Научиться летать никогда не поздно.

Снова. Неужели ему снова приходится сползать вниз по стене ванной комнаты, плотно прижимаясь чуть выступающими лопатками к леденящей плитке и по цвету напоминающей глыбы льда. Саднящий затылок, приложенный ранее о стену другой комнаты, заныл, резко соприкоснувшись с гладкой поверхностью – парень, приоткрыв губы в безмолвной ухмылке, запрокинул голову назад и жадно глотнул воздуха. Побагровевший, а местами отдававший синевой, нос дышать отказывался. Рассеянным, беспорядочным взором, мягкие карие глаза смерили неровный потолок с пожелтевшей за давностью лет краской. Эти глаза искали что-нибудь, на чём можно сфокусироваться, что поможет сконцентрироваться и привести в порядок бессвязный поток эмоций, взявших власть над безвольным, больше не жаждущим движения телом. Но взгляд был таким же затуманенным, а зрачки по-прежнему увеличенными, что оставляло печать невменяемости на бледном лице. Нет, он никогда не пробовал ничего запрещённого, ему даже не казалось это интересным и необычным, - соответствующее воспитание давало о себе знать. Но сейчас он был наркоманом - в плену у своей легкомысленности, у беззаботности, которые почему-то именно сейчас его покинули. Лишили возможности отвлечься – он помнил каждое брошенное в его адрес, словно шавке, слово. О каждом ударе напоминали множественные синяки и ссадины, боль от которых меркла по сравнению с тем, что разрывало парня изнутри. Он мысленно поймал себя на том, что каждый новый виток конфликта накладывается на предыдущие, а не проходит бесследно. Что нести подобный груз, так и норовящий всплыть на поверхность сознания в любой момент напряжения, становится невыполнимой миссией. Даже для него. Стоп. Он думает? В таком состоянии ещё способен размышлять… Лучше бы отключиться, чтобы потом было проще забыть эту придавливающую к земле безысходность. Земля. Приземлённость. Зависимость. Отсутствие свободы. Забрали. Не вернуть? Он всегда чувствовал себя хозяином собственной жизни, распоряжался ею как хотел. Окружающие постоянно ощущали на себе влияние неугасающей положительной энергии, вихрем счастья он делился с другими, требуя взамен лишь улыбку. Неиссякаемым источником ему служили внимание и забота социума. Но что-то сломалось, пошло не так. Родник доброты иссяк. Всеобщая ненависть? Нет, она лишь стала бы новым развлечением. Преодолеть её и вновь влюбить в себя всех, ненавязчиво приковывать взгляды. Небрежно стать центром. Самая страшная пытка – равнодушие. К твоему появлению, к твоему мнению, к твоим поступкам. А затем вспышка. И всё-всё, так тщательно скрываемое, вырвалось изнутри. Нет больше двуличности, погасла улыбка, от старательно развиваемой логики ни следа – крики, страхи, обвинения, всхлипы и удар навзничь. Не один, изобретательно и увлечённо – исследовать тело на наличие болевых точек, затем от ярости бить без разбора. Каждому свойственно выходить из себя. Банально. Слёзы, шёпот, поцелуи, ласки, неумелые утешения, прощение. Оба погорячились. А затем. Снова. Новый, но идентичный поворот. 90 градусов. Логик? Нет – топтаться на месте. Замкнуть круг. Надоело. Так хочется летать. А вокруг одна лишь земля. Нет, не так – засасывающая топь болота. Склизкого и мутного, высасывающего последние силы и волю к жизни. Шея затекла и ныла не меньше затылка, скулы, коленки, парню пришлось оторваться от простора потолка и изменить положение головы. Он наклонил её набок, пряди неровной, чрезмерно отросшей чёлки упали на лоб, прикрыли левый глаз. В тусклом искусственном свете на одной из небольших полочек, хранящих ванные принадлежности, блеснуло нечто металлическое. Парень сделал усилие над плохо контролируемым телом и протянул руку вперёд. Мягкая ладонь, прощупав поверхность полки, остановила выбор на чём-то маленьком твёрдом и холодном. Разжав кулак, парень убедился, что именно эта вещица привлекла его внимание. Обычное лезвие покоилось на выпрямленной ладони. Однако его острота заинтересовала паренька. Не стоит оставлять такие вещи просто так лежать на виду, мало ли кому что в голову придёт? Дурак. Мягкая, но неестественная улыбка надломила линию губ. Научиться летать никогда не поздно. Лезвие ещё раз сверкнуло в блёклом свете, отражая огонёк карих глаз. … Дверь ванной комнаты резко распахнулась и врезалась в бортик самой ванны. Наконец удалось её открыть. Выломать вместе с защёлкой, если быть точнее. Металлическая пластинка в бледных руках приковала к себе взор вошедшего. - Ты что творишь… Он хотел было броситься к сидящему в неестественной позе парню, выдрать лезвие из дрожащих пальцев… Но тот спутал все его мысли, предупредил траекторию движений. Он отшвырнул от себя лезвие, впоследствии угодившее в раковину, поднялся с холодного пола, придерживаясь за края ванны, сделал пару шагов вперёд, рухнул в объятия любовника и, всхлипывая, рвано зашептал. - Люблю… И не смей думать, что я способен на суицид. Жизнь слишком интересна и непредсказуема – если я умру, то столько всего пропущу. В ответ - лёгкое касание губами его лба. Он уже умеет летать.