Грешница Рая

POV Поля Озорной солнечный луч проник в комнату. Запутавшись в легких занавесках, он осторожно исследовал все помещение, после ложась золотой нитью на постели и упрямо касаясь ресниц. Я недовольно простонала, закрывая глаза ладонью и резко разворачиваясь лицом к стене, упираясь в нее коленями. От подобного движения хрупкий дневной сон растаял моментально. И… О, боже! Это было то, чего мне сейчас так не хотелось. В комнате было душно и жарко, а из глубины квартиры доносился неприятный звук работающей стиральной машинки. С трудом спихивая с себя чужую руку, я разлепила глаза, тупо уставившись в стенку перед своим носом. И по мере того, как воспоминания прошедших суток овладевали сознанием, становясь все ярче и четче, я ощутила, как чувство стыда накрывает с головой. Внутренний голос теперь орал и возмущался, обвиняя меня чуть ли не во всех смертных грехах. И, знаете, я даже с ним соглашалась. Сейчас в голове никак не укладывалось все то, что вчера произошло. Мне оставалось лишь благодарить остатки здравого смысла за то, чего вчера не случилось. С трудом садясь на кровати, зачесывая спутанные волосы с лица назад пальцами, я медленно оглядела залитую дневным светом комнату. Каждое движение отдавалось неприятной колкой болью в висках и затылке, и до смерти хотелось пить. Облизав пересохшие губы, я медленно опустила взгляд, смотря на Димку. Тот, кажется, спал мертвым сном, вцепившись в подушку. Хорошо тебе, Дим, ты еще какое-то время можешь не думать о том, что было и как теперь быть. Быть аккуратной и резвой сейчас получалось плохо. Потому я приложила массу усилий, чтобы сползти с кровати, не особо потревожив молодого человека. На все мои движения Билан лишь недовольно поморщился, причмокнул губами и что-то бессвязно проворчал, ложась на живот. Вот же счастливчик! Как только я поднялась с кровати, сделав пару неуверенных шагов к выходу из комнаты, головная боль решила стать совсем нестерпимой. Зажмурившись и трагично вздыхая, сжав ладонями виски, я поплелась в кухню, по пути собирая все косяки. Мысли в голове, несмотря на похмельное состояние, метались, сталкивались между собой, рассыпались мелким бисером только для того, чтобы собраться вместе, жужжа, как рассерженный рой ос. Я пыталась восстановить хронологию событий, последовательность диалогов, но, кажется, получалось это не очень хорошо. И стоило только вспомнить, на какой ноте наша с Димой ночь все-таки закончилась, вниз по спине прошла обжигающе-горячая волна. Пьяного дружеского секса не случилось, но от этого мне, честно говоря, особо легче не становилось. Вспоминая все Димины прикосновения, его взгляды, мои слова, я слишком четко ощутила, как на кончиках пальцев рождается дрожь. Впрочем, ее сейчас можно было списать на все то же похмельное состояние. Заходя на кухню, я на несколько долгих секунд замерла на пороге, смотря на Гагарину. Та, успев проснуться явно не так давно, стояла в одном нижнем белье перед столом, жестоко кромсая остатки лимона. Рядом с дощечкой уже лежало несколько желтых корочек. Полина, краем глаза замечая застывшую меня, натянуто улыбнулась, забирая со стола дольку лимона, поднося к губам и, болезненно морщась, высасывая кислый сок. Отчаянно зевнув в ладони, я молча провела рукой в воздухе вверх-вниз, без слов спрашивая, какого черта она в таком виде на моей кухне. Подруга, прекрасно поняв, что я пытаюсь ей беззвучно донести, дернула подбородком в сторону ванной, жестами показывая, что платье в машинке, а она – тут, на моей кухне без удовольствия «завтракает» лимоном. Выразительно вздохнув, закатив глаза, я добралась до холодильника, находя в нем остатки самой невкусной и соленой минеральной воды, которую только можно было приобрести в Москве. Но пустой чайник и кружка в раковине как бы намекали, что выбирать мне не