Враг мой!

Гарри закрыл глаза. Мысль о том, что Гермионы может не быть в живых, сводила с ума. Он посмотрел на лежащее у его ног изломанное тело. Рон оказал бешеное сопротивление, как и Майкл...Сердце Гарри сжалось от отчаяния. Гермиона медленно приходила в себя. Обволакивающая тишина, нарушаемая лишь слабым потрескиванием пламени, пропитанная ароматами благовоний и едва различимым напряжением, заставила её приоткрыть глаза. Комната была не слишком велика, но обставлена со вкусом и изяществом. Стены обиты темным бархатом, в углу изящный столик с витыми ножками, в камине весело потрескивает пламя. Девушка скосила взгляд вниз и обнаружила, что лежит на широкой кровати, устланной белоснежным бельем. Школьная форма исчезла, её раздели, оставив только тонкую майку и стринги, и на мгновение девушку охватило чувство жгучего стыда, почти сразу же сменившегося страхом и тягучим ощущением неотвратимой беды. Она не делала попыток пошевелиться или как-то дать знать, что пришла в сознание, но человек, стоявший у камина, обернулся. Неровный свет пламени выхватил из сумрака красивое лицо со змеиным взглядом холодных голубых глаз. Люциус Малфой аккуратно поставил бокал с вином на столик и выпрямился. Он был одет в обтягивающие шелковые брюки и рубашку с широкими рукавами, какие носили в прошлых веках. Распахнутый ворот подчеркивал изящную линию шеи, длинные белоснежные волосы рассыпались по плечам. В нём было изящество, странная, почти нечеловеческая красота, скользкая, угрожающе-притягательная. Гермиона поймала себя на том, что не может отвести взгляд от его груди, видневшейся под распахнутой рубашкой. По телу девушки прошла дрожь. Снова всплыли тайные сны, безумные, сводящие с ума фантазии об этом человеке, враге Гарри, её враге. Гермиона попыталась стряхнуть наваждение. Люциус, казалось, прочел её мысли, по его красиво очерченным губам скользнула змеиная улыбка. -Наконец-то вы очнулись, мисс Грейнджер, — мягко промурлыкал он, шагнув, вернее, скользнув к кровати. Гермиона вжалась в простыни, оцепенев под его взглядом, как кролик цепенеет под взглядом змеи. Он опустился на край кровати, глядя на неё с откровенным восхищением. -Признаться, я не думал, что маггловские девушки могут быть настолько привлекательны…и настолько опасны… Примите мои поздравления, мисс Грейнджер, ваша красота выше всяких похвал. Гермиона ощутила отчаянный страх, но вместе с ним что-то ещё, от чего по её телу прошла волна дрожи. -Что с Гарри и Роном?— спросила она, стараясь , чтобы голос звучал ровно. Люциус поднял голову, откинув свою серебристую гриву, и усмехнулся. -О да, я ждал, что вы спросите…ваши друзья пока живы…ПОКА!— повторил он, извлекая из складок рубашки волшебную палочку и очертив круг в воздухе. Вспышка была неяркой, в центре круга появилось нечеткое изображение. Гарри, Рон, Невилл, ещё несколько ребят сидели у стены в каком-то помещении, темном и грязном, видимо, подвале. Она с содроганием заметила хрупкую фигуру, висящую на цепях, с залитыми кровью плечами и спиной. Юноша был очевидно без сознания, по темным волосам и тонкой золотой татуировке (сверкающий снитч время от времени словно порывался взлететь) она узнала Майкла Корнера. У стены, в самом углу прикованный цепями Гарри в бессильном отчаянии смотрел на неподвижное тело Рона, распростертое на полу. Обнаженное тело младшего Уизли было покрыто глубокими рубцами и ранами. У Гермионы перехватило дыхание от ужаса. -Но вас сейчас больше должна волновать ваша участь, — Люциус снова окинул её взглядом, в котором внезапно загорелась мрачная решимость— признаться, я решил взять вас в качестве рабыни для моего сына. -Нет!— выдохнула Гермиона, дрожа и стараясь отодвинуться. –Нет… никогда! Люциус медленно коснулся кончиками пальцев её щеки и девушка дернулась, как от удара. Мужчина пожирал её взглядом. -Но теперь, пожалуй, оставлю вас для себя, -выдохнул он, наклоняясь к обезумевшей от ужаса пленнице. Но мгновением позже отпрянул. Удар, пришедшийся в подбородок, был весьма чувствителен. Гермиона рванулась, пытаясь спрыгнуть с кровати, но Малфой легко перехватил её за лодыжку и подтянул к себе отчаянно бьющуюся девушку. Её кулак снова врезался в его лицо, ногти второй руки прочертили четыре кровоточащие полоски на щеке. -Ах ты…грязнокровка!