Грешница Рая

POV Поля Меня всю трясло. Вырывающееся из груди сердце с дикой скоростью гоняло кровь по венам, отдавая частой пульсацией в висках. Накрывший сильный и такой желанный оргазм не давал прийти в себя, вынуждая цепляться дрожащими пальцами за стенку. Облизывая сухие, искусанные в кровь губы, я мысленно поблагодарила Диму, который успел сориентироваться вовремя, обнимая, не давая рухнуть на колени на пол. Голова кружилась, и горело не только тело, но и все внутри. А разум просто отказывался понимать, что только что произошло, укутанный непрочной дымкой эмоций. Кое-как развернувшись к молодому человеку лицом, я прижалась спиной к стене, которая сейчас казалась чертовски холодной, вынуждая прогнуться в чужих руках и рождая очередную волну мурашек по всему телу. Тяжело сглотнув, я подняла взгляд, все еще через раз ловя губами воздух, медленно скользнув ладонями по груди Димы, после прижав чуть дрожащие пальцы к шее. Он сейчас смотрел так, что от одного взгляда мне вновь хотелось нескромно стонать. - Ты… - это было единственное, что я сейчас смогла выдохнуть, потянувшись к нему, заставляя наклониться. Мягко касаясь его губ, отчертив их контур кончиком языка, я прижалась к нему, обвивая руками за шею, ощущая, как тело предательски реагирует на каждое прикосновение его пальцев. Нарочно медленно целуя, я не могла схватить за хвост ни одну мысль. Будто бы в голове поселился если не белый шум, то, как минимум, ураган из слов, вопросов, ответов и обрывков фраз. - Поль… - неохотно разрывая поцелуй, глухо прошептал Дима. Но, не давая ему договорить, я прижала кончики пальцев к губам молодого человека, слегка отклоняясь от него, отрицательно покачав головой: - Молчи, вот сейчас просто молчи, Вить, хорошо? – произнося все это шепотом, я погладила ладонями по его рукам, уверенней отстраняясь. – Отпустишь меня в душ? Неуверенно и как-то недоверчиво кивнув, Дима все-таки убрал от меня руки, позволяя подхватить с пола белье и, заодно, стянуть со спинки стула рубашку. Прижимая вещи к себе, поколебавшись, но все-таки поднимая с пола и платье, которое теперь мне явно придется приводить в порядок каким-то магическим образом, я оставила его на стуле, быстро окинув взглядом Билана, который сейчас неотрывно смотрел на меня. Улыбнувшись ему чуть дрогнувшими губами, я спешно ускользнула из комнаты, уже через минуту запираясь в чужой ванной, бросив вещи на стиральную машинку, включая душ и забираясь под теплые струи воды. Постояв несколько долгих минут под шумящей водой, смывая косметику с лица и ощущение полной, томительной слабости во всем теле, я резко выдохнула, каким-то невидящим взглядом смотря на кафельную плитку на стене. Постепенно дурман желания отступал, уступая место здравому рассудку. И, не скажу, что этот здравый рассудок мне сейчас так нравился. Садясь на дно ванны, обхватив руками колени и уткнувшись в них лицом, я закрыла глаза, судорожно выпуская весь воздух из легких. В центре грудной клетки что-то неприятно, болезненно ныло, и при каждом мельком всплывающем воспоминании от касаний Димы, от его поцелуев и движений внутри меня по телу проходила предательская дрожь. Как все это случилось? Теперь подобное никак не укладывалось в голове. Да, я сама этого хотела, хотела его. Но в данный момент времени, окруженная шумом воды в ванной, чувствуя, как теплые струи скользят по спине, мне хотелось рыдать в голос от чувства накатившей безысходности, от ощущения того, что все это – неправильно. Но слез не было, и за это я проклинала сама себя. Иного способа выпустить все-все эмоции я не знала, а он так некстати был мне недоступен. Я не смогу делать вид, что ничего не случилось. Тонкая грань между «друзья» и «что-то большее» треснула несколько минут назад, там, в комнате, когда он в первый раз настойчиво меня поцеловал. И из головы упрямо не уходили его