приходится. Открывая бутылку, в несколько глотков опустошая ее содержимое, я поморщилась, сглатывая неприятный комок в горле. Светившее сейчас в окно августовское солнце вызывало, скорее, раздражение, чем радость. - Доброе утро, - не выдержала Полина, доедая лимон, плюхнувшись на стул. - Гагарина, я тебя ненавижу, - процедив сквозь зубы ответ, отправляя пустую бутылку в мусорку, я подхватила со стола чайник, наполняя его водой и ставя на плиту. – Хоть бы воды вскипятила! Не одна ты тут полумертвая, между прочим. - Ой, ой, я и забыла, что с похмелья моя Пелагея мрачная, злая и ворчливая. - Харе издеваться уже, - поморщилась я, роясь в одном из ящиков на кухне, в поисках хотя бы аспирина. – Полинк, ты бы хоть оделась, - не глядя на подругу, добавила я. - Мне тебя стесняться что ли? - Меня – не надо, но там, в соседней комнате, Димка спит, так, к слову, - пожала я плечами, захлопнув ящик, найдя платформу таблеток. - Воу! – Гагарина едва не подскочила на стуле, быстрыми движениями приглаживая растрепанные волосы. – Он что, так и не уехал? Ну-ка, ну-ка, подруга, колись, давай, чем вы тут занимались, пока я мирно спала, - хитро прищурилась Полина. - Ничем, - пожала я плечами, гипнотизируя чайник, мечтая, чтобы он уже скорее закипел. - Так уж и ничем? – все еще хитро щурясь, продолжила допрос подруга. - Полина, ну, в самом деле! – возмущенно выдохнула я, понимая, что если расскажу хотя бы малую часть того, что происходило этой ночью, то степень моего стыда взлетит до небес. И я еще минут десять буду стоять тут на кухне красная как помидор. В прошедшую субботу, когда я с ужасом вспоминала похождения с подругами по нескольким клубам за ночь, я думала, что отвратительнее себя чувствовать в моральном плане возможно. Кажется, я никогда в жизни так не ошибалась. Сейчас же ощущение внутреннего дискомфорта и неловкость за себя вчерашнюю подкреплялись тем, что со мной был Дима. Д-и-м-а. И упрямая мысль о том, что этой ночью была разрушена какая-то хрупкая граница, меня не покидала. Доставая из холодильника бутылку кефира, выдавив на ладонь две таблетки аспирина, я закинула их в рот, быстро запивая. Гагарина уныло следила за каждым моим движением, медленно пробираясь пальцами по столу к таблеткам. - Теперь понятно, чего ты такая мрачная сегодня, - неожиданно сказала Полина. – Неудовлетворенную девушку за километр видно. А секс, даже дружеский, между прочим, Поль, очень полезен для здоровья. Ух, я бы на твоем месте!.. - Гагарина, бл… блин! – впихнув ей в руки бутылку, я ощутила, как краска заливает лицо. – Какой к черту дружеский секс? О чем ты вообще?! Это ж Дима! - В том-то и дело, что «это ж Дима», - усмехнувшись, передразнила меня девушка, глотая таблетки. – Фу, мне так плохо, так плохо. Вот мне вчера так хорошо не было, как плохо сегодня! - И вообще, ты не на моем месте, так что фантазии давай-ка ты свои заткнешь, - я сама не поняла, почему эта фраза прозвучала с настолько ревнивыми нотками. – А, по-моему, вчера тебе было очень хорошо. - Ошибаешься! – возразила Гагарина, игнорируя мой первый выпад. – Если бы не тот дебил-охранник… - Я с тобой никуда и никогда, ни за что больше не пойду, - вздохнула я, вспоминая о своем синяке и машинально потирая плечо. - Ты каждый раз так говоришь, - хихикнула девушка. - Ну, блин! – не выдержав, я улыбнулась, снимая с плиты закипевший чайник. – В этот раз вот точно! - Это мы еще посмотрим, - поиграла бровями Полина. - Ой, отстань, - отмахнулась я от нее, уходя в ванную и крикнув уже оттуда: - Полина! Иди и оденься! - Да, мамочка, слушаюсь, мамочка, - отозвалась Гагарина, явно нехотя и с трудом направляясь в комнату в поисках хоть какой-то одежды. Быстро умывшись, радуясь, что холодная вода хоть как-то приводит в чувства, почистив зубы и расчесав неудачно высохшие волосы, которые теперь были