Тени стёртых душ

Дрожь в пальцах неприятными покалываниями отвлекала от суматохи, что царила в магазине с самого утра. Снующие туда-сюда работники умело пробирались в коморке, выхватывая из стопок нужные коробки, делая какие-то пометки и перекрикиваясь между собой. — К сожалению, это последний размер, — поджав губы, извинялся один рыжеволосый парень перед расстроенной клиенткой, — но могу предложить Вам такую модель. — Ну что ж, несите, — махнув рукой, девушка мило улыбнулась и уселась на мягкий пуфик. Парень мгновенно отправился в сторону подсобки в поисках нужной коробки с кроссовками. — Как тебе удается, Локи? — прокомментировал Нацу, цокнув языков, когда тот проходил мимо. — Кто ж передо мной устоит? — самодовольно усмехнулся он и зашел в нужное помещение. Люси наклонила голову набок, задумчиво провела указательным пальцем по своим губам и хмыкнула. В этом парне горел огонь: яркий, завораживающий, светлый, словно день. Но языки этого пламени окутали тело, стягивая, что путы, не давая освободиться от него. Одно неверное движение — и Локи просто потеряет себя, истлеет под гнетом света. Видимо, поэтому он с виду казался таким оживленным, активным. Внутри болело. И скорее всего, причиной этой боли являлось прошлое. — Покажись, — она скользнула взглядом по помещению магазина. Через секунду в трех шагах от нее, будто из ниоткуда, появился яркий силуэт, затем он приобрел форму — девушка с темными каштановыми волосами, чистыми глазами фиалкового оттенка и игривой улыбкой. — Ты хранитель того парня? — незнакомка указала на Нацу, который сейчас заполнял какую-то документацию. — А ты — того, — кивнула на Локи Люси, изучая девушку, — верно? Шатенка медленно подошла к ней и заглянула в глаза, разглядывая темный оттенок. — Кана, — чуть прищурилась, — уже шестую сотню лет служу хранительницей. — Я только двадцать шестой год, — немного удивленно воскликнула та, а затем опомнилась и представилась в ответ: — Люси. Кана спокойно вздохнула и оперлась на ближайшую стойку с футбольными мячами. — То-то я думаю, где же видела тебя, — задумчиво протянула, накручивая на палец вьющуюся прядь, — в том году была одна крупная авиакатастрофа… — По моей вине, — горько продолжила Люси и опустила голову. Услышав смешок, она тут же подняла глаза на собеседницу. — Разве ты можешь винить себя в том, что обрела божье благословение? — Кана снисходительно улыбнулась. — Остальных было не спасти. Они бы погибли в другой раз. — Их всех можно было сп… — Нет, — строго отрезала Кана, тут же изменившись в лице, — в авариях и прочих несчастных случаях ради спасения одной души погибают лишь те грешники, кому не дана возможность очиститься. — Я думала, она есть у всех, — Люси невольно сглотнула, утопая в омуте фиалковых глаз. — В этом мирке каждый смертный погряз в гнили, — усмехнувшись, презрительно произнесла та, — и не каждому под силу из нее выбраться. Молча переваривая только что узнанное, Люси боялась сказать даже слово. Впервые за двадцать шесть лет хоть кто-то пролил свет на ее сомнения. Хоть кто-то заставил задуматься, а действительно ли она виновата? — А этого, — она вдруг заметила идущего наперерез им рыжего, — Локи, его можно спасти? — Тоже заметила? — Кана проследила за ним взглядом и прищурилась, горько вздохнув. — Так что насчет него? — Можно, — кивнула, увернувшись от него же, проходящего к другому клиенту, — я уверена, что можно. Но на него сложно повлиять, поэтому меня и отправили присматривать за ним, — улыбнулась уголками губ, — в этом деле я одна из лучших. Она смеясь почесала затылок, из-за чего рукав ангельского одеяния немного приоткрыл предплечье. — Ты… — Люси заметила на нем черную татуировку со знакомым узором. — Ты та самая Сияющая Фея, так ведь? Тебя на самом деле зовут