слова, его ответ на мой тот провокационный вопрос. «Я – мужчина, и когда перед мужчиной в неглиже шастает соблазнительная блондинка, кем бы она ему не являлась, Полечка, у мужчины появляется адское, невыносимое, терпкое и просто животное желание трахнуть ее». «Животное желание» - те самые слова, за которые сейчас так упрямо цеплялся внутренний голос, кажется, насмехаясь надо мной. Желание и ничего больше. Господи, Ханова, а ты на что вообще рассчитывала?! Что он тебе в чувствах каких-то объясняться будет? Очень смешно и как же глупо. И следом за этими воспоминаниями из глубины сознания всплыли мои собственные слова, которые я так серьезно говорила тогда Гагариной: «А я не готова разрушать наши с ним дружеские отношения. Да и не хочу быть у него очередной девочкой-на-одну-ночь, например. Вряд ли Дима готов на что-то действительно серьезное. Тем более… со мной». О, да, как-то очень плохо я хотела не разрушать дружеские отношения… Совершая над собой просто неимоверное усилие, поднимаясь на ноги и выключая воду, я выбралась из душа, быстро осматриваясь. Брать чужие полотенца это очень нехорошо, но возможности спросить сейчас у меня никак не было. Спешно приводя себя в порядок, надевая белье, а сверху и Димину рубашку, я протерла ладонью зеркало над раковиной, смотря на свое отражение. И в первый момент я сама испугалась своего взгляда: смесь страха и удовлетворения, а еще этот блеск, такой, который ни с чем и никогда не спутаешь. Проведя кончиками пальцев по отметинам на шее, оставленных Димой как некое клеймо, я шумно вздохнула, выходя из ванной. Добравшись до комнаты, я на несколько долгих секунд затормозила на пороге, смотря на Диму, который сидел, уже сам одевшись, в центре кровати и так же смотря на меня. Пауза затягивалась, а я не знала, что сказать и что сделать. Мысленно отвесив себе подзатыльник, я улыбнулась, отталкиваясь плечом от дверного косяка, подходя к постели и садясь напротив молодого человека, поджав под себя одну ногу. - Если что, ванная свободна, - мягко произнесла я, стараясь контролировать все интонации. - Я думал, ты там ночевать решила, - осторожно ответил Дима, искоса посматривая. - Нет, там слишком жестко, я не привыкла спать в таких условиях, - улыбнувшись, подаваясь к нему, я коротко коснулась губами его щеки. – Вить, я очень хочу спать. - Намек понят, - моментально среагировал Билан, подскакивая с кровати и быстро, будто сбегая от меня же, уходя в ванную. Оставшись одна, я перевела дыхание, пальцами расчесывая влажные волосы и забираясь под одеяло. Свернувшись клубочком на краю кровати, прикрывая глаза, я молилась о том, чтобы сон пришел быстро, избавляя от мыслей. Однако раньше, чем мне удалось хотя бы задремать, вернулся Дима, тихо выключая свет в комнате и так же тихо забираясь на кровать. Я не шевелилась, лежа к нему спиной и старательно делая вид, что крепко сплю. Лишь в тот момент, когда он нежно обнял меня одной рукой за талию, поправляя одеяло, я на секунду напряглась, резко выдохнув. Часы в комнате размеренно отбивали секундный ритм. А я лежала, боясь лишний раз пошевелиться, и смотрела в темноту. Сон не шел. Как бы сильно я не устала за последние дни, какие бы эмоции не измотали меня за сегодня, заснуть не получалось. В голове крутились мысли и образы, не давая расслабиться. И все мое существо буквально вынуждало принять какое-то решение. Какое? Я сама не знала. Только раз за разом возвращалась мыслями к весне, в весну, вновь, как и тогда проговаривая про себя: «Ханова, не смей в него влюбляться». Но после каждого раза мысленно произнесенной фразы внутри что-то сжималось, а внутренний голос что-то упрямо, неразборчиво твердил. Что-то о бесполезности, ненужности и запоздалости подобной установки. Когда темнота в комнате начала отступать, а небо на востоке стремительно светлеть, я не выдержала. Осторожно убирая