слишком пушистыми и упрямо лезли в глаза, я вышла из ванной, с трудом подавив смешок. Идя вдоль стены, привалившись к ней плечом, и отчаянно зевая, в сторону кухни плелся Дима. Видок у него был, честно сказать, не очень. Впрочем, сегодня мы все трое друг друга стоили. Окинув его взглядом, я быстро шмыгнула в кухню, не обнаруживая там Гагарину. И такой поворот событий мне не понравился. - Привет, Поль, - заходя почти сразу за мной следом, произнес Дима, вынуждая меня обернуться. - Доброе утро, - натянуто улыбнувшись, я пододвинула к нему по столу остатки кефира и таблетки. – Выспался? - Посмотри на меня и подумай, что бы я сейчас мог ответить на такой твой вопрос, - пробормотал Билан, фокусируя взгляд на кефире и аспирине. – А вода? - Горячая только, - я пожала плечами, держась от молодого человека на приличном расстоянии и машинально подтягивая футболку ниже, будто надеясь, что ткань сможет прикрыть хотя бы колени. - Холодную всю выдули? Фу такими быть, - скривился Дима, уныло смотря на таблетки. – А виски? - Так! Димон, нет! Забудь и не вспоминай! – выпалила я, вынуждая молодого человека поморщиться. - Какой виски? – Гагарина нарисовалась в дверном проеме традиционно очень вовремя. – Привет алкоголикам! - От алкоголика слышу, - буркнул Билан, выковыривая из упаковки аспирин. - Вы сегодня оба такие хмурые, что смотреть противно, - поморщилась Гагарина, расхаживая по кухне в моем халате. - Зато ты что-то больно веселая и бодрая. - Дима, не хами, а, - недовольно буркнула я, коротко посмотрев на него. Молодой человек посопел, но промолчал, допивая кефир. Повисшая на кухне тишина, нарушаемая только звуками стиральной машинки, которая, судя по всему, думала, что она – боинг-истребитель, и пыталась взлететь, продлилась не долго. - Есть кто-нибудь хочет? – изучая внутренности моего холодильника, поинтересовалась Гагарина. - Не произноси слова «еда» в моем присутствии еще часа два, - отозвался Дима, тяжело поднимаясь со стула и плетясь в ванную комнату. - Поль? - Нет, если ты хочешь, готовь, ради бога. Но я не в состоянии. И не горю желанием, - отозвалась я, доставая чистую кружку и бросая в нее пакетик с зеленым чаем. – Полин, я такая… дура, - неожиданно вырвалось у меня. И от этой фразы внутри стало очень тоскливо и горько. - Ну, малышка моя, чего ты? – ласково произнесла Гагарина, обнимая меня за плечи со спины и наблюдая, как я заливаю чайный пакетик горячей водой. - Я реально дура. То, что вчера тут происходило… Знаешь, я и не думала никогда, что у нас с Димой до такого дойдет. Поль, он так смотрит на меня, так смотрит… У меня внутри все дрожит, понимаешь? - Это я уже слышала, кажется, еще весной. - Нет, тогда все иначе было. Я весной от себя, ты ведь помнишь, как все глупые мысли гнала. Лучшие друзья, не более того… А сейчас… Он до меня дотрагивается, а у меня коленки трясутся, - вздохнула я, ставя чайник на стол, опустив голову. - О, мать, вот это уже совсем интересный поворот, - протянула Полина, чмокнув меня в макушку. - Наша Снежная Королева, наконец, тает? – Гагарина произнесла это таким голосом, с таким видом, что у меня не осталось сомнений, что знает она всяко больше моего. И я едва удержала себя, чтобы не устроить допрос подруге, а были ли у них с Димой разговоры на тему меня. - Да иди ты… - тихо ответила я. - Из кухни веет безысходностью, - появился на пороге Дима, успевший и умыться, и даже одеться. Я мысленно только порадовалась, что он не слышал нашего с Полиной разговора. Надеюсь, что не слышал. – Поль, так что там на счет виски? - Да что ж тебе неймется все?! – возмутилась я, аккуратно пробуя свой чай, обжигая губы и поморщившись, тут же прижав к ним кончики пальцев, стараясь не смотреть на молодого человека. - Слушайте, ну объясните мне, какой виски?! Откуда?! – непонимающе и совершенно серьезно