Кана, значит? Та медленно посмотрела на свою руку, а затем звонко рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Мое настоящее имя действительно знают немногие, — наконец-то сказала она, — а ты обо мне наслышана, я вижу. — Конечно, — Люси активно закивала, внимательно разглядывая новую знакомую, — тебя часто ставят в пример другим хранителям. Столько душ очищено с твоей помощью! Тысяча триста… — задумчиво почесала лоб, пытаясь вспомнить деяния этой известной хранительницы. — Тысяча триста шестьдесят восемь, — утвердительно кивнула Кана, — из них девятьсот служат Господу со времен своего перерождения. — У меня всего четыре, — с усмешкой произнесла Люси, — и только один сейчас ходит хранителем. Прошедший рядом Нацу привлек их внимание. И если Люси сразу же повернулась к Кане, то та внимательно всматривалась в него. Она будто читала его душу, вылавливала со дна глаз картинки из прошлого и глубоко дышала, пытаясь распознать запах грехов. — Если ты его спасешь, — она медленно говорила, растягивая слова с непонятной интонацией, — то сравняешь со мной счет. Люси замерла, почувствовав какое-то жжение в пальцах. — Его чистая душа стоит столько же, сколько душ я очистила за свои шестьсот с лишним лет, — Кана серьезно посмотрела на нее и сожалеюще усмехнулась. — Он настолько погряз в грехах? — запинаясь, спросила. — Я не почувствовала. — Нет, — отрицательно махнула и вновь глянула на Нацу, — он уже отделил себя от них, но продолжает тащить, будто монолит. Если ты сможешь распутать цепи, которые связали его, то этот груз исчезнет и душа переродится. Неуверенно кивнув, Люси медленно обернулась на своего подопечного. — Постарайся достучаться до него, — шепнула Кана напоследок и тут же исчезла, скрывшись в своем пространстве, отдельном от иных хранителей. Мышцы заныли тягучей болью. Дрожью пробежался страх по фарфоровой коже, не имеющей изъянов, кроме как одного шрама на груди. Воздух неприятно скреб горло и легкие, навязывая ненужные мысли. — Ну, вот и все, — послышался довольный голос Драгнила, — рабочий день закончился. Можете идти по домам, — он радостно махнул работникам и сам направился в подсобку, чтобы переодеться в повседневную одежду. Люси вздрогнула, вцепившись своими тонкими пальцами в плечо. Почему-то сейчас она боялась. Боялась не очистить душу Нацу, а наоборот — оттолкнуть его, скинув с обрыва вместе с этой тягостной ношей. Она боялась его смерти в образе неспасенного грешника. Уж лучше тогда быть очищенной душой, которой даровано светлое небо и, в некоторых случаях, божья вера. Страшнее всего для хранителя — наблюдать, как сгнивает тлеющая душа грешника, когда-то бывшим его подопечным. За это не наказывают отдельным образом сверху, потому что сам вид истомленной души, что прикована к земле либо темницам Ада является наказанием. Для живого эти ощущения сравнимы с ощущениями, когда расплавленным железом выжигают клеймо на коже. Для ангелов это клеймо остается на крыльях в виде черных перьев. Избавиться или же вымыть их невозможно. Это основы из основ, которым учат хранителей, предостерегая от бед. — Люси, — ее мягко окликнули. Опомнившись, она заметила стоящего перед собой архангела с яркими, светящимися бирюзой крыльями и пепельными волосами. — Мираджейн? — удивившись, спросила. — Я пока присмотрю за Нацу Драгнилом, — она говорила серьезно, хоть на лице и виднелась улыбка, — тебя вызывают в Совет. — С-совет? — запнулась, понимая, что сейчас придется посетить то место, которое видела лишь два раза в своей перерожденной форме: сразу же после перерождения и во время посвящения в хранители. — Поспеши, — бережно потрепала по плечу. Люси настороженно кивнула и, показав на свет свои крылья, блистающие золотом солнца, взвилась в небо. Километры пролетала за доли