Обратный отсчет

Иллюзия Гулибас Северный спрятал принцессу Нехему по ту сторону мира. Гулибас знал, что делает. Невозможно просто взять и вломиться в изнанку. Путь долог и труден. Путь полон опасностями. И чем дальше, тем опаснее, тем страшнее, тем кошмарней. Здесь еще ощущалось дыхание света. Здесь еще росли цветы, еще виднелся солнечный луч. Но обитатели словно не ощущали его тепла. И мир их – словно собранный из заплаток, свинченный из деталей. Будто прикрылся ширмой, расставил декорации, подвесил облака из ваты на ниточках, чтобы выглядело убедительно – смотрите, у нас не хуже, чем у вас. А что скрывается за ватными облаками, какие чудовища, Зи Ти еще предстояло выяснить. Деструкция Кто многократно выворачивает мир наизнанку, не боится смерти. Смерть для него – лишь очередная изнанка. Вторая. Третья. Четвертая. Сколько их еще? Местность словно нарочно наводит на такие мысли – она воплощение разрушения. Ватные облака обрывают нитки, треплются, разваливаются на части. Чахлые растения не зацветут никогда. Мертвый кустарник не покроется листвой. Разве не является это предупреждением, что в конце такой дорожки поджидать может лишь отчаяние? Он ищет выход или стремиться покончить с этим скорей? Зачем он продолжает идти? Куда? Стагнация Они стояли друг напротив друга, молча, тягостно. И можно было почти вообразить себе, как копится слеза, готовая скатиться по щеке принцессы. Но Нехема оставалась неподвижна, лишь смотрела и смотрела, и смотрела. И Зи Ти смотрел. И кровью обливалось его сердце. Где он ошибся? Почему свернул не туда? Ведь это он приговорил их к вечному заточению – и судьба им теперь бесконечно тянуться друг к другу, бесконечно не знать утешения. Они близко, но так далеко. Они никогда не будут вместе. Аллюзия И горы вдалеке отрастили себе зубы, чтобы пожрать ватные облака, не иначе. Да о чем говорить? Если приглядеться, там не только зубы, но и нечто, похожее на руки. Больше они не кажутся незыблемым элементом ландшафта, не кажутся хоть сколько-нибудь надежными. Живые? Ничто более не кажется надежным. Что еще живое в этом потерявшем свои стабильные очертания мире? Вода? У нее теперь тоже есть руки? Аберрация Одноглазые твари тоже отрастили зубы. Растения превратились в смертельные шипы. Одноглазые твари не боятся шипов, а шипы не боятся тварей. Не иначе как каждый из них принимает другого за своего – и зубы похожи на шипы. Зачем идти вперед? И вперед ли, когда все перемешалось? Может, он пятится в обратном направлении, просто не понимает этого, потому что даже звуки этого мира сводят с ума. Земля осыпается под ногами. Она отвергает его, отказывается держать. Он чужой здесь, среди бурлящего жизнью враждебного окружения. Коллизия Они тоже живые. Одноглазые камни пополнили ряды одноглазых тварей. И что-то подсказывает Зи Ти, что где-то там, за спокойной неторопливостью, одноглазые камни тоже прячут свои зубы – такие же острые, как улыбки одноглазых тварей. Ни одно живое существо не способно выжить в этом мире, не поменявши сути своей. Зи Ти вздрагивает каждый раз, как на ум ему приходит подобная мысль. А что, если принцесса Нехема уже испорчена? Как много времени она здесь провела? Он почти достиг цели, ему осталась буквально пара шагов, но что ждет его за углом? Какую тайну скрывает этот гнетущий перестук сердца? Индукция Зи Ти очнулся на цветочной поляне. Светило солнышко, порхали бабочки. Зи Ти приподнялся с тихим стоном и, услышав мелодично-переливчатое журчание ручья, пополз к воде. Он хотел напиться, но в ужасе отшатнулся от своего отражения. Гулибас намеревался похитить принцессу? Черта с два. Это был лишь отвлекающий маневр, чтобы Зи Ти опрометчиво кинулся наперерез непримиримому врагу. А потом вспышка, боль в каждой клеточке тела – Зи Ти будто швыряло волной прибоя о скальные гряды много часов кряду, – и вот он тут. Изуродованный, измочаленный, измотанный. Зи Ти стиснул зубы и, зажмурившись, чтобы не видеть этого кошмара, макнул голову в воду несколько раз. Поднялся, выпрямился, встряхнулся. Постарался не думать о том, как сильно его передергивает от ужаса и отвращения; о том, что он – двуглазый урод. Постарался не рассматривать безобразные растения и омерзительно яркие, вопящие об опасности цвета нового мира. Постарался сосредоточиться на том, что действительно важно. Ему нужно вернуться домой.