— вне себя от ярости Люциус залепил ей такую затрещину, что девушка, оглушенная, почти потерявшая сознание, безвольно обмякла. Несколько секунд он смотрел на неё, тяжело дыша, затем встал на колени над неподвижным телом и рывком разорвал рубашку на своей груди. Поддернул на пленнице майку, открывая два упругих холмика. Гермиона пошевелилась и застонала, из уголка рта потянулась струйка слюны, окрашенной алым. Люциус провел рукой по её телу, ощущая юношескую упругость, бархат нежной кожи, и медленно опустился, прижав девушку к кровати. С губ пленницы сорвалась невнятная угроза, больше похожая на мольбу, затуманенный взгляд скользнул по его лицу. Люциус медленно слизнул алую струйку, стекавшую по подбородку девушки, приник к её губам. Его пальцы впились в подбородок Гермионы, заставляя её приоткрыть рот, язык скользнул внутрь, и девушка протестующее застонала. Её маленькие ладони уперлись в его грудь, она попыталась оттолкнуть его, но её сил не хватило бы даже на то, чтобы оттолкнуть ребенка. -Сопротивляйся, девчонка, -хриплый рык вонзился в сознание Гермионы, словно ржавое лезвие, впивающееся в плоть. –Маленькая грязнокровная дрянь! Слишком долго ты терзала меня…-Люциус заскрипел зубами, хрипло дыша, прижимая к себе дрожащую пленницу.— И теперь ты моя…моя…моя… Он впился губами и зубами в розовый сосок, грубо сминая другую грудь, и с наслаждением услышал жалобный вскрик, перешедший в сдавленное рыдание. Девушка задыхалась, всхлипывая и пытаясь оттолкнуть его, но Люциус лишь рассмеялся, глядя в её полу-детское лицо, искаженное страхом, стыдом и болью. Она сопротивлялась изо всех сил, тогда он сжал оба её тоненьких запястья в одной руке. Вторая скользнула по животу девушки вниз, к тонкой розовой полоске стрингов. Затем по шелку, туда, где смыкались бедра, поглаживая, грубо лаская сквозь тонкую ткань, натягивая её так, что полоска шелка скользила между нежных складок. Гермиона захлебнулась криком. Люциус провел языком дорожку от кромки стрингов до пупка, затем снова спустился вниз и, придерживая зубами край стрингов, разорвал тесемку, а потом и вторую. Девушка судорожно стискивала бедра, сопротивляясь из последних сил. Люциус впился в её бедра, лаская, облизывая, посасывая и кусая, пока она не ослабила сжатие. Тогда он втиснулся меж них, прижавшись лицом к нежной плоти, вдыхая чистый аромат юности, прижимаясь губами к горячим губкам, тесно льнувшим друг к другу. Он терся о них лицом, задыхаясь, постанывая, а потом принялся ласкать и посасывать их, нащупывая у основания крошечный комочек плоти— средоточие любовной магии. Его язык наконец отыскал цель и начал безумную игру. Внезапно Люциус понял, что стоны девушки звучат уже иначе. Она вскрикивала, дрожа и извиваясь, но стоны её обретали иной оттенок. Люциус медленно разжал пальцы, обвитые вокруг её запястий. Его язык продолжал свой безумный танец, играя её плотью. Руки Гермионы судорожно впились в простыни, гибкое тело изогнулось, она выгибалась навстречу его рту, широко раздвинув бедра. На секунду Люциус прервался, чтобы взглянуть на неё, но маленькие ладони легли на его затылок, и он подчинился этому немому призыву. Его руки скользили по телу девушки, юному, но уже вполне оформившемуся. Он обхватил округлые ягодицы, приподняв их, словно чашу, и погрузился в терпкую влагу её желания, с наслаждением вслушиваясь в сладкие стоны и всхлипы. Потом он почувствовал, что она готова к большему и осторожно коснулся языком маленького отверстия. Он осторожно надавил, ощутив, как напряглась девушка. Тогда он поднялся, стоя на коленях, освободился от остатков рубашки. Гермиона протянула руку, касаясь его колена, Люциус взял эту маленькую ручку и покрыл поцелуями. Затем лег рядом (она словно в забытьи придвинулась к нему, уткнувшись лицом в грудь, и не пытаясь сопротивляться, когда его пальцы скользнули вниз, возобновляя прерванные ласки). От неё пахло травами и корицей, Люциус наклонился, глядя в мокрое от слёз лицо. Её губы были приоткрыты, теплые дрожащие створки рая. Люциус поцеловал их, передавая ей вкус и аромат её собственных соков, и она ответила, неумело, по-детски, причмокивая