Сквозь Свет...

Судьба пишется пером, чернила для которого льются из сердца человека. ©

      Это неправильно, это несправедливо… Помнишь, тогда когда меня привели к тебе, я была обычной рабыней, ты – шехзаде. Моя душа тогда была напугана, словно маленькая пташка в руках, она дрожала, как лист на ветру, я трепетала перед тобой. Ты казался мне всемогущим, несмотря на то, что не был Повелителем, ты казался мне самовлюбленным, гордым, однако, я полюбила тебя…       Моя любовь не угасла к тебе, даже после твоей смерти, она не угаснет. Я ношу тот медальон, что ты подарил мне на свадьбу. Ты спросишь, почему я вышла замуж за другого, раз люблю тебя? Малкочоглу я тоже люблю – эта любовь пробуждает меня и возвращает к жизни. А наша с тобой, она просто погасла, как тлеющий уголек, но все равно она оставила пожизненный отблеск в моей душе и именно поэтому, я не могу утверждать, что разлюбила тебя.       Твоя душа сейчас на небесах. Прости, я не могу ничего написать про Аллаха, просто потому что так и не приняла мусульманство. Бали-бей знает об этом, но он отнесся терпеливо, сказал, что с уважением будет относиться к моей вере. Теперь понятно, почему я настолько сильно его люблю?       Мустафа, мой добрый, нежный, ласковый шехзаде. Моя душа страдает, потому что я понимаю, что твоя казнь была несправедливой. Мне больно осознавать, что тебя уже нет в живых. Больно, ты даже не представляешь насколько… Увы, эта жизнь жестока. Отцы казнят собственных детей и это дико! Но с этим ничего не сделаешь…       За окном идет снег, но мне было бы легче, если небо покрылось грозовыми тучами и на землю покапали дождевые капли, постепенно превращаясь в ливень. Вода способна смыть эту грязь убийства с земли, она сможет омыть слезы твоей матери, а погода пусть поплачет за меня. Я не люблю плакать, ты знаешь это. Я не проронила ни слезинки, когда узнала о твоей смерти, лишь убежала вглубь сада и громко закричала. Ты не заслужил такой участи, никогда не заслуживал, мой справедливый шехзаде.       Ты никогда не прочитаешь это письмо, однако, мне все равно кажется, что ты стоишь где-то там за моей спиной и проводишь своими призрачными невесомыми руками по моим волосам. Я хочу только чтобы эти отголоски, крики моей души дошли до небес, где сейчас покоится твоя душа. Именно небес, такие как ты, не скрываются в огненной бездне. Их душа возвышается высоко на небо… Девушка, которая любила тебя так, как никто другой… Нур. Завтра первый день весны. Как только наступит теплая погода, я прикажу посадить белые розы. Нур выпрямила спину и с тяжелым вздохом посмотрела в окно. Вот уже как пять лет она и Малкочоглу живут в ее любимом дворце в Конье, который на свадьбу подарил им Повелитель. Хюррем не стала возражать против того, чтобы сестра жила далеко от нее, наоборот, она сказала, чтобы Нур уезжала, далеко от Топкапы, подальше от дворцовых интриг. «- Ты моя младшая сестра, я обязана оберегать тебя. Поэтому беги, беги из Стамбула, заживи жизнью счастливой госпожи!» Эти слова, наверное, никогда не забудутся Нур… За эти пять лет произошло много чего неприятного. Начиная со смерти Мехмета, заканчивая нежелательной свадьбой Михримах с Рустемом-пашой и смертью Мустафы. Да, Топкапы и вправду отравлен. Наверное, она обрела счастье, и начала спокойную жизнь именно потому, что уехала оттуда… Нур встала из-за стола с тяжелым вздохом. Из-за большого живота было сложно даже встать, не то, что ходить! Она часто жаловалась Малкочоглу, что не видит собственных ног. Но все повитухи говорят, что будет девочка, ведь девушку так и тянет на сладкое. Султанша вышла из покоев и направилась в главные апартаменты дворца, где они обычно принимают гостей. Ее трехлетний сын – Энгин вместе Малкочоглу сидел на подушках и рассматривал книжку. Мальчик то и дело тыкал пальчиками в страницы и смеялся. Он был очень сильно похож на отца! Но вот по характеру, весь в мать. Упертый, бесстрашный, смешливый, гордый… - Энгин, наша мама пришла! Бали-бей поднялся на ноги и, подхватив сына, подошел к Нур. Девушка поцеловала сына в щеку и улыбнулась мужу. - Что это вы такие веселые с утра пораньше! – проговорила Нур. - А чего нам грустить? – Малкочоглу вопросительно приподнял брови. Энгин завизжал, сжав ручки в кулаки. Нур снова улыбнулась. Да, чтобы не происходило, она не может быть несчастной, когда находится со своей семьей. Потому что в ее семье столько любви, тепла и света, что сложно думать о печалях и горестях. - Пошлите, прогуляемся, - предложила Нур. - Только недолго, не хватало, чтобы ты еще простыла! – строго сказал Бали-бей. Девушка улыбнулась. Да жить стоит, чтобы не происходило. А яркий спасительный свет всегда будет освещать ее путь.