The first snow

- Ну... мы приехали. – Чонгук нервно барабанит по рулю и косится в сторону незнакомца. Но в ответ тишина, и парень даже не шевелится. В голову Чона сразу закрадывается шальная мысль, а вдруг незнакомец умер? Чонгук пугается до чертиков и медленно тянет руку к человеку под пледом. - Эй? Ты же не умер? Не вздумай отдавать коньки в моей машине, а то я... – Чон судорожно подбирает подходящую угрозу, совершенно не думая над тем, что говорит - а то я тебя убью! Когда Чонгук, наконец, дотрагивается до мягкого укрытия, то "похищенный" парень вздрагивает от неожиданности, а Чонгук пугается и орет на весь салон. От своего крика он вспоминает слова того медбрата, что парнишка-то глух. - Мы приехали. – Чонгук произносит это громко и по слогам, не осознавая, что это не позволит его услышать, а лишь покажет его дурачком. Так и происходит, потому что парень прыскает в ладошку, и как-то по-солнечному улыбается Чону, от чего и сам Чонгук растягивает уголки губ от уха до уха. Но неизвестный его понимает и поднимается, садясь на мягкое сидение. Чонгук осознает, что парень-то около часа провел лежа на полу Вольво, и ему становится стыдно. А юноша тем временем крутит головой, оглядывая окрестности из окон, кутаясь в больничный плед. - Пойдем, тебе надо согреться. – Чонгук манит за собой жестом, и парень подчиняется, выходя из машины. - Йа! Ты же босиком! – Чонгук пялится на босые ступни, утопающие в выпавшем снегу. – Бежим, а то простудишься! Чон хватает парня за запястья и несется к домику, быстро открывая дверь и впихивая босоногого внутрь. - Так, сядь на кровать, и жди, пока я включу отопление. – видя, что тот просто стоит и поджимает пальцы ног, Чон толкает незнакомца в сторону кровати, укутывая его ноги его же пледом и жестом показывает тому «стоп». Незнакомец снова прыскает и кивает ему. Весь страх перед незнакомым парнем исчез, зато появился страх, что из-за него он может заболеть. Чонгук достаточно быстро расправляется с заполнением батарей водой и обеспечением нужного количества тепла для дома. Чон перетаскивает все вещи в три захода, и это бы происходило быстрее, если бы неизвестный не порывался выскочить на улицу и начать помогать. Чон роется в сумке с одеждой, выискивая, чтобы могло подойти новому знакомому. Хорошо, что Чонгук не носит обтягивающие вещи, иначе совсем бы ничего не подошло. Ведь у парня довольно мускулистое тело, это даже вызывает у Чона немного белой зависти, ведь он-то худощав, практический тощий. Парень извлекает из сумки тонкий бежевый пуловер и светлые шорты, и кидает их парню, предлагая переодеться из неприятного серого цвета пижамы в домашнюю одежду. Чонгук охает и едва не пускает слюни, когда у незнакомца оказываются все шесть четко очерченных кубиков. Хоть и плохо так думать, но Чон про себя отмечает, что это хорошо, что у парня глухота, ему не хотелось бы, чтобы его реакция оказалась обнаруженной. Чонгук переодевается сам, прячась на крохотной кухне, и даже несколько обижается, что за ним не подсматривают. Но он отбрасывает из головы ненужные мысли и согревает чайник, заставляя небольшой стол привезенным сухим пайком, повар-то из него никудышный. А когда всё готово и чай разлит по чашкам, то он идет в комнату, где все в той же позе на краю кровати сидит незнакомец, кажется погруженный в свои мысли. Интересно, а он слышит свой внутренний голос? Чон мягко берет его за руку и ведет к горячим чашкам, он убеждает себя, что держит парня за руку лишь потому что иначе ему не удастся позвать его, а не потому что ему хочется прикоснуться к нему. Парень быстро понимает что от него хотят, и усаживается за стол. Стол небольшой