Зодиак.

- Ну, пока,- неуклюже махнула я рукой и залезла в бывший когда-то желтым автобус. Моя мама еще некоторое время стояла под черным, как небо во время грозы, зонтом, а потом залезла в машину. Ее работа не предполагала времени для провожания единственного ребенка в закрытую школу. Стоило мне плюхнуться на продавленное сиденье, как автобус тряхнуло, послышался звук включаемого мотора. - Ну, в добрый путь, - обратилась я к подвеске-панде на рюкзаке. Игрушка в ответ только грустно мотыльнулась туда-сюда. Я достала наушники и придвинулась поближе к стеклу. Толстый слой грязи на стеклах мешал разглядеть пейзаж за окном, видимость так же портил мерзкий белый туман, уже неделю державшейся в городе, заливающий улицы города молоком, как будто великан пролил эту белую жидкость. Когда я была помладше, мне казалось, что туман – нечто забавное, что в нем можно играть и веселиться, а сейчас меня он больше пугает. Какую-то мерзкую неопределенность дарит он знакомым улицам и превращает людей в жалкие подобия тени. А еще этот дождь. Хотя, его и дождем нельзя назвать. Будто мерзкая пленка покрывает кожу, создавая удушающий эффект, будто дышишь через пленку. Так о чем я говорила? Ах, да, еще один переезд. Опять утраиваться в новой школе. Хм. И раз я уже решила записывать все в эту тетрадь, то наверно должна представиться. Хотя, давай без этого? Мой отец бросил мою мать, беременную мной, но, еще не зная об этом. Черт. Я не хочу. В эту школу. Как бы я не сопротивлялась, меня все равно не послушали. И вот я тут. Весело? Правда? Ну, делать нечего – иначе я бы столько не писала, буду музыку слушать. Пока. Пейзаж, кстати, по ту сторону стекла был достаточно удручающий - бесконечные пшеничные поля и темно-синее небо. Звезды еще не появились, мда, даже звезды не могут расцветить этот бесконечно черный ковер. И опять этот белый туман. Никогда не любила молоко, а по переезду в это место и вовсе стала его ненавидеть. 31 августа.