Испачканный

Где найти справедливость? Что это вообще такое в нашем мире? Похоже, просто красивое слово, которое используют только в литературе для того, чтобы читатель не особо беспокоился о том, куда падает этот мир. Самые важные слова, такие как Справедливость, Добро, Благодарность, Доверие канули в Лету. Нет, на слуху-то они остались, но вот значение затерлось, утратило свой первоначальный смысл. Зато горький смысл слова «разочарование» продолжает отравлять с прежней силой. Я разочарован в своем собственном брате-близнеце. Вот казалось бы… мы рядом друг с другом 21 год. Не просто рядом, а словно сшиты друг с другом одной нитью. Раньше я считал, что шелковой – крепкой, хрен разорвешь. Оказалось, что нить была чуть толще волоска. Усмехнувшись, я налил себе еще виски. Это уже вторая бутылка. Второй пошел, как говорится. Всю жизнь я ограждал братишку. А как же, долг. Все-таки младший, хоть и разница определяется не годами и даже не месяцами – минутами. Тем не менее я всегда себя ощущал обязанным защитить это хрупкое женственное и безумно дорогое для меня сокровище. Билл был настолько чист, что я даже себе не позволял марать его. А хотелось. Безумно хотелось прижать его к стене, смять, сдавить, накрыть губы своими губами и целовать до боли. Я сдерживался. Дрочил в ванной, представляя его, распростертым на кровати подо мной, трахался с девушками, слыша только его голос, когда они кончали, простонав мое имя, часто фантазировал, каков бы был наш первый раз, такой желанный и осторожный, но перерастающий в звериную похоть… и все же сдерживался. Оглядываясь назад, понимаю, что я, черт побери, безумно волевой и сильный. Хотя сейчас ни силы, ни воли в себе наскрести не могу. Когда случилось то, чего я больше всего хотел, то есть, Билл признался мне, что его не интересуют девушки и заводят юноши, я думал, что мое сердце просто прыгнет мне в глотку и я выхаркну его прямо перед Биллом на пол – так оно бешено стучало. Но тут же остановилось, когда я услышал, что он влюблен, и, кажется, треснуло. Хотя нет. Скорее всего, целый кусок отвалился от него и свалился куда-то в органокомплекс и там стал гнить с бешеной скоростью. Счастье же прямо тут, протяни руку… Он гей, значит, плевать на общественное мнение, но… Я не тот, кого он хочет. Билл хотел другого парня. Этого чертового сукина сына, который ни хрена даже не знал его, не знал, что ему нужно и как с ним обращаться. В общем, я опять сдержался. Наверное, зря. Иначе, почему я тогда напиваюсь уже несколько дней подряд, а Билл живет у него? Как же это больно! До зубного скрежета, до стиснутых в кулаки пальцев, до сбитых о стену костяшек, до разбитого зеркала и некоторых предметов утвари, до алкогольного и наркотического опьянения… до всего, что может помочь выпустить копившиеся внутри черную ненависть, жадность, зависть, ревность, ярость… Ничего не выходило. Это все распирало меня изнутри, я не знал, что делать и сам загонял себя в угол все дальше и дальше. Чувствуя себя зверем, попавшимся в ловушку, из которой нет выхода, я разделил дорожку кокаина на две и вдохнул в себя. С каждой дозой я все больше уничтожал в себе старшего брата и взращивал новое существо, желающее только одного: Билла. Целиком и полностью. Даже если мне придется забрать его с собой в чертов гребаный ад… Вдруг в замке провернулся ключ. - Томми! Какой-то тут спертый воздух… Почему ты отключил телефон? Я уже начал беспокоиться, что ты… Ты что творишь?! Его накрашенные черным идеальные глаза, глаза сучки, которая будто умоляет, чтоб ее жестко отымели. Образ, да…просто сценический образ. Билл окинул взглядом нашу разнесенную в пух и прах квартиру: пустые бутылки, осколки, капли крови, его вещи, разорванные и валяющиеся на полу, перевернутые стулья. - Том, что происходит? – он подбежал ко мне и схватил за плечи своими самыми красивыми в мире руками. Я поднял на него затуманенные алкоголем глаза с широкими зрачками: - Ну что? Каково это – трахаться с мужиком? Брат аж отшатнулся от меня. - Том! Я же тебе объяснял, что у нас не такие отношения. Я люблю его, но он не гей. Мы просто дру… Я вдруг вскочил и ударил его по лицу так, что он упал на пол, приземлившись прямо посреди своих мрачных тряпок. - Сука, - засмеялся я, глядя, как Билл смотрит на меня снизу вверх и от безумного шока и испуга даже забывает поднять руку к багровой от