потому они то и дело сталкиваются локтями, Чонгук с каждым столкновением пунцовеет все больше. А парень лишь мило улыбается, но Чон определенно видит в его глазах бесенят. - Я Пак Чимин. – произносит уже не незнакомец, видно, что ему трудно контролировать свою речь и громкость голоса, но Чонгук ошеломлен, у него разве что челюсть не падает, как в мультфильмах, что в обыденные дни смотрит Чон. Чимин смотрит обеспокоено на Чона, и отбирает у того чашку, потому что она начинает опасно крениться, и чай хочет пролиться на угловатые колени Чонгука. - Я Чон Чонгук. – он снова произносит слова громко и по слогам, а Чимин отвечает смешком. Чон достает мобильный и набирает свое имя и показывает Паку, тот кивает и улыбается, словно кот. К концу дня узнается, что Чимин старше его на пару лет, прекрасно рисует, и не смеется над разукрашками, что привез Чон для своего досуга. А даже наоборот, с удовольствием устраивается рядышком с Чоном на полу, и принимается за свою сторону картинки, аккуратно раскрашивая костюм Росомахи. И Чонгук думает, что не псих вовсе этот Пак Чимин, а очень даже нормальный. Ведь даже лучший друг Чонгука – Тэхен, больше походит на сумасшедшего, чем этот парень, что по-детски увлеченно закрашивает картинку с высунутым кончиком розового языка. У Чонгука бурлят гормоны, он снова пунцовеет и перестает рассматривать рядом лежащего парня, сосредотачиваясь, также как и он, на супергерое требующем раскраски. Чимин зевает уже в который раз, и в конце-концов устраивает голову на своих руках, прикрывает глаза, видимо желая спать прямо на полу. Но Чонгук не может допустить подобного, он насильно заставляет подняться Пака и лечь в кровать. В сонных глазах Чимина застывает видимый вопрос о том, что как они смогут вдвоем тут с комфортом поместиться, но Чон игнорирует и продолжает пихать парня, принуждая его все-таки лечь в кровать. Только Пак вынуждает Чонгука лечь к стене. Чон выключает свет, оставляя карандаши брошенными посреди пола, зная, что непременно наступит на несколько из них следующим утром. Чонгук укладывается носом к стене, и вжимается в стену, давая Чимину побольше места. Позади Чона прогибается постель, и парень нервно сглатывает, ему еще никогда не приходилось спать с кем-то в одной постели, тем более с кем-то привлекательным. Пак дышит в затылок, Чонгук покрывается мурашками, и попутно благодарит темноту, что не видно этой реакции, хотя Чон не удивился бы, если Чимин все равно заметил, он же так похож на кота. Но несмотря на будоражащие ощущения, Чонгук быстро проваливается в сон. Чон открывает глаза, и видит спящее лицо парня. Его пухлые губы чуть приоткрыты и он спокойно выдыхает ровно в середину ладошки Чона. Подождите что? Чонгук в последний момент застывает и не вырывает свою ладонь из плена. Пак как-то сумел подложить под свою щеку руку Чонгука, и теперь довольно посапывал. А Чонгук нещадно краснеет, и тихо плавится, понимая, что это неправильно, чувствовать подобное к человеку, которого назвали психически больным, да и знает он его всего день. Мало ли какие тараканы обитают в голове этого парня. Чон аккуратно высвобождает свою руку и тихо перебирается через спящего парня, на секунду задерживаясь, практически сидя на Чимине верхом. От осознания этого, он чуть ли не падает с кровати, но умудряется все-таки не разбудить гостя. Он тут же надевает носки, чтобы не шлепать громко по голому полу. Когда Пак просыпается, Чонгук как раз заканчивает готовить завтрак. Чимин неловко мнется у входа на кухню, но Чон затягивает его в комнатку и усаживает за стол, ставя перед парнем кружку с дымящимся напитком, судя по запаху – какао. А