Вишневый пирог

Избавление от врага всегда придает жизненных сил. Это незабываемые эмоции, граничащие с счастьем и отвращением от самого себя одновременно. Правда отвращение со временем проходит, проходит с каждым уничтоженным тобой врагом. И остается только твоя неоспоримая победа. Да спорить-то уже и некому… Но эти ощущения гораздо сильнее, когда долго ждешь. Выдумываешь десятки, сотни способов, чтобы избавиться от твоего недоброжелателя. Холишь и лелеешь эти планы годами, а потом… — Ба-бах! — наступает роковой час расплаты. И ты смакуешь каждый момент. Убиваешь (неважно, физически или в плане метафоры) медленно, растягиваешь, наслаждаешься. В конечном итоге — жизнь ненавистного тебе человека просто превращается в пыль. Сейчас, конечно, все вышло совсем не так. С Триппом. Ненависть была не столь сильной, да и времени на чертова охотника ушло немного. Зато он, Энзо, всех обыграл. Убил двух зайцев одним… Перерезанным горлом. — Какого черта ты убил Триппа? Энзо потянулся и мысли как-то растерялись, утратили важность. Высокий, писклявый из-за крика, голосок Кэролайн Форбс разразился, казалось, на весь парк. Он не видел ее, но знал, что блондинистая вампирша за спиной. Прикрыв глаза, Энзо представил, как ее глаза наливаются кровью, а из ушей идет пар, как в глупых мультиках, что каждый день крутят по телевизору — самому бесполезному изобретению человечества. — Доброе утро, красавица, — улыбнувшись, поприветствовал ее мужчина. Каблучки простучали по выложенной камнем тропинке, и мисс Форбс — собственной персоной! — оказалась перед ним. Энзо подвинулся и освободил место на лавочке рядом с собой. Но она не села. Упрямая дурочка, даже в мелочах. Но он ведь джентльмен, не будет сидеть, когда дама стоит. — Ты нас подставил! — Форбс всплеснула руками, как бы подчеркивая степень своего возмущения. Энзо поднял взгляд вверх, театрально воззвал к небесам с единственным вопросом — за что? — Издеваешься, да?! — Что я сделал, Кэролайн? Трипп мертв — я получил свое, а твоя мама жива — ты вернула ее домой. Все в выигрыше, не так ли? — Энзо подмигнул и развернулся — что-то нет настроения спорить с Барби. Впереди виднелся колледж Уитмор, у которого он дожидался «заплутавшего» Деймона. Хотя, к черту Деймона с его Еленой, он просто пойдет и напьется в одиночестве. Или спокойно позавтракает. Черт его знает… Что в голову взбредет, то Энзо и будет делать сегодня. — Мы не договорили, — требовательно заявила девушка, хватая его за рукав. Вампир остановился и посмотрел через плечо в эти большие голубые глаза… Наполненные злостью и вызовом. Может, убить ее прямо здесь и сейчас? Это ведь не составит труда… — Я хочу есть. Ты хочешь говорить. Объединим эти два занятия в ближайшем кафе, — вместо этого сказал Энзо и вздохнул, вырываясь из цепких лапок Форбс.