с себя руку крепко спящего молодого человека, я беззвучно выскользнула из-под одеяла. После почти суток без сна, алкоголя и жаркого секса голова неприятно ныла и чуть кружилась, вынуждая меня не делать резких движений. Переодеваясь в свое многострадальное платье, убирая пряди волос за уши, я на цыпочках подошла к кровати, смотря на Диму. - Вот и что теперь делать, Вить, а? – шепотом произнесла я, поправляя на нем одеяло, наклоняясь и невесомо касаясь губами виска. Откровенно боясь, что он проснется, я выбежала из комнаты, спешно обуваясь в коридоре. Прихватив свою сумку, я тенью выскользнула из квартиры, хлопнув за собой дверью. И было чувство, что я какой-то воришка, преступник, который сбегает с места преступления, оставляя бесчисленное количество улик за собой. На часах было начало седьмого утра. Тихий и пустой двор, укутанный серой дымкой, встретил меня уже почти осенней прохладой. Глубоко вдохнув свежий воздух, я поспешила прочь от дома, выходя на посветлевшую в такое время суток улицу, где один за другим медленно, неспешно гасли ночные фонари. Воскресная Москва едва дышала, сменив свой бешеный ритм на что-то ленивое и сонное. Идя вдоль дороги, я с невеселой усмешкой думала о том, как сейчас выгляжу со стороны. Редко проезжающие мимо машины разбавляли тишину улицы, каждый раз шорохом шин скидывая с меня какое-то состояние дурмана от недосыпа. А я просто шла вперед, не зная, куда себя деть, но понимая, что возвращаться сейчас домой, оставаться одной – смерти подобно. Садясь на автобусной остановке на углу, я достала телефон, глянув на время. Мда, почти семь. Для воскресенья это совсем будет нагло с моей стороны, но… Потерев пальцами глаза, я набрала номер Полины, упрямо слушая долгие гудки. Судя по тому, что вызов мне пришлось повторить три раза, девушка действительно крепко спала. Потому я совсем не удивилась, услышав в трубке охрипший и недовольный голос подруги: - Сууукааа… Пелагея, если ты меня сейчас просто так разбудила в такую срань, я тебе при встрече голову откушу! - Полин, можно я приеду? – ответила я, сама не узнавая свой голос. Таким потерянным и тихим он был. - Поль, чего случилось? – после секундной паузы, ошарашенно спросила девушка. - Не по телефону, - поморщилась я, зябко ежась. – Так можно приехать? - Сейчас что ли? – в конец растерялась Полина. - Да, сейчас. - Ладно… - неуверенно протянула она, покряхтев в трубку. – Как подъедешь, маякни. Я тебе открою, а то ребенка мне разбудишь. - Хорошо, я поняла, - кивнув, я сбросила вызов, поднимаясь на ноги. Поймать попутку в семь утра в воскресенье – то еще приключение. Но мне повезло, и минут через пятнадцать я уже сидела в салоне автомобиля, сторговавшись с женщиной за рулем на устроившую обеих нас сумму. За стеклом окна проплывала бесцветная Москва, а я мучила в пальцах телефон и кусала зудящие губы, раз за разом мыслями возвращаясь в квартиру Димы. Сейчас мне уже казалось, что сбегать вот так – самое нелепое и трусливое решение, которое я только могла принять. Но в силу состояния я гнала прочь такие мысли. Оказываясь возле дома Гагариной, порадовавшись, что домофон подъезда опять не работает, я быстро поднялась на нужный этаж, успев маякнуть Полинке. И потому, когда я вышла из лифта, она уже стояла в раскрытых дверях квартиры: сонная, недовольная, закутанная в теплый халат до самого пола. Но стоило мне только подойти к ней, как девушка поменялась в лице, каким-то шальным взглядом смотря на меня, без лишних слов пропуская в квартиру и тихо закрывая дверь. Молча скидывая обувь, передергивая плечами, наконец, оказываясь в тепле, я ощутила, как очередная волна усталости накрывает с головой. Осторожно беря меня за руку, в потемках проводя в комнату, Полина заставила остановиться перед собой, встать аккурат под горящей под потолком лампой. И пока она рассматривала меня, едва касаясь