еще и пододвигает тарелку с испеченными оладушками. - Я... тут... в общем... – Чонгук смущен своим кулинарным творением, а еще и тем, что на него смотрит Пак, и взгляд сосредоточен на его губах. В голову закрадывается «может он хочет поцеловать меня?», но мысль сразу отметается, потому что Чон понимает, что Пак просто старается читать слова по губам. Чонгук никогда не умел готовить так, чтобы было одновременно хорошо желудку и глазу, обычно для его стряпни подходило «главное съедобно». И вот сейчас Чимин достаточно плохо прятал смешки, пока разглядывал получившееся блюдо. - Смешно тебе, да? А вот возьму и сам все съем. – Чон с обидой в голосе отобрал тарелку и засунул один из оладушков в рот, за что жестоко поплатился – он подавился и принялся кашлять с набитым ртом. Чимина это действие сначала шокировало, а после он залился громким смехом, но все же встал и подал Чону стакан воды, и принялся участливо поглаживать его по спине. Последующий завтрак прошел в более спокойной атмосфере. *** Несколько дней они проводят безвылазно сидя в доме, и занимаясь всем, что только приходит в голову Чонгука. Развлекаются с настольными играми и перекидываются шуточными записками. В голове Чонгука проскальзывает мысль, что с Чимином так уютно, и кажется, словно они знакомы тысячу лет. Несколько раз смотрят на ноутбуке "Ходячий замок Хаула" и "Унесенные призраками", благо Чон любит аниме с субтитрами и Чимин тоже смог посмотреть. А ради справедливости, Чонгук отключил звук, за что получил насмешливый тычок в бок от Пака. *** Наступил предпоследний день отпуска. Чон принялся рыться в старых отцовских вещах, подыскивая для Чимина подходящий зимний наряд. Ему хотелось прогуляться по хрустящему выпавшему снегу, а вот оставлять Пака одного в доме ему не хотелось. А еще Чону хочется гулять, держась за руки, но эта мысль сразу же была погребена под юношеской неуверенностью и страхами. Чимин выглядит потешно в отцовских старых вещах, но лучше так, чем ничего. Они выбираются на улицу, и Чон вдыхает полную грудь морозного воздуха. Пак, кажется, тоже наслаждается прогулкой. А Чон хватает его за рукав, за руку слишком стеснительно, и тянет в сторону замерзшего озера. Паку не особо нравится эта идея, но мальчишки на противоположной стороне озера носятся по льду, а тот и не думает проламливаться под их ногами. Чонгук притаскивает большие санки и принуждает Пака сесть на них, и выталкивает санки на лед. С час они катают друг друга и просто носятся по скользкому льду, превращаясь в десятилетних веселящихся детей. Солнце отражается от лежащего пуховым одеялом белого снега и слепит глаза, Чимин в очередной раз утирает выступившие слезы, и случайно пинает санки. Чонгук останавливает его, оставляя бороться со слезами, а сам идет забрать санки. Чон уже немного замерз из-за снега попавшего под куртку, да и Чимин, скорее всего, тоже. Чонгук слишком погружен в свои мысли, и потому не замечает тихого треска под своими ногами. Он хватает веревку и тянет сани за собой, но тут твердая поверхность под его ногами исчезает, и Чонгук уходит с головой под воду. Чимин стоит полубоком и все еще трет глаза, он не слышит треска ломающегося льда, не слышит крика Чона. И лишь по счастливой случайность поворачивается в сторону ушедшего за санями Чонгука, и видит как шапка мальчишки скрывается под водой. Испуг не успевает сковать его тело, и он мчится на выручку. Чонгук выныривает на поверхность, его тело словно в огне, он не щадит горло и вопит от страха, но тут же приказывает себе сосредоточиться, и сосредотачивается на подползающем на животе к нему Чимине. Тот толкает к проруби злополучные сани и