Отношения

У Малфоя набралось так много невыполненных домашних заданий, что все выходные он провел в библиотеке, в компании с чуть ли не плачущей от злости Беллатрикс. Директор отказал ей в просьбе покинуть Хогвартс якобы ради какого-то семейное торжества, а на самом деле, для участия в очередном собрании «Пожирателей Смерти», как недавно официально окрестила себя радикальная часть «Общества защиты магического мира». Беллатрикс, периодически вспоминая об отказе, принималась возмущаться прямо над ухом пытавшегося сосредоточиться Люциуса. – Хватит! – не выдержал он. – Если ты не замолкнешь, то мы вообще никогда и никуда больше не попадем, потому что будем отрабатывать невыполненные задания до конца года! Он ожидал, что Беллатрикс тоже вспылит, но она только уронила голову на руки и захныкала. Это так не вязалось с ее характером, что Люциус сразу растерял всю свою злость и принялся ласково уговаривать ее взять себя в руки. Беллатрикс успокоилась было, однако вскоре снова начала ворчать о «несправедливости этого отвратительно устроенного мира», отвлекая Люциуса от учебников. Поздним вечером в воскресенье, расчесывающая волосы в своей спальне Нарцисса Блэк услышала стук в дверь. Недоуменно хмурясь, она набросила халатик на ночную рубашку и открыла. – Привет, – белозубо улыбнулся ей Малфой, облокотившись о косяк двери. Нарцисса замерла, хлопая ресницами: – Люциус?! Тот кивнул: – Это мое имя. – Но... Как ты сюда добрался? Лестница же не пропускает мальчиков к нашим спальням! Люциус демонстративно и самодовольно покрутил в воздухе пальцем с фамильным перстнем: – Это магия, дорогая Нарцисса. Что значит глупая лестница против волшебной силы Малфоев? Ну, так мне можно войти? – О... – Нарцисса нерешительно повела плечами и дернула себя за локон: – Так ведь... время-то позднее... – И что? – искренне удивился он. – Но, послушай, кто-то может прийти проверить и... – А что, к тебе часто кто-то приходит проверять посреди ночи? – поднял бровь Люциус. – Н-нет, но... – Ну вот видишь! Да и в любом случае – я попросил Северуса Снейпа посторожить: если что, он даст мне знать. – Снейпа? Ты и его привел? Но почему Снейпа? – машинально поинтересовалась Нарцисса, теребя свой локон и переминаясь с ноги на ногу. – Ну, во-первых, он довольно надежен, а во-вторых он обходится мне дешевле всех остальных – всего-то одалживаю ему некоторые книги из нашей семейной библиотеки, – рассмеялся Люциус. – Так можно мне войти? Ты ведь босиком, простынешь! – И правда, – Нарцисса только сейчас сообразила, что не обута, и уставилась на свои бледные стопы, но продолжала стоять в дверях. Люциусу начало это надоедать: – Нарси, нас точно кто-то заметит, если мы будем и дальше тут торчать! – он приподнял пальцами ее подбородок: – Ты что, боишься меня? – О... Ну-у-у... Не то чтобы, но... – пролепетала Нарцисса, млея от его прикосновения. – Ну хорошо же: мисс Блэк, обещаю вам, что я не буду покушаться на вашу девственность сегодня ночью! – торжественно заявил Малфой. Откуда-то из темноты коридора донесся сдавленный смешок. Люциус погрозил туда кулаком, прошипев: «Снейп! Не подслушивай!». Нарцисса совсем смутилась, как от слов Люциуса, так и от осознания, что их слышал кто-то, кроме них двоих. А Малфой, отодвинув ее, наконец проник в комнату. Нарцисса, вжавшись в стену, следила за ним огромными голубыми глазами. Люциус бегло огляделся, мысленно отмечая: «Рюшечки... бантики... кружавчики... статуэточки... шкатулочки... Эх, девчонка!». Он кинул взгляд на заправленную кровать, снял и аккуратно повесил на спинку стула свою мантию, а затем шагнул к Нарциссе: – Я скучал. – Я тоже, – тихо ответила она, подчиняясь его объятьям и требовательным губам. Приоткрыв рот, она позволила его языку проникнуть туда, в то время, как руки Люциуса по-хозяйски легли ей на грудь. Когда он крепко сжали ее соски под почти невесомой ночной рубашкой, Нарцисса ахнула было от боли, но ее вскрик заглушился в поцелуе. Люциус принялся целовать ее шею, а затем, не давая Нарциссе опомниться, он распахнул ее халат и стянул с плеч сорочку. Она замерла, предоставив на его обозрение маленькие острые грудки, бледные, с нежно-розовыми сосками, сжавшимися в комочки. Люциус провел по одному из них ногтем. – Ай, – от неожиданности вылетело у нее. Люциус усмехнулся и повторил то же самое с другим. Чуть ссутулившись, краснея, Нарцисса опустила глаза. – Смотри на меня, – он обхватил ее подбородок пальцами, приподнимая. Люциусу доставляло неимоверное наслаждение вид ее смущения и покорность, с которой она подчинялась ему. Поглаживая твердые соски, он наблюдал за тем, как желание заволакивает чистую голубизну ее глаз, а дыхание становится прерывистым. Затем он склонил голову и прикоснулся губами к ее соску, затем к другому, и принялся посасывать его. Нарцисса, перепуганная, но возбужденная, дрожа, тихонько простонала: «Люци... Ох, нет...» – но он словно бы не услышал этого, хватая зубами тонкую розоватую кожу. Когда он потянул один сосок чуть сильнее, Нарцисса дернулась, но Люциус прижал ее к стене и, не обращая более внимания на то, что ей может быть неприятно, мял и кусал ее грудь. Нарцисса, со слезами стыда и боли, но в то же время испытывавшая непривычное ей томление и даже слабое удовольствие, не знала, чего ей хочется больше – оттолкнуть его или прижать покрепче. Поэтому она просто вцепилась Люциусу в плечи, вскрикивая, когда он совсем уж крепко сжимал зубы на ее сосках. Внезапно, Люциус поднял ее и направился к кровати. Нарцисса забилась в его руках: – Нет! Нет! Нет, ты сказал, что не будешь, нет! Не смей! – и потянулась, призывая палочку, лежавшую на столе. – Прекрати! – встряхнул ее Люциус. – Я сказал, что не собираюсь лишать тебя невинности – значит, не буду! Но я могу доставить тебе удовольствие и другим способом. Она затихла, сидя на краешке кровати и доверчиво глядя ему в глаза. Люциус опять усмехнулся, но уже над собой – то, как заводила его эта неопытная девчонка, казалось ему странным. Он присел рядом и снова принялся целовать ее губы, спустился к выпирающим ключицам, упругой груди, потом, задрав ее ночную рубашку, принялся покрывать горячими поцелуями живот. Затем, опустившись на колени, потребовал: – Раздвинь ноги! Нарцисса вновь напряглась. Это было уже слишком для нее. Со слезами глядя на Люциуса, она дрожащим голосом заявила: – Нет! – Ну же, Нарси, малышка! – сменил тон Люциус, поглаживая ее бедра и просовывая между ними указательный палец с кольцом. Нарцисса покачала головой, всхлипнув. – На-а-арси-и-и... – просительно протянул Малфой, протолкнув между ее бедрами уже всю руку и поглаживая Нарциссу там пальцами. Она задрожала, сдерживая слезы: – Нет! Это неправильно! – О, дорогая, ну что за глупости! Я просто хочу сделать тебе приятно! – настаивал Люциус. – Обещаю, твоя драгоценная девственность не пострадает! Но Нарцисса продолжала сжимать ноги. Люциус, теряя