секунды, распарывала облака, пытаясь разыскать в уме причину столь внезапного вызова. Наконец, найдя нужное облако, она пролетела сквозь него, попав в портал, который занес ее в белеющие стены главного собора. Неуверенно ступила на ноги, скрыла крылья и направилась к массивным дверям, за которыми уже наверняка о чем-то переговаривались между собой господства, силы и власти — управители небесных светил и стихий. — Люси! — сзади торопливо шагала Эрза, которая обеспокоенно смотрела на нее, заметив, как та побледнела. — Эрза, что происходит? — боязливо вымолвила она, прикоснувшись к поверхности двери. — Заходи, — коротко бросила она и подтолкнула их, открывая проход в огромный зал. Свет озарял каждый угол этого помещения, не оставляя шансов теням спрятаться хотя бы за одним углом. В конце зала стояли трибуны, за которыми сидели благословленные Господом советники. Они прервали свои перешептывания, как только увидели Люси. — Явилась по зову, — она покорно склонила голову, прижав правую ладонь к шраму на груди. — Подойди ближе, хранитель Люси, — бархатный голос одного из советников плавно разлился по помещению. Эрза вздрогнула, узнав этот голос. Да и Люси его знала. Не существует ни одного хранителя, который не был бы наслышан о господстве, кто был наречен Джераром. Одним из святейших и известнейших благословленных, который славился своими мудрыми поступками и беспроигрышными битвами. Он был одним из тех, кто символизировал власть Господа. Сделав несколько шагов в центр зала, Люси по-прежнему не поднимала голову, боясь встретиться взглядом с ним. Воздух здесь был свеж, терпок, но отдавался сухостью во рту. — Сегодня хранитель Кана сообщила нам, что твой подопечный Нацу Драгнил — грешник, способный к очищению, — казалось, он даже не прерывался на дыхание, — но она сомневается в том, поможешь ли ты ему этого достигнуть. У тебя слишком малый опыт, что значительно уступает многим другим хранителям. Джерар говорил твердо, будто хотел, чтобы разум Люси треснул пополам под натиском прикрытых сомнений. — Но ведь прошлые души ее подопечных очистились, — сзади послышался тихий, но уверенный голос Эрзы, которая посмела вступить в диалог. — Эрза, — хрипло отозвался тот, — ты хочешь опровергнуть мои слова по поводу возраста? Секунда тишины. Металл глухо заскрипел, что означало лишь одно — она тоже склонила голову. — Прошу прощения, святейший, — терпеливо произнесла. В зале еще минуту царила полнейшая тишина, прерываемая лишь шорохом облаков, что цеплялись за крышу храма. — Я хотела лишь убедить Вас поверить в хранительницу Люси, — голос отдавал тонами горечи и рвения доказать что-то, — как поверила в нее я. Шелест одежды и затем шаги, что приближались медленно к Люси. Она все так же не осмеливалась поднять голову, ожидая последующих слов. — Я понимаю тебя, Эрза, — произнес он почти над ее головой, — понимаю твою веру и хвалю за непокорность сомнениям. Затем к плечу прикоснулась его массивная ладонь, чуть сминая одеяние пальцами. И через секунду последовал следующий вопрос от Джерара: — Но, хранитель Люси, — почти шептал, вкрадываясь в помутневший рассудок, — справишься ли ты? Поможешь ли этому заблудшему найти путь просвещения и принять смерть с чистой душой? Люси задумалась лишь на мгновение, затем же резко выпрямилась, посмотрела в глаза господству и без толики сомнения сказала голосом, сквозящим твердой уверенностью: — Справлюсь. Удовлетворенно кивнув, Джерар обернулся к другим советникам и произнес: — Дадим ей шанс. Кажется, эту его интонацию, слова и теплый взгляд она будет хранить внутри себя, чтобы в любой момент вспомнить и заново поверить в свои силы. Чтобы доказать всем, что не зря она очистилась двадцать шесть лет назад, погубив при этом двести грешных душ. Живых грешных душ.