема. Хатидже с ничего непонимающим видом, взяла письмо, но потом, посмотрев на него внимательно, лицо ее прояснилось, она поняла, что к чему. - Точнее, это той наложницы, которой султан прислал письмо. Я очень рада, что вовремя перехватила его, и Хюррем Султан не посчастливилось его прочитать. Лица Хатидже и Махидевран тут же перекосились от злобы. Нур, помня наставления сестры, выпрямила спину и вздёрнула подбородок, лицо ее было беспристрастно. - Зачем нам отправлять письмо той наложницы Хюррем? – с ноткой недоумения спросила Хатидже. - Да просто так, от нечего делать, - проговорила Нур, обжигая женщин холодным взглядом, - вам ведь так нравится огорчать мою сестру, у вас это уже в привычку вошло. Все остальные наложницы в это время с интересом наблюдали за перепалкой султанш. Одни чуть вздрагивали, когда Нур холодным тоном высказывала свои претензии, другие до дикости начинали бояться Хатидже, лицо, у которой уже было не спокойным, а скорее злое. Хатидже подскочила на ноги и приблизилась к девушке. Рыжеволосая султанша, подобно старшей сестре, сцепила руки в замок и посмотрела в глаза госпоже. - Знай свое место! – рявкнула она. - Я свое место знаю, но и вы не забывайте о том, что вы госпожа, такие поступки, крайне низки для вашего положения, - сказала Нур. Хатидже замахнулась и уже собиралась хорошенько ударить Нур по лицу, как внезапно ее руку перехватила Махидевран. - Госпожа, - обратилась женщина к султанской сестре, - не надо. Нур с удивлением посмотрела на мать шехзаде, та посмотрела на девушку и сказала: - Нур Султан, я думаю все всё поняли, не стоит больше возвращаться к этой теме. Нур просто кивнула и резко развернувшись вышла из общей комнаты гарема.

***

Наступил вечер. Нур собиралась пойти в хамам, а затем лечь спать. День был крайне трудный, и девушка чувствовала, что у нее совсем не осталось ни нервов, ни сил, чтобы терпеть все происходящее. Девушка вышла на балкон и посмотрела на ночной Стамбул и Босфор, что расстилались перед ней во всей свое красе. Нур тяжело вздохнула, после той прогулки по городу, ей хотелось снова пройтись по каменным улицам, посмотреть на прилавки с различными товарами, посидеть возле фонтана, водя руками по прохладной воде и вдохнуть этот свежий воздух, который, по мнению Нур, был совершенно другим, который, веял свободу, стамбульскую суету и непрекращающийся поток жизни. Этот городской воздух был не такой как в дворцовом саду, в котором чувствовался приторный, сладкий запах цветов. Внезапно взгляд Нур упал на балкон сестры и то, что она увидела повергло ее в шок. Хюррем стояла на перилах балкона, держась за колону, вот-вот готовая сброситься вниз. - Нет! – вырвалось у Нур. Хюррем подняла голову и увидела младшую сестру, что с ужасом смотрела на нее, вцепившись в перила балкона. - Прости, - шепнула Хюррем. Госпожа сделала шаг и полетела вниз. Ее тело упало на мраморные ступени дворца, она лежала не шевелясь.