Лёд

Свистящий холодный ветер будто бы залетает под кожу и жжётся, оставляя алые рубцы. Так, конечно же, только кажется – тёплый камзол и кожаные перчатки защищают от пронзающего холода. Даже смешно. Холод он, по идее, чувствовать не должен. Неплохо было бы взять с собой какую-нибудь быстроногую кобылку, чтобы не вышагивать по ледяным плитам так долго, чувствуя лишь хруст снега под ногами, пока замерзает тело. Да только скрываться от чужих глаз всё ещё нужно, а зачем жалеть о несбыточном? Он уже почти дошёл, и его ждут. Он кожей чувствует на себе чужие взгляды, такие же ледяные, как и ётунхеймский ветер. Ему не рады, в нём видят чужака. Но он не чужак. Он один из них – пусть и будет отрицать это. Они все - ётуны, пускай сородичи и не знают, что он один из них. Он тоже предпочёл бы не знать. Но два ледяных камня – подобие ворот – сами собой движутся в стороны. И правильно. Магия у него не от Фригги. Магия – от кого-то из них, от матери или отца. От матери или отца, оставивших его умирать в старом храме Древних. Нет, не стоит даже думать о давших ему жизнь ётунах. У него только одна мать и один отец - те, кто его вырастил. Дышать практически невозможно. Создаётся впечатление, что ледяные кристаллики снега забиваются куда-то в лёгкие. Они бьют в глаза и лицо, они атакуют как могут, защищая свой мир. Глаза уже начинают слезиться. За ним пока только наблюдают. Не нападают, хотя должны бы. Ведь они вряд ли знают, что он им помог, вряд ли. Тут что-то другое. Что-то они чувствуют, на уровне инстинктов. Каждый. Ётуны не ощущают холода, но в его жилах уже растекается лёд вместо крови, и он спешит дойти пару последних шагов до подобия трона из тёмного камня. Даже на вид холодного. Интересно, сколько лет нужно жить здесь, чтобы тело приспособилось?.. – Смерть любому асу, вошедшему сюда, – говорит – нет, шипит – предводитель ётунов. Лафей. Его отец. Какая ирония. Но свой выбор он уже сделал. – Даже тому, кто помог тебе? – Лафей раскрывает глаза чуть шире. Недоверие сменяется любопытством, а затем злорадством – что бы ни хотел ас-предатель, Лафей намерен выиграть и для себя что-нибудь. Остаётся убедить их в своей жажде наживы, в личных мотивах, заставить поверить, что глуп и им можно манипулировать. Осталось немного. Ётунхеймский ветер снова бьёт в лицо. Крупицы снега даже способны разрезать кожу. Жестокий мир, холодный мир, уже давно погибший мир. Зачем тебе существовать? Ты будешь гордиться мною, отец.