и всхлипывая. Люциус вздрогнул, ощутив странную, щемящую нежность к этой маленькой хрупкой магглорожденной, нежность, какой никогда не ощущал ни к Нарциссе, ни к какой другой женщине. Мягким движением он убрал спутанные волосы с её лица, заглянув в затуманенные слезами глаза. Его рука касалась её щек, подбородка, очерчивала линию губ. Гермиона чуть приподняла голову, поймав ртом его пальцы, облизывая их и прижимаясь губами и щекой к его руке. А потом она заворочалась, хрипло дыша, и Люциус не сумел сдержать стона, когда её маленькая ладошка потянулась и заскользила по его животу вниз. Девушка словно в каком-то забытьи терлась лицом о его грудь, живот, её губки и язычок оставляли влажные следы на пылающей коже, она ластилась к нему как кошка. Люциус хрипло застонал, положив руку ей на плечо, и откинулся на подушки. Гермиона на мгновение приподнялась, оседлав его бедро и тесно прижимаясь к нему промежностью. Её ладошка коснулась ткани, обтягивающей бедра, тонкие пальчики медленно, одну за другой расстегивали пуговицы. Люциус закусил губу, чтобы подавить крик, когда её горячая ладонь проникла под шелк, обхватив его собственную восставшую плоть, измученную этой сладкой пыткой. Он едва не кончил, но сумел вовремя сдержаться. Волосы упали ему на лицо, когда он приподнялся, опираясь о подушку и протянув руку, чтобы приласкать девушку. Гермиона терлась о его бедро, налегая всё сильнее, её глаза были закрыты, язычок время от времени облизывал губки. Её ладонь мягко обволакивала, сжимала его член, медленно, в сладчайшей из пыток скользя вверх-вниз. И вдруг замерла. Мужчина тяжело дыша смотрел, как она поднимается, выпуская его бедро из объятий своих. Она подняла на него глаза, в которых плескалась безумная жажда, желание, какого ему не доводилось никогда видеть в глазах женщины. И тогда он приподнялся и, уложив её рядом, опустился сверху. Она выгнулась навстречу его руке, сразу увлажнившейся от её соков. Она была девственницей, как он и подозревал. Щадя её, он сделал попытку приостановить движение, но девушка крепко прижала его к себе. -Пожалуйста…-почти жалобно прошептала она, скользя губами по его лицу, зарываясь в серебро волос-…я хочу…ЛЮЦИУС! Внутри у него всё оборвалось, когда он услышал своё имя, произнесенное хриплым, мучительно-зовущим голосом. ЕГО ИМЯ! Она звала, желала именно его! Огромная волна неизбывной нежности накатила на него, накрыв с головой, вымыв остатки одиночества и ненависти из его души. Люциус прильнул к губам девушки и начал движение, медленно, осторожно, стараясь не причинить ей боли. Её руки гладили, ласкали, сжимали его тело, запутывались в волосах. Задыхаясь, изгибаясь под ним, девушка впивалась ногтями в его лопатки, плечи, оставляя кровоточащие царапины, но он не ощущал боли. И когда он забился, почти теряя сознание от невероятного, невозможного наслаждения, она застонала и прижалась щекой к его щеке. Они лежали на мокрых простынях, измученные, опустошенные, так и не разомкнувшие объятий. Слишком усталые, чтобы двигаться. -Я люблю тебя, — пробормотал Люциус, зарывшись лицом в её спутанную гриву. Его белоснежные волосы смешались с её темными локонами. Рука девушки медленно коснулась его лица. Губы скользнули по щеке, отыскали рот и он ощутил, как её язычок толкается, прося впустить его. Что Люциус и сделал с огромной радостью. Какое-то время они целовались, медленно, наслаждаясь этим поцелуем, соединением. -Люциус…-пробормотала она, обнимая его-…Люциус…любимый… Он отстранился, не веря своим ушам. -Что ты сказала? Она словно не слышала. Он взял её за плечи и приподнял, заглянув в огромные глаза. -Повтори…-хрипло выдохнул он. Маленькая рука коснулась его щеки. -Любимый… -Ты врешь!— на него вдруг нахлынула звериная ярость. –Ты ненавидишь меня! Должна ненавидеть! Должна ненавидеть! Её взгляд стал более осмысленным, казалось, его последняя фраза помогла ей сбросить какое-то наваждение. Оттолкнув его, она села на постели и закрыла лицо руками. Люциус уже пожалел об этой вспышке, при виде вздрагивающих от рыданий плеч девушки у него внутри всё сжалось. Поражаясь себе самому, он сел рядом, набросив на бедра край покрывала, обнял эти хрупкие плечи. -Ну прости…прости меня, девочка моя любимая…-его голос задрожал и сорвался. –Прости…но как я могу поверить? Ты…ты из Гриффиндора…я служу Темному Повелителю…ты должна ненавидеть…должна! -А я люблю!