***

— Вишневый пирог, — накалывая кусочек пахучей выпечки на вилку, задумчиво произнес Энзо, — Я помню когда-то давно, еще в восьмисотых, я жил у одной знатной девицы. Она готовила самый лучший в мире вишневый пирог. Не то, что это — полуфабрикат! И было так необычно, редкость, — аристократка, увлекающаяся выпечкой. Да, она иногда отпускала всех слуг, оставалась одна и просила меня помочь ей собрать вишни в саду, — мечтательно вещал он, и Форбс, старавшаяся сохранять маску презрения, невольно заслушалась, опустила взгляд и приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, Энзо не дал, — Но ее кровь была гораздо вкуснее. — Ты умеешь испортить впечатление, да? — Кэролайн резким движением схватила чашку, и кофе расплескался по столу. «Она всегда такая дерганая?» — глядя на все это, думал мужчина. — Энзо, что тебе нужно? Ты все время ошиваешься рядом со мной и моими друзьями, лезешь в наши жизни, мешаешься под ногами… И при этом не являешься частью нас, — более менее спокойно рассуждала Кэролайн, выражая свои эмоции отныне обильной жестикуляцией. Странно. Он всегда относился к ее выходкам с юмором. Его забавляло поведение этой девушки так же, как восхищала ее преданность друзьям. «Кэролайн Форбс — настоящий друг». Она не была похожа на Мэгги ни одной чертой характера, но что-то их все же связывало, и Лорензо долго пытался понять, что именно. Доброта. О, Кэролайн определенно была очень доброй. И эта ее доброта, и преданность, и любовь — все было таким наивным. И тоже заставляло смеяться восхищаться ею. Но вот сейчас ее поведение абсурдно. Она сумасшедшая? Бесстрашная? Любит командовать, капризничать и думает, что он будет ходить за ней на поводке. Вот именно в этот момент, когда маленькая вредная девочка окончательно вывела его из строя, он представил, как сожмет пальцы на ее шеи, как обостренный слух уловит хруст каждого позвонка, а в его голове застынет приятным воспоминанием выражение ужаса, застывшее в стеклянных глазах. — Ты за этим здесь? Какие будут указания, Ваше Высочество? Пойду и на коленях буду молить прощения у Стефана. Или мне нужно официально вступить в ваш «сверхъестественный кружок»? Что сделать: подписать секретную бумажку вашего клуба невидимым маркером, поклясться на мизинчиках, что? — Энзо! Я не это имела в виду. Ты просто псих! Думаешь только о себе. Ты подставил нас, обратив Триппа и не сказав об этом нам. А что, если бы они не согласились отдать мою маму первыми? А что, если бы мы не успели сбежать от разъяренных охотников? А что, если бы… — вновь раскричалась Форбс, с осуждением тыкая в него пальцем. — А что, если бы твои чувства к Стефану были взаимными? — передернул Энзо. Зубы инстинктивно сжались, и он почувствовал, как под натиском его пальцев сгибается и ломается вилка. Кэролайн, недолго думая, влепила ему звонкую пощечину. На звук обернулись почти все посетители кафе, и Лорензо, усмехнувшись обескураженно, схватил блондинку за руку и волоком потащил на улицу. На перешептывания и удивленные возгласы он не отреагировал, равно как и на ругательства и требования «немедленно пустить» от Форбс. Вытолкнув ее за дверь, Энзо не рассчитал силы, и девушка, подвернув ногу (на черта вообще такие высокие каблуки?), упала на капот его машины. Кэролайн подалась вперед, в попытке отразить удар, но была припечатана его телом к двери автомобиля. Одной рукой перехватил ее запястья и прижал к ее груди, не позволяя даже вздохнуть. Второй взял ее за лицо, заставляя смотреть только в его глаза. — Я не твой папочка, Форбс, чтобы выслушивать твои истерики и потакать твоим капризам, ясно? — прошипел Энзо. Он пришел в ярость, пар валил из ушей и носа… — Что ты делаешь… Я тебе что-нибудь сломаю сейчас, псих! — пропищала Кэролайн, все еще не осознав главного: она его недооценивает. — Кэролайн, ты ничего мне не сломаешь. Посмотри: я гораздо старше, сильнее и злее. Выбирай правильные позиции в бою, — рассмеявшись, мужчина оттолкнул ее от себя, но так и не отпустил. — Чего ты добиваешься теперь? — сквозь зубы спросила Кэролайн, уже подготавливая для Энзо уютное местечко на кладбище. — Не знаю… Банального уважения. Хотя бы, как к старшему, — Энзо провел пальцами по нежной коже лица девушки и усмехнулся. Все-таки она действительно красавица. — Энзо! Прекрати немедленно! Ты ничего мне не сделаешь, — уверенно, не колеблясь и опять с вызовом. Что же ты делаешь, глупая? — Ты полагаешь? Я — плохой вампир. Почему же не сделаю? Взгляды, наконец, встретились. Нет, Форбс продолжала смотреть в ту же сторону, но теперь не сквозь него, а именно в глаза. Она задумалась. Вдруг стала разглядывать его лицо со всех сторон, пелена ярости спала сама по себе, и глаза как-то странно заблестели… Заблестели? — О, Кэролайн, не плачь. Не надо плакать. Но просто признай, что я не сделал ничего плохого тебе, а ты - ничего хорошего мне. Понимаешь? — шептал он девушке на ухо и одновременно разжимал по одному пальцу, сковывавшему запястья. И, когда ее руки уже были освобождены, Энзо неожиданно сжал их вновь. Вампирша замычала от боли, когда он начал выворачивать запястье. Через боль всегда доходило лучше, он давно это уяснил. Главное, всегда причинять правильную боль.  — А теперь слушай и запоминай: я не твой дружок, не мальчик на побегушках. Я не буду нянчиться с тобой, как когда-то делал один твой… Хах, просто один первородный парень. Я не буду терпеть, если ты еще раз решишь свернуть мне шею. Я, Кэролайн, как ты и сказала, псих. Я семьдесят лет провел в плену у чокнутых ученых, пережил предательство друга, потом его смерть; гибель единственной девушки, которую я любил, и еще была куча всяких паршивых событий, это только за последнее время. А теперь подумай, сколько мне лет. Я могу быть очень серьезным и злым из-за этого! Ясно? — кости хрустели, но блондинка больше не выдала и звука. Просто молча давилась слезами. — Ясно, — одними губами сказала Кэролайн и кивнула для убедительности. Энзо отпустил ее руку, хотя еще минуту назад был уверен, что оторвет ее и на этом не остановится. Но вместо этого он поступил иначе… Теплые губы Форбс дрожали, как и вся она, впрочем. Но вырваться она не пыталась. Лорензо впился страстно, требовательно, самозабвенно. Прикрыл глаза, позволил себе расслабиться и отпустить ее. Мужчина положил руки на ее талию, скользнул по шелковой ткани платья вниз. Кэролайн отвечала так же уверенно и все еще непоколебимо, словно не она только что плакала и смотрела на него снизу вверх. Вот уж, непонятная женщина! Перелом сросся - пронеслось в голове. Отстранился, усмехаясь. А Форбс ударила его по лицу. Наверное, сама не понимая, за что именно, но безо всякой эмоции. "Так надо" - говорили ее потерянные глаза. «Закончу завтрак в одиночестве», — хотел сказать вампир и свернуть тонкую шею. Но не сделал. В который раз за день изменил своим планам и желаниям, даже не попытавшись это объяснить. — Боюсь, что еда уже остыла. Придется заказывать все заново, — Энзо развернулся и побрел ко входу в кафе. По пути заприметил, что окна-то на пол стены. Сидящие там люди по-любому видели их маленький спектакль. А какой смысл в театре, если никто не смотрит пьесы? Пока заказывали еще один вишневый пирог и чай вместо остывшего кофе, заметили, что минимум треть посетителей в открытую пялились на странную парочку, а еще треть прятали взгляд из приличия. Ждали заказ в тишине. Только Энзо постукивал костяшками пальцев по столу. Он был занят своими мыслями и не сразу заметил, насколько пристально на него глядит сама Кэролайн. — В чем дело, красавица? — как ни в чем не бывало поинтересовался Энзо. Форбс откашлялась. — Прости, — сказала Кэролайн, рефлекторно касаясь его руки. Искренне. Бесхитростно. С сожалением. И что из его действий заставило ее так поступить? Энзо отдернул руку. Нет уж, это не сработает. — Хах, все так просто? — он хотел продолжить. Сказать что-нибудь колкое, что-то, что зацепит ее, заденет за живое. Но его перебила женщина, что все это время сидела через два столика от них. — Вы в порядке? — поинтересовалась она, обращаясь к Кэролайн и полностью игнорируя присутствие Энзо. Форбс потупила взгляд и повернулась в сторону мужчины. Тот неопределенно пожал плечами, улыбаясь. Опять. — А вы, молодой человек, как ни стыдно? Что ж вы делаете! Девушка хрупкое и нежное создание, а вы! — Да копов вызвать надо! — Солнышко, как вас зовут? Вы не переживайте, мы сейчас позвоним в полицию. — А хотите, сами разберемся? — Хватит! — Кэролайн стукнула кулачком по столу, призывая к порядку этот нескладный митинг. «В этом вся человеческая природа, — думал Энзо, — Только высечешь искру, — они начнут войну». — Идите к чертовой матери! Вы все! Мне не нужна помощь и поддержка незнакомых людей, поддавшихся стадному инстинкту, — своим будничным тоном разъяснила Форбс, - Все, чего я хочу сейчас — это пирог из вишни. — Где там наш пирог? — прокричал Энзо в сторону кухни. — Ты умеешь готовить «самый вкусный в мире вишневый пирог»? Потому что у меня на даче растет вишня и… — Я обязательно приготовлю его для тебя. Только назови дату и время, командирша. Она будет продолжать кричать на него, но уже по-другому. А он продолжит обидно шутить, но больше никогда не станет бить ее. Возможно, все так и будет… Это больше, чем мысли, но меньше, чем сердце. Так интересно…