пальцами следов на шее, я ощущала себя музейным экспонатом. - Поля… - не своим голосом протянула Гагарина, отступив назад и растерянно садясь на край кровати. – Что произошло? Откуда ты такая? - Мы переспали, - коротко ответила я, вздохнув, отходя в сторону, оставляя на кресле сумку. - Кто «мы»? Пелагея, я ничерта не понимаю, но мне что-то твой вид совсем не нравится. Я шумно вздохнула, присаживаясь на кровать рядом с подругой, буравя взглядом пол: - Я у Димы была. От такого изречения Полина присвистнула, аккуратно обняв меня, вынуждая положить голову ей на плечо. - И мы переспали, - повторила я, все так же изучая взглядом пол, мучая пальцами тонкую ткань платья на коленях. - Я медленно, но понимаю, о чем ты. Не понимаю другого: а почему ты приехала ко мне сейчас? Почему ты у него не осталась? И почему у тебя вид какой-то побитой кошки? - Он меня силой практически взял. Полин, я не знаю, как быть-то теперь, - опустив плечи, пробормотала я в ответ. - Чего он сделал?! – судя по интонации, Гагарина обалдела в конец, буквально заставляя меня посмотреть на нее. – Поль, вот сейчас не говори, что я правильно поняла то, о чем ты…. - Нет, Полин, практически – это не значит, что он меня изнасиловал, ага? – поморщившись, я убийственно посмотрела на подругу. – Просто так получилось… сначала. - Фу ты, блин, ты меня напугать успела! – возмутилась Гагарина, поднимаясь с кровати, подходя к шкафу с одеждой, старательно ища без лишних слов и вопросов что-то, во что я могла бы переодеться. - Гагара, вот и что делать-то теперь?.. - А что делать? – не поняла она, возвращаясь ко мне, протянув футболку и спортивные штаны. – Тебе понравилось? Я неуверенно кивнула, спешно переодеваясь. - Ну и в чем тогда проблема? – улыбнулась Полина, забирая мое платье, складывая на кресле. - А ты не догоняешь сама? – взлохматив свои волосы пальцами, возмутилась я, забираясь на кровать с ногами. - Ну, переспали и переспали, тоже мне, велико преступление. Тебе сколько лет-то, деточка? Нашла, из-за чего переживать. - Полина, ты совсем дура или прикидываешься? – проворчав, я косо смотрела на нее. - Нет, я просто не…. - Полина! - Не ори, у меня ребенок спит! - Извини… - переходя на возмущенный шепот, я виновато посмотрела на подругу. – Мы лучшими друзьями с Димой были, понимаешь? Друзьями и были. А теперь я не представляю, что делать и как себя с ним вести! - Он в курсе, что ты вот так уехала? – неожиданно спросила девушка. - Нет, конечно, он спал вообще-то, в отличие от меня, - взглядом попросив передать мне мою сумку, отозвалась я. - Дура здесь только одна. И это ты, - фыркнула Гагарина, но сумку все-таки протянула. - Полина, да как же ты не понимаешь-то?! Мне не нужен секс по дружбе, как бы сильно я сама того не хотела. А у Димы ко мне все равно ничего нет, только животное желание, он это, между прочим, сам сказал, так что я тут не придумываю ничего, - доставая из сумки мобильник, я выключила телефон, подозревая, что через несколько часов могут начаться звонки. – А я ему такая не нужна в качестве чего-то большего, чем просто потрахались и разбежались, - кивнув сумку на пол, я закуталась в одеяло с головой, сидя на краю кровати по-турецки. – И, знаешь, после того, что было, я даже не удивлюсь, если он ко мне и не подойдет вовсе. - Ой, мать, поспать бы тебе сейчас надо, чтоб глупости говорить перестала, а после мы с тобой пообщаемся на эту тему. Если захочешь, - хмурясь, ответила Гагарина, следя за каждым моим движением. – Ложись давай тут. Я уже все равно спать не буду, сон, знаешь ли, как рукой сняло. Днем тебя разбужу. Шумно вздохнув, я согласно кивнула. Усталость брала свое. Потому, устроившись на кровати подруги, закрывая глаза, я почти сразу провалилась в сон без сновидений, лишь краем сознания отмечая, как Гагарина выключила свет в комнате и, что-то ворча себе под нос, вышла.