Чонгук хватается за полозья, а Пак принимается отползать, вытягивая сантиметр за сантиметром тело Чона. Спустя десять минут неспешных действий, они оба оказываются на безопасном от тонкого льда расстоянии. Пак поднимает Чона на спину и бежит настолько быстро, насколько позволяет зимняя одежда и тяжесть чужого тела. Чимин и не осознает, что слышит чужое тяжелое дыхание возле своего уха. Пак втаскивает тело Чонгука и усаживает на пол, вокруг него тут же собирается лужа. Чимин закрывает дверь, стаскивает сначала с себя куртку, чтобы не мешала его действиям по согреванию мальчишки. А потом принимается быстро избавлять от одежды Чонгука. Тот сидит практически безвольным овощем, его тело сотрясает дрожь, а глаза прикрыты. Чон не чувствует абсолютно ничего, но по шорохам понимает, что его раздевают. Пытается этому сопротивляться, стеснение затуманивает мысли, оттесняя здравый смысл подальше. Но легкие отмахивания тонких чоновских рук совсем не мешают Паку. Чимин в два счета избавляет Чонгука от всей одежды и нашаривает взглядом больничный плед, и принимает вытирать тело Чона насухо. А когда заканчивает, то ведет его к постели и укладывает, накрывая его одеялом. Чонгук тратит последние силы на открытие глаз и чувствует как кровь начинает бежать быстрее, потому что он наблюдает, как Пак избавляется от всей своей одежды, кроме нижнего белья, и ложится к нему, буквально укрывая его своим горячим телом. Постепенно тело Чона отогревается и ощущения от близости чьего-то тела опьяняет и смущает всё больше и больше. Но тут Чимин начинает немного шевелиться, кажется, его рука затекла, но от движений у Чона тут же случается очередной взрыв гормонов. - Ой. – Пак произносит это от неожиданности и приподнимает голову, а Чон зажмуривается, он уже знает причину возгласа. Эта причина оживает и утыкается в ногу Пака. Чонгук стыдится, ему не хочется видеть какие эмоции от осознания этого на лице Чимина сейчас. И тут Чимин начинает шевелиться, чем сильнее только тормошит Чонгука, тот думает, что Паку неприятно и он сейчас перестанет согревать его, оставив того на попечение одеяла. Но он просто поворачивается спиной, утягивая за руку, показывая Чону, чтобы тот повернулся боком и прижался к его спине. Чонгук подчиняется, и думает, что Чимин не психически больной, он просто идиот. А как еще назвать человека, который поворачивается задницей к парню, у которого стояк, и которого определенно стоит на этого человека. Чон закрывает глаза, сосредотачиваясь на повторении таблицы умножения, а не на том насколько приятна на ощупь кожа Чимина. - Я... – Чимин тихо шепчет, Чон не сразу осознает что это голос Чимина. - Что? – он приподнимается на локте, наклоняется чуть вперед, заглядывая в лицо Пака. - Я начал слышать. – Чимин все еще шепчет, а у Чонгука того гляди глаза вылезут из орбит. - Правда?! – Он практически кричит, и переворачивает Пака на спину, забывая о том, что он возбужден. – Это же здорово! – Чон снижает голос, видя, как от громкости его голоса морщится Чимин. – Ой, прости-прости. - Да ничего. Кстати, я правильно догадывался, что у тебя красивый голос. – Чимин улыбается во все свои 32, а Чонгук смущается и отводит взгляд. - Н-но как вышло, что ты снова начал слышать? – Чон чуть отодвигается, и укладывается на подушку, глядя на профиль Пака. - Не знаю, я осознал это только что. – Чимин поворачивается, чтобы быть лицом к лицу – Так шумно вокруг, если честно, немного болит голова. - Я вот отогреюсь и отвезу тебя в больницу. – Чонгук все еще смущен, и потому прикрывает глаза. - Давай завтра. Сегодня надо убедиться, что ты не заболеешь. – Чимин все еще говорит еле