спросила Гагарина, скрещивая руки на груди. - Да тут у твоей подруженции заначка вчера нашлась, - улыбнулся Билан, рухнув на стул. - Я с тобой больше никогда и ни за что пить вдвоем не буду, - бросила я на Диму просто испепеляющий взгляд. От этого молодой человек шутливо закрылся руками, энергично покивав, делая вид, что поверил. - А мне тут с утра Сережа звонил, - завела свою любимую шарманку Гагарина, взглядом бегая по кухне, явно запомнив информацию о виски, но решая не развивать тему. – Интересовался, не желаем ли мы с ним где-нибудь сегодня встретиться. Я прям даже вся растерялась так… Обещала ему перезвонить, как с тобой, Поль, поговорю. Вот, говорю, - и ее взгляд тормознул на Диме. - Боженька, за что мне это наказание? Что я плохого сделала? – взмолилась я, со стуком ставя чашку на стол. – Не знаю, Полин, как ты, а я вот совсем не горю желанием встречаться с ним. Нафига ты вообще о нем вчера вспомнила? Глядишь, не появлялся бы больше… - О, Полюш, ты недооцениваешь этого молодого человека, - усмехнулась Гагарина, явно намеренная подлить масла в огонь, следя взглядом за Биланом. - Может быть, кто-нибудь мне все-таки объяснит, что это за Сережа? – с легким нажимом спросил Дима, смотря то на меня, то на Гагарину. - Ухажер ее, - кивнула в мою сторону девушка, беспечно заваривая себе и Димке чай. - Он не мой ухажер! – вспыхнула я, поджав губы. - Ну да, так, случайный прохожий, - покивала Полина. – Мы тут, Дим, просто пару недель назад были на открытии одного нового кафе-бара, кстати, там у них очень классно, могу адресок подкинуть. Ну и вот наша прекрасная Поленька умудрилась покорить сердце одного из мужчин. Да так покорить, что он за ней на задних лапках бегал, готовый ножки целовать через час после знакомства. А она хвостом покрутила и в туман! Вот скажи, Дим, это ведь очень нехорошо так себя вести, правильно? А Сережка теперь изводится весь, встречи с ней ищет, а она просто ни в какую! Не понимаю, чего выпендривается? Такой парень хороший. Ох, я бы на ее месте… - Дим, не слушай ее! Полина! – выпалила я, хватая ее за локоть, резко дергая к себе. – Ты чего несешь? Прекрати! Гагара, я тебя умоляю, ни слова больше. Зачем ты весь этот спектакль сейчас устраиваешь?! – зашипела я, чувствуя, как Дима буквально прожигает меня взглядом. Гагарина ничего не ответила, только как-то странно улыбнулась, высвобождая свой локоть из моих пальцев, и протянула Диме чашку с заварившимся черным чаем. В кухне вновь повисла тишина, неприятная и тяжелая. И даже звуки стиральной машинки-боинга уже не раздавались. Отходя к окну, захватив свой зеленый чай, я, жмурясь, выглянула на улицу. Яркий солнечный свет золотом разливался по гудящей Москве. На небе – ни облачка. Осторожно приоткрыв форточку, впуская в кухню свежий теплый воздух с улицы, я сделала глоток чая, тихо ставя кружку на подоконник. - Я знаю, ты моя награда, - в полголоса произнесла я пришедшие на ум слова из давно любимого стихотворения. Тихо кашлянув в ладонь, смотря куда-то вдаль, поверх крыш жилых и нежилых домов, я быстро облизала губы, вслух и с выражением читая стихотворение Ахматовой.

Я знаю, ты моя награда, За годы боли и труда, За то, что я земным отрадам Не придавалась никогда. За то, что я не говорила Возлюбленному: «Ты любим!».. За то, что всем я все простила, Ты будешь Ангелом моим…

- Ууу, все, я пошла, у меня там платье достиралось, - тихо пробубнила Гагарина, шмыгнув прочь из кухни. Я лишь шумно вздохнула, покачав головой и не оборачиваясь. Но, даже не смотря назад, я прекрасно понимала, чувствовала, что оставшийся на кухне Дима не отводит от меня взгляда. Сделав еще один глоток горьковатого чая, я прижалась лбом к холодному стеклу окна, прикрывая глаза и чувствуя, как мягкий летний ветерок, проникающий сквозь открытую форточку, касается щеки и шеи.