терпение, воскликнул: – Что за непослушание! – и силой раздвинул ее бедра, вклинившись между ними. Она вцепилась ему в плечи. – Ты мне доверяешь? – серьезно поинтересовался Люциус. Нарцисса, помедлив секунду, неуверенно кивнула. – Тогда расслабься. Давай же, – он еще шире развел ее ноги, отодвинул кружева трусиков и уставился на открывшуюся ему часть ее тела: – О, а вот и золотистые кудряшки! – некстати заухмылялся Малфой и тут же перехватил покрепче сдвинувшиеся было бедра. – Нет-нет, сиди так! И Нарцисса, то краснея, то бледнея, наблюдала, как он, растянув пальцами складочки кожи там, в ее заветном месте, гладил влажную мягкую поверхность, чуть надавливая вглубь. Когда она решила было, что постыднее быть уже не может, он приник губами к этой нежной мякоти. Нарцисса ахнула, в изумлении и почти священном ужасе глядя на него, а Люциус что-то делал там языком и губами, и тяжесть внизу ее живота стала невыносимой, влага стекала на бедра оттуда, из сокровенной части ее тела... Она задыхалась и, вместе с тем, ей было неимоверно хорошо. Когда Нарцисса в изнеможении повалилась спиной на кровать, Люциус принялся, целуя, подниматься к ее животу, затем лег рядом с ней, расстегнул штаны и тоже достиг пика. Какое-то время они просто лежали рядом, затем она повернула голову и взглянула ему в глаза: – Я тебя люблю, Люциус. Малфой улыбнулся и провел пальцем по ее губам, очертив их: – Ты моя принцесса... Моя нежная принцесса. Моя очаровательная маленькая леди, – и чуть помрачнел: – Но мне пора идти, уже поздно. – Ой... А Снейп, он что, так там и стоит? – спохватилась Нарцисса. – Нет, наверное, уже ушел, я просил его постеречь лишь ненадолго. После полуночи не так часто ходят с проверкой по коридору, – пояснил Люциус и, как бы невзначай, спросил: – Тебя интересует Снейп? – Вовсе нет! Просто... Ну... Ты тут так долго, он мог бы догадаться, что мы с тобой, ну... чем мы занимались, – смущенно пояснила Нарцисса. – А вдруг мы просто долго разговаривали? – с иронией сказал Малфой, но она приняла его слова за чистую монету: – Так поздно ночью? Ему показалось бы подозрительным. Люциус чуть было не расхохотался, и, пряча ухмылку, прижался губами к ее шее. – Ты сказал, тебе надо идти, – чуть задыхаясь, напомнила Нарцисса. Он не ответил и продолжал целовать ее, вновь принимаясь выкручивать соски. – Люциус! Правда, уже поздно! Малфой, внезапно, схватил ее рукой за подбородок, приподнялся и резко заявил: – Не смей указывать мне, когда я должен уходить! Поняла? Этот переход от ласк к почти угрозам напугал Нарциссу. Она поспешно кивнула. Люциус, чтобы закрепить эффект своих слов, продолжал целовать и покусывать ее груди. Одновременно он гладил ее между ног, чуть просовывая пальцы внутрь, а камень его кольца слегка задевал кожу. Нарцисса стиснула кулаки и то бездумно улыбалась, то гримасничала от причиняемой им боли. В последний раз довольно болезненно сдавив пальцами складочку ее нежной плоти, Малфой наконец слез с кровати. Накидывая мантию, он благосклонно объявил: – Ты потрясающа. Удовольствие, которое я получаю от твоего тела, несравнимо ни с чем. Нарцисса залилась румянцем и опустила голову: ей было приятно и стыдно. Люциус поцеловал ее, прошептал на ухо: «До завтра», – и исчез за дверью. А она еще долго сидела, спрятав лицо в ладонях, не в силах понять, как могла она, Нарцисса Блэк, позволить Малфою то, что он сделал с нею, и теперь счастлива, что это случилось.