удара скуле, - Хочешь наебать меня?! Кто же поверит, что ты несколько дней жил у него, и вы ни разу не перепихнулись! - Том, какая муха тебя укусила? – брат нахмурился, провел пальцами по скуле, чуть поджав губы от боли, - Я не должен перед тобой отчитываться за это, как никак… Я прервал его, резко схватив за грудки и поднимая так, чтоб заглянуть в глаза: - Да ладно! Когда это ты успел яйца отрастить, братик? Ведь всегда первым делом бежал ко мне. «Том, Том! Мне так плохо! Пожалуйста, помоги мне! Мне никто кроме тебя не поможет, да никто и не нужен!» - я знал, что похоже изображаю, мы все-таки близнецы. Это можно было понять по исказившемуся лицу Билла, словно я хлестал его по щекам, - Самостоятельным стал, как это чмо рядом появилось?.. Билл неожиданно сильно толкнул меня в грудь, освобождаясь. Теперь уже его глаза горели гневом. И это так ему шло, что я почувствовал напряжение в районе ширинки. - Том, ты долбанный псих! Я не знаю, что с тобой случилось, но выслушивать эту хрень я не намерен! Когда вспомнишь, что я твой родной брат, позвони! И он быстрыми шагами пошел к двери. Под подошвой его ботинок с огромной платформой хрустели остатки настенного зеркала. Уйдет сейчас… и я снова останусь один, чтобы резать себя, распиливать на части, расчленять и сжигать все, что останется морально. Нет. Так не пойдет. Я подскочил к нему и, схватив за запястье, с каким-то извращенным удовольствием почувствовал, как хрустнули косточки в тонком запястье. - Мне больно! Пусти сейчас же! – Билл яростно обернулся ко мне, но больше не успел ничего добавить. Я схватил его за длинные волосы и ударил лбом о дверь, к которой он успел подойти. Кровь из рассеченной брови потекла по его холеному лицу, но вскрика или же сопротивления не последовало. Я вырубил его. Тем лучше. Подхватив худое тело на руки, я понес его в спальню. Бросив на кровать, я стянул с себя футболку и выбросил ее куда подальше и взял сигареты с тумбочки. Неплохо было бы покурить перед тем, как продолжать. Алый светлячок показался на конце сигареты, в сумерках комнаты горя ярче. Я сосредоточился на нем на какое-то время, а потом перевел взгляд на Билла. Он лежал на застеленной кровати, раскинув руки в стороны. Волосы упали на лицо, слипаясь от крови там, где была рассечена бровь. Я задумчиво подошел к нему и стащил с ног ботинки с угрожающей подошвой. Сигарета умиротворяюще дымила. Мне почти показалось, что я успокаиваюсь и уже не хочу жестокости, но фантазия услужливо подкинула мне сцены секса Билла с мистером Желанный Билла. Ботинки отлетели к чертям собачьим, я влез на кровать, нависая над бесчувственной куклой, идеальной игрушкой, которой Создатель уделил так много времени, что от усталости забыл одарить недостатками. Напряжение в штанах росло. Я убрал волосы с лица брата. Чуть приоткрытые губы так и манили… Но я был в своем уме. Сначала подготовка, потом наслажденье. Докурив сигарету, я затушил ее о спинку кровати и стал методично снимать с Билла все его опасные для меня украшения с шипами, ремешками и цепями. Кожаная косуха с иглами на плечах тоже относилась к этой когорте, поэтому я стянул ее и облизнулся, глядя на хрупкое тело, обтянутое черной майкой. Руки сами по себе потянулись к его ремню. Напоминающий черную змею ремень прочно связал запястья моего брата. Я устроил его руки так, чтоб они были у него над головой, как вдруг он негромко простонал и открыл глаза: - Том? Том… что это… да ты спятил? – он стал оглядываться, потом посмотрел на меня. Хотел опустить руки, но я не позволил, прижав их одной рукой. - Малыш… ты говоришь, у тебя не было секса с ним?.. ну тогда я просто обязан научить тебя… - Что за хуйню ты несешь?! – сорвался он на крик. Люблю крик Билла. Мне это напоминает былые времена, когда мы были мелкими, злыми и все время перли против системы. - Прости. Реально хуйня. Я просто хочу тебя трахнуть. Без всяких ссылок на твоего ублюдка. Давно хочу. - Том, да приди ты в себя!!! – его глаза стали испуганными и метались. Билл пытался вырваться из-под меня, но я надежно прижал его всем своим телом. - Вот сейчас я как никогда в себе, Билли, - усмехнулся я, второй рукой, которая была свободна, пытаясь разорвать его майку. Ткань очень упорствовала, видать, дорогая шмотка. Впрочем, как и все твои тряпки. Они похожи на тебя – такие же оригинальные, эксклюзивные, дерзкие, отражающие