— выкрикнула она надрывно, отчаянно, словно ребенок, уставший объяснять что-то непонятливым взрослым. Люциус молча прижал к себе рыдающую Гермиону и девушка обхватила его обеими руками, прижавшись к груди. -Это правда…-всхлипывала она, не поднимая головы-…я люблю тебя, Люциус…я знаю, это глупо…невозможно…неестественно…ещё в школе…ты пришел за Драко…и я увидела…(она бессвязно всхлипывала, захлебываясь слезами)…Люциус…Люциус, я умру без тебя… Он поцеловал её в спутанные волосы, прижался к ним щекой, понимая, что никогда за свою холодную, жестокую, полную лжи и ненависти жизнь не испытывал такого тепла и такого счастья. Он знал, что это не может быть правдой, но его измученное одиночеством и ненавистью сердце так сильно желало этого тепла! Гермиона прижималась к нему и это прикосновение сводило его с ума. Внезапно она отстранилась, обхватила обеими руками его лицо и заглянула ему в глаза. -Люциус, ты…ты правда не…-она запнулась, подбирая слово-…ты правда не ненавидишь меня? Правда? Он поцеловал мокрые от слёз губы. -Ненавижу?— в его голосе было такое отчаяние, что Гермиона ощутила почти физическую боль. –Я сошел с ума, девочка…я не знаю…не знаю, что ты сделала, какие чары наложила…но я люблю тебя, Гермиона Грейнджер…я схожу с ума от любви к тебе… -Но как…я ведь маггла…грязнокровка…ты не можешь… -Замолчи!— выкрикнул он вне себя. –Замолчи, во имя Мерлина! Он не мог поверить, не мог помыслить, что делает это. Торопливо встал и оделся, заправив разорванную рубашку в брюки. Гермиона следила за ним словно испуганный зверёк. Он взял со спинки стула аккуратно сложенную школьную форму и бросил на постель. -Одевайся! Она покорно и безмолвно подчинилась. …Они шли по темным коридорам, он тащил её за руку и девушка чувствовала, как дрожат, судорожно сжимаясь, его пальцы. Ей было больно, но она просто продолжала бежать за ним. Наконец они остановились возле стены. Люциус медленно прошипел и стена отодвинулась в сторону, пропуская их внутрь. Измученные, грязные, покрытые засохшей кровью, они молча смотрели на него. В их глазах не было ненависти, только смертельная усталость и безразличие… -Вот ключ, — Люциус торопливо сунул Гермионе тонкую иглу— ну же, шевелись, Грейнджер! Сам он торопливо чертил палочкой в воздухе руны, выговаривая незнакомые слова. Молодые люди потрясенно переводили взгляд с него на снующую между ними Гермиону. Последним она освободила Майкла Корнера и Симус с Дином тут же закинули руки юноши себе на плечи, поддерживая его. -Скорее…-Люциус обвел их взглядом— готовы? Ход ведет в Запретный Лес…ищите кентавров, просите защиты у них…Поттер, Нагайна, змея Лорда— крестраж…предпоследний…последний крестраж— ты! Гарри кивнул, на его лице застыло потрясение. Рон висел на его плече, казалось, ничего не осознавая. Люциус дернулся как от удара, невольно прижав руку к черному знаку Пожирателя. Затем рывком сдернул с шеи изящный серебряный медальон, сунув его в руку Гермионы. -Теперь бегите…ну же, скорее!— в его голосе звучало отчаяние. –Темный Лорд уже на пути сюда! Торопитесь! Один за другим молодые волшебники ныряли в мерцающую воронку перехода. Гермиона судорожно вцепилась в плечи Малфоя. -А ты, как же ты? Он мягко отстранил её, глядя с бесконечной нежностью. -За всё надо платить, мисс Грейнджер…не бойтесь, я что-нибудь придумаю. Скажу, что вы сбежали…что вас выручили домовые эльфы…я что-нибудь придумаю…он не убьет меня, я пока ему нужен… -Тогда я остаюсь!— прошептала она, глядя на него с душераздирающей улыбкой. Но он взял её руку, на мгновение прижал к губам в горячем поцелуе, и толкнул к переходу. -Беги…ради меня…если любишь...Гермиона…Хозяин уже рядом…иди… Задохнувшись от боли, она шагнула в воронку. Мир мелькнул безумным калейдоскопом и она рухнула, больно ударившись коленом о корень дерева. В нос ударил запах леса. Гермиона встала, глядя на сгрудившихся вокруг друзей. -Идемте, нужно выбираться отсюда!— хрипло сказала она, откинув с лица спутанные волосы. И повернувшись, пошла к видневшейся за стеной деревьев хижине.