Отношения

– Мисс Блэк! Нарцисса замерла у ступеней, неверяще улыбаясь. Эта изящная, холеная рука не могла быть протянута для нее! Она на секунду задержала взгляд на тонких кружевах манжета. Хотелось отступить, спрятаться в коридоре, но ведь леди принимают знаки внимания как должное. И Нарцисса плавно вложила свою хрупкую кисть в чужую ладонь. Ее пальцы выглядели совсем белыми. Внутренне млея, она спустилась из вагона поезда. Глядя прямо перед собой, краем глаза замечала светлые волосы, смеющиеся серые глаза, темно-зеленую мантию... «Вдох – выдох, вдох – выдох», – главное, не забывать о последовательности. Сердце стучало так, что отдавалось во всем теле. Чужие пальцы разжались и ее рука безвольно выскользнула. «Как некрасиво! – укорила себя Нарцисса. – Уроки танцев не пошли мне впрок...». Позади вновь раздалось: «Мисс Блэк!». И сразу вслед – смех Беллатрикс, чуть снисходительный, но веселый, как и голос: – Люциус! Наш самый галантный... – Белла на мгновение задумалась: – Галантный... кавалер! – нашлась она, видимо, оставив попытки придумать что-то оригинальное. Этим летом состоялась ее помолвка с Родольфусом Лестрейнджем, но Беллатрикс, казалось, не придавала этому событию особого значения. Она уставилась в глаза Люциусу Малфою с неприличной настойчивостью. Нарцисса, хмурясь, наблюдала за тем, как палец Беллатрикс гладит ладонь Люциуса. – Рада тебя видеть, дорогой! – Белла чуть переигрывала, но ощущение всеобщего внимания всегда кружило ей голову. Люциус почтительно склонился, коснувшись губами руки Беллатрикс. Нарцисса успела заметить его чуть ироническую усмешку. Разумеется, он тоже играл. Надо же было показать остальным, что они особенные: самые воспитанные, самые аристократичные, самые манерные, самые восхитительные... Белла, наконец, отобрала руку и повернулась с каким-то ничего не значащим замечанием к кузену, Ивэну Розье. На выходе из вагона показалась Андромеда, и Малфой повторил ту же процедуру подачи руки, но на сей раз с чуть меньшим старанием. Они с Андромедой никогда особо не ладили. Нарцисса, в ожидании подруг с которыми собиралась сесть в карету, исподтишка продолжала бросать взгляды на Люциуса. Ей нравилось, как он выглядел, как держался, как говорил. Она оправдывала свой интерес к нему тем, что в ее возрасте «уже было в порядке вещей интересоваться мальчиками» – как говорила ей мать. Нарцисса была уверена, что никаких особых чувств к Малфою не испытывает. В семье Блэков, как и во всех порядочных семьях, сохранилась традиция женить детей руководствуясь понятиями о выгодной партии, а не какими-то непонятными «чувствами». Нарцисса, конечно, всецело одобряла такой подход, потому что это было весьма рационально, выгодно для рода и... «И что-то еще...» – рассеянно докончила свою мысль она, наблюдая, как Люциус Малфой почтительно целовал руки своим сокурсницам. Уже в карете, по дороге в Хогвартс, Нарцисса немного успокоилась. Рядом с подругами она чувствовала себя увереннее, а их разговоры отвлекли ее от мыслей о Малфое. Она переключила все свое внимание на подруг. Им, как и самой Нарциссе, было по четырнадцать лет, и они уже начали неуловимо меняться, превращаясь из девочек в девушек. Сидящая слева от Нарциссы Саннайва Блишвик обзавелась длинными кудрями – когда они расставались перед каникулами, ее волосы едва достигали плеч. Не иначе, как она использовала какое-то заклинание. Нарцисса слегка завистливо покосилась на густые, блестящие локоны. Ее собственные волосы всегда казались ей слишком блеклыми и тонкими. Милдред Берк вытянулась дюймов на пять и стала еще более угловатой, так что Нарцисса не удержала снисходительной усмешки. Ребекка Гринграсс начала использовать легкие косметические чары, но Нарцисса была сторонницей «естественной красоты». А вот Фэй Трэверс надолго заинтересовала Нарциссу. Дело было в том, что у Фэй, на том месте, которое до начала летних каникул было совершенно плоским, появились вполне заметные выпуклости. Покрой ее платья, как и относительно глубокое декольте, еще более подчеркивали их. Нарциссе стало обидно. У нее самой до сих пор виднелась лишь едва различимая припухлость вокруг совсем маленьких бледных сосков... Как ни старалась она, принимая ванну, разглядеть появление так называемой «груди», но все же была вынуждена признать, что таковой у нее еще не наблюдалось. Сестра, Андромеда, уверяла, что у нее все еще впереди, однако Нарцисса уже начала терять надежду... «Наверное, это потому, что я слишком худенькая, – расстроенно решила про себя Нарцисса. – Да только разве ж я могу себе позволить потолстеть? Тогда Люциус Малфой уж точно... Ой!» – она мысленно хлопнула себя рукой по губам. Люциус Малфой был здесь совершенно не при чем. И уж тем более неприемлимо было смешивать мысли о нем и о груди. Выходя из кареты, Нарцисса вновь не удержалась и взглянула в сторону так занимавшего ее Малфоя. Его уже обступили прехорошенькие однокурсницы, с которыми он вел себя весьма непринужденно. Нарцисса неодобрительно поджала губы. В конце концов, разве она не заслуживала чего-то большего, чем прохладное «мисс Блэк» и поданная из вежливости рука? «В конце концов, это так пошло, сводить все к наличию груди! Зато у меня тонкая талия! И глаза у меня большие, и губы красивые, и локоны длинные и золотистые», – негодовала про себя Нарцисса, забыв, что только что искренне считала свои волосы бесцветными. Она никак не могла понять, что же нашел Люциус Малфой в той вульгарной брюнетке, которой он что-то нашептывал на ухо, неприличной ухмыляясь при этом. По мнению Нарциссы, Малфою куда больше подошла бы девушка с манерами настоящей леди, хорошим воспитанием, острым умом, которая могла бы с легкостью поддерживать светские разговоры. В общем, полностью подходящая под описание Нарциссы Блэк. «И я вовсе не перехваливаю себя, просто так оно и есть», - оправдывалась про себя она. Ведь не даром некоторые мальчики с ее курса уже начинали проявлять к ней повышенный интерес... – Нарси, солнышко, здравствуй, – Ивэн Розье, как всегда, налетел внезапно. Кузен еще не переоделся в школьную мантию и в своем вычурном костюме выглядел персонажем из старой пьесы. Нарцисса заулыбалась было, но, когда он подхватил и закружил ее, слегка нахмурилась: Ивэн вел себя, словно она была еще ребенком. Впрочем, все они так к ней относились – Беллатрикс, Андромеда, Родольфус, Малфой, их друзья, все... Но при Ивэне долго дуться не получалось, слишком уж его смех был заразителен. Он провел рукой по ее щеке: – Принцесса, ты очаровательна. Впрочем, как всегда. Ты не знаешь, где Андромеда? – задал он вопрос, на который тут же сам и ответил: – Ах, все, уже вижу, вот же она... Еще увидимся! – и он сорвался с места, даже не попрощавшись. Нарцисса снова немного обиделась, но подруги уже тянули ее ко входу в школу, так как им не хотелось пропустить распределение первокурсников.