твою сущность… Но сейчас большая часть из них валяется на полу, разорванные и испорченные… смотри не раздели их участь. Майка, наконец, поддается с негромким треском, обнажая твою грудь с проколотыми сосками. Я прикусил губы, созерцая впалый животик и темные волосы, виднеющиеся в самом его низу из-за того, что ты носишь джинсы очень низко на бедрах. Грудная клетка с очень заметными из-за природной худобы ребрами вздымалась часто-часто, словно там внутри билась маленькая птичка, отчаянно пытавшаяся вырваться. Я наклонился к груди и языком обвел левый сосок, тут же зубами прикусывая пирсинг и оттягивая его в сторону, намеренно причиняя тебе некоторую боль. Билл издал то ли всхлип, то ли стон и проговорил: - Том… ты что, серьезно? – на какое-то время он перестал сопротивляться. Я поднял голову от его груди и посмотрел в глаза: - Да, более чем. Просто смирись. Меня просто заебало мастурбировать, случайно увидев, как ты переодеваешься или заводясь, когда захожу к тебе в душ, потому что ты постоянно забываешь чертово полотенце. - Ты вообще спятил… Брат говорит что-то еще, но мне уже не до этого. Я выпустил его руки, несколько рискуя, и стал стаскивать с него джинсы. Билл моментально забрыкался, пытаясь ударить меня связанными руками, но я удачно избегал этого. Борьба шла ожесточенная, он все-таки очень гибкий. Меня начало это раздражать, и я, размахнувшись, ударил кулаком ему в челюсть. Билл издал кашляюще-хлюпающий звук и откинулся на кровать. Заметив, что кровь с подбородка потекла на шею, я решил, что мне не помешают. По крайней мере, пока. И правда. Я смог раздеть Билла полностью без какого-либо сопротивления с его стороны. Он прижал связанные вместе руки к лицу и слегка трясся. Кажется, плакал. Сердце кольнуло, словно соринка попавшая в глаз. Нет, старший брат уже мертв. Остался бешеный я. Не знаю, кто я. И не хочу знать. Не сейчас. Я поднялся и снял с себя джинсы, абсолютно не торопясь, наслаждаясь каждым мгновением. - Билл, - позвал я его. Он замотал головой, не отнимая рук от лица. - Билл, посмотри на меня. Упрямится. Он всегда был упрямым. Младший братишка. Ха. - Билл, блять, я сказал, на меня смотри! – выйдя из себя за полсекунды, я подлетел к нему, схватил за волосы и запрокинул голову, одновременно убирая руки от лица. Кровь, смешавшаяся со слезами, была для него идеальным макияжем, хотя и черные разводы от подводки мне очень нравились. Я прильнул к его губам, насильно раздвигая их языком. Солоноватый вкус крови распространился по вкусовым рецепторам. Билл моментально сомкнул зубы, но я укусил его за и без того разбитую губу, заставляя повиноваться мне. Но, даже лаская его язык, я чувствовал, что брат отстраняется. Разорвав поцелуй, я заглянул в его мокрые напуганные и до сих пор не верящие глаза. - Билл. Я не уродовать тебя собрался…но ей-богу, бля, будешь выебываться, разукрашу! Я снова впился в его губы, грубо терзая их своими. Он всхлипнул, будто задыхаясь, уперся руками мне в грудь, отталкивая. Пришлось снова ударить его. Правда, в этот раз я обошелся пощечиной. Он упал на кровать безвольно, будто у кукловода марионетки оборвались разом все нити. Я перевернул его на живот одним резким движением и приподнял его бедра, вцепляясь пальцами в тазобедренные косточки, «природные рукоятки», как назвала их одна писательница, и что врезалось мне в память. Вот он, мой Билл, готовый принять меня в себя так глубоко, как только можно… только вот его всхлипы и жалкие попытки высвободиться или же отговорить меня от «ошибки» напоминали мне, что его блядская задница ждет совсем не меня. Мой уже давно стоящий член сам скользнул в него. Резко, грубо, жестоко… мне самому стало больно, из груди вырвался стон. Билл закричал так надрывно, неожиданно начиная вырываться очень сильно. По внутренним сторонам его бедер потекли багровые струи, расчерчивая бледную кожу произвольными узорами. Брат продолжал кричать и вдруг вырвался, падая на пол. Моя плоть освободилась от узкого плена. - Сука… - бросил я, тоже спрыгивая с кровати и ловя его на полу. Хотя Билл не мог подняться. Он корчился от боли в позе эмбриона, зубами пытаясь сорвать ремень с запястий, но на счастье, я закрепил его хорошо. Увидев меня над собой, Билл замотал головой: - Том…Том…пожалуйста! Умоляю…прошу тебя! Мне больно..