слышно, он, кажется, боится повысить голос, чтобы слух вновь случайно не пропал. *** Чонгук погружается в дрему и не замечает, когда Чимин выскальзывает из постели, а когда Чон открывает глаза, то Пака рядом нет. - Хён? – Чонгук оглядывается, но вокруг никого, он выползает из-под теплого одеяла, и быстро вытаскивает из под кровати сумку, доставая нижнее белье и быстро одевается. - Хёёён? – Чон заглядывает на кухоньку и находит Пака с дымящейся чашкой зеленого чая, то, что это чай, Чон не сомневается, аромат мелиссы приятно щекочет нос. Пак сидит в наушниках, и улыбается, когда замечает Чона. - Ты не против, что я взял? – он машет mp3 плеером, и пододвигает свою чашку с чаем к Чону. – тебе нужно, пей. А я себе другой сейчас налью. Чонгук прижимает ладони к теплой чашке и наклоняет лицо к напитку, согревая лицо ароматным паром. - Что-нибудь понравилось? – юноша искоса смотрит на колдующие над чашкой руки Чимина, Чону почему-то важно, что тот думает о музыке, которую он слушает. - Да, мне понравилось практически всё, что я успел услышать. – Пак выдергивает шнур от наушников и по кухоньке разносится голос Беллами, выводящий проникновенно строчки из "Can't Take My Eyes Off You" Вечер проходит в тихой беседе, они много улыбаются, кровь Чонгука бурлит словно шампанское. Где-то на задворках сознания гуляют мысли о том, что завтра нужно возвращаться в город. Отпуск закончен, и нужно попрощаться с Чимином. Тот ничего не рассказывает о своей жизни, но наверняка для Чона не найдется местечка. Он лишь навсегда останется в его воспоминаниях. Спать они ложатся ближе к четырем утра. И встают около десяти, быстро завтракают и молча собираются, обмениваясь легкими улыбками. Дорога проходит в такой же тишине, Пак дремлет на соседнем сидении, а Чона гложут изнутри противоречащие чувства. Они добираются до клиники слишком быстро, Чонгук тихо трясет Пака за плечо, тот нехотя открывает сначала один глаз, затем второй, а после потягивается, насколько ему позволяет низкая крыша автомобиля. - Мы приехали. – Чон растягивает уголки губ в улыбке, улыбка искренняя, ему грустно внутри, но смотреть без улыбки на сонного и солнечного Чимина невозможно. Пак трет глаза кулаками и трясет копной волос, сбрасывая оковы сна. - Спасибо тебе. – Чимин мягко берет руку Чона в свою и благодарно чуть сжимает ее. - Н-не за что. – Чонгук прикусывает внутреннюю сторону щеки, сдерживая порыв увезти этого хёна обратно и провести там все оставшееся время мира. – Удачи тебе. Это единственно, что приходит в голову Чона, а Пак прыскает в ладошку и быстро приблизившись, целует Чонгука в щеку. Младший цепенеет от неожиданности и смущения, а Чимин выходит из машины и не оборачиваясь идет в сторону больницы. Чон не знает сколько он так просидел, но вероятно не стоит ждать Чимина, тот не просил, а Чонгук не собирается преследовать Пака. Он же не сталкер какой-то. Парень медленно отъезжает от клиники и едет в сторону квартиры, ему нужно привести мысли в порядок до завтрашнего дня. Учеба и подработка не может ждать, пока Чонгук разберется со своими сердечными делами. До самого вечера Чонгук носится по дому, готовясь к трудовым будням, не забывая о Чимине, но просто отодвигая мысли о нем немного в сторону. Ровно до настойчивого звонка в дверь. Чонгук не хочет открывать, но человек по ту сторону точно хочет попасть внутрь, и у Чона просто не остается другого выхода, кроме как открыть дверь. - Ты? - рассматривая солнечную улыбку, на выдохе говорит Чонгук. - А ты разве сомневался? – Чимин нетерпеливо топчется, ожидая приглашения войти, и Чон молча отходит в сторону, пропуская Пака внутрь и закрывает за ним дверь.