не надо! Нет! Я устроился между его ног, на этот раз оставив его на спине и заглянул в лицо. - Билли, ну как я теперь могу остановиться? Никак. Я взял лицо брата в руки, вытирая большими пальцами слезы с его щек вместе с черными разводами и кровью. На какое-то мгновенье он даже потянулся за моими пальцами. Я усмехнулся. Правильно, жертва всегда влюбляется в своего мучителя. Синдром жертвы. Обманчивое чувство, но с ним ничего не сделаешь. Однако, как бы мило все не было сейчас, мой член требовал к себе внимания, поэтому я закинул ноги Билла к себе на плечи и снова вторгся в него резким движением, намеренно причиняя боль и себе тоже. Она была мне нужна, чтоб не забывать, что я в реальности. Брат снова закричал, как резанный, слабо упираясь руками мне в грудь. Его ногти царапали мою кожу, кажется в кровь, но сейчас все мои ощущения сконцентрировались в моей плоти. Больше никакими частями тела я ничего не чувствовал. Начав резко двигаться, я сам закричал, но заметил это только тогда, когда горло стало саднить. Член был весь в крови, это в принципе облегчило вхождение. Билл уже не кричал, просто хрипел, зажмурившись и, кажется, смирившись. Я был на седьмом небе, хотя скорее всего, это место было адом. Только сейчас я заметил, что у Билла тоже встал. Меня это порадовало… ладно, привело в дикий экстаз. Я обхватил его пальцами, Билл слегка выгнулся, но глаза не открыл. Я стал водить по стволу вверх-вниз, стараясь подстроиться под свои толчки. Почему-то получилось не сразу. Наверное, потому что меня всего трясло от похоти и страсти, от той жадности, с которой я испивал своего брата-близнеца до дна. Вскоре я приноровился. Под Биллом уже растеклась немаленькая лужа крови, лобковые волосы слиплись от нее. Я с удовольствием отметил, что мои тоже пропитались его кровью. С каждым толчком реальность от меня все больше ускользала, ощущения, сосредоточившиеся внизу живота, разрастались, словно какой-то хищный цветок распускал свои огромные лепестки. Я сходил с ума, хотя казалось, куда уж дальше… но всхлипывающий подо мной Билл, его тонкие руки, затянутые тугим кожаным ремнем, его бледное тело… я марал его. Портил. Уничтожал. И любил. Любил до сумасшествия. И именно это, казалось бы, должное быть светлым чувство привело к падению во тьму. Я кончил, входя особенно глубоко. Билл кончил следом за мной. Его семя попало мне на руку. Я вытер ее о валяющиеся под нами джинсы Билла. Высвободив свою плоть, я увидел, как из Билла вытекает моя сперма, розоватая от его крови. Мы и тут смешались. У меня вырвался смешок. Билл лежал как без сознания, но я знал, что он не лишился чувств. Я взял его руки и попытался распутать ремень. Пальцы не слушались меня. Минут 10 я маялся с ремнем, брат не реагировал. Грязно выругавшись, я поднялся, поскользнувшись на крови, но устоял и, подойдя к столу, достал оттуда ножницы. Потом просто вспорол к черту ремень, хотя и это получилось у меня не сразу. Я поднял его на руки, Билл прошептал: - Больно. Просто, без эмоций. Я не понял, где больно. В теле или в душе. Точнее, я не понял, где больнее. Положив брата на кровать, на бок, я укрыл его одеялом. - Я не стану просить прощения, - сказал я. - Я знаю, - отозвался он также без эмоций. Я замолчал. Он смотрел в стену. Какое-то время была тишина. Потом он вдруг подал голос: - За что? - Я люблю тебя. - Ложь. - Мне плевать, что ты думаешь по этому поводу. - Тебе не противно от самого себя? - Противно. - Убирайся. Я не хочу тебя больше видеть. Никогда. Я молча кивнул и ушел в ванную, чтоб смыть с себя кровь. В голове была спасительная пустота. Тело было довольно. Я тоже. Мысли не появились и после душа. В полном отупении я оделся, делая вид, что не вижу фигуры под одеялом. Фигура под одеялом не претендовала. Полностью отдавая отчет своим действиям, но все же делая их на автомате, я стал искать ключи. Это было странное ощущение: ты уже открыл ящик и шаришься там рукой, а мозг только еще отчитывается «Том, сейчас ты открыл ящик и ищешь там ключи». Найдя, я даже не обрадовался, в таком же зомби-состоянии я пошел к двери, открыл ее и, выйдя, запер на максимально возможное количество оборотов. На улице я вышвырнул ключ в мусорный бак, к которому как раз пристраивалась машина, увозящая мусор на городскую свалку. Вместе с ним я выкинул многое: дорогу назад, свою любовь, самого себя и свое самое дорогое…нет, бесценное сокровище. Своего Билла.