Отношения

Когда Малфой с Андромедой и Нарциссой аппарировал к дому Блэков, около входной двери их застигла Друэлла. Хотя Андромеда выдала матери сильно подправленную версию о причине сонного состояния Нарциссы, она, тем не менее, не избежала упреков. Друэлла никак не могла взять в толк, зачем им понадобилось так срочно отправляться на поиски подарка Вальбурге, если Нарцисса уже с утра чувствовала себя неважно. Какое счастье, что любезный мистер Малфой случайно оказался поблизости и помог ее непутевым девочкам. На следующий день досталось, конечно, и Нарциссе – уже бодрой, но донельзя расстроенной тем, что Люциус видел ее в совсем неприглядном состоянии. Друэлла же разошлась не на шутку и запретила всем троим дочерям выходить из дому до конца каникул. Первое время Нарцисса проводила в своей комнате, порываясь написать Люциусу длинное письмо и «объяснить все». Останавливало ее лишь то, что она сама толком не знала, что собиралась объяснять. Андромеда тоже кручинилась и скучала. Зато Беллатрикс ничуть не огорчилась наказанием: она целыми днями что-то строчила на пергаментах, которые теперь стопками лежали по всей ее комнате, и иногда даже отказывалась спускаться в столовую. Сестры и родители недоумевали. В один из вечером, с трудом вытащив Беллатрикс к ужину, Друэлла в шутку сказала мужу: – Знаешь, милый, я думаю, наша Белл пишет мемуары. – Похвальное решение, – кивнул Сигнус, отрывая куриное крылышко, – по крайней мере, она хоть чем-то занимает свою неуемную голову. – Судя по объему рукописи, Белла описывает свою жизнь во всех подробностях, начиная с младенчества, – засмеялась Андромеда. Беллатрикс, до тех пор хранившая молчание, не выдержала: – Да что ты знаешь! – с апломбом заявила она. – Я рассказываю о пути моего становления! – Становления как кого? – осторожно уточнила Друэлла. – Как сумасшедшей... – хихикнула Андромеда, и старшая сестра со всей силы наступила ей под столом на ногу. – Как бойца! – гордо объявила Беллатрикс. – Я описываю идеологию чистоты нашей магической расы и мой путь становления бойцом за идеалы! – О, великий Мерлин... – Друэлла, как и все остальные, уставилась на Беллу. – Могу себе представить, – расхохоталась Андромеда: – «Сегодня мама заперла меня в комнате, но я не сдавалась! Я предавалась борьбе за наши идеалы даже за закрытыми дверьми!» Беллатрикс смерила ее презрительным взглядом. – Ну что ты, Меда, в своем манускрипте она, наверное, описала это как заточение в темнице, – медовым голоском произнесла Нарцисса. – Дура! – немедленно огрызнулась Беллатрикс, ткнув младшую сестру вилкой в руку. – Беллатрикс, выйди из-за стола! – вмешался отец. – Да пожалуйста! – она встала и, уже в дверях, высокомерно прибавила: – Посмотрим, что вы все скажете, когда победа будет за нами. Друэлла, залечивая оставшиеся от зубчиков вилки следы на руке хнычущей Нарциссы, обратилась к Сигнусу: – Мне не нравится это ее увлечение. Сначала Белл устроила безобразную сцену с Лестрейнджем, теперь это... Ты должен поговорить с ней. – Хорошо, – коротко отозвался Сигнус, принимаясь за десерт. Но его разговор со старшей дочерью ни к чему хорошему не привел – она устроила истерику, Сигнус вспылил, и, в итоге, у Беллатрикс отобрали исписанные листки и сожгли в камине. А так как она в ответ объявила голодовку, Андромеде и Нарциссе пришлось тайком таскать ей вкусности с кухни. Окончания каникул и возвращения в школу сестры ждали с огромным нетерпением. В ожидании поезда Нарцисса вполуха слушала наставления матери и пыталась разыскать глазами Люциуса, но его нигде не было. Нервничая и начиная раздражаться, Нарцисса обругала домового эльфа, который недостаточно шустро подхватил ее чемодан, выронила клетку с совой и даже задела локтем какого-то парнишку. Он оказался небезызвестным ей Северусом Снейпом, что почему-то еще сильнее рассердило Нарциссу и свои извинения она процедила сквозь зубы. Люциус появился только когда она уже устроилась в купе с подругами. Снисходительно оглядев присутствующих, Малфой протянул: – Нарси, можно тебя на минутку? Нарцисса, обрадовавшись, вскочила раньше, чем он окончил свою фразу. В коридоре, наспех поцеловав ее, Люциус объявил: – Ты поедешь со мной. – Но мои вещи... И сова? – растерялась Нарцисса. – Заберешь потом, – отмахнулся Люциус и подтолкнул Нарциссу: – Пошли. В купе, куда он ее привел, уже сидели Беллатрикс, Ивэн Розье и Эйвери. – Нарси, – подскочил Ивэн, – рад тебя видеть. Садись сюда... – Садись у окна, – скомандовал Люциус. – Эй, Малфой, моя сестра сядет там, где захочет! – возмутилась Беллатрикс. – Мне все равно у окна больше нравится, – примирительно ответила Нарцисса. Люциус сел между ней и Ивэном, который не замедлил толкнуть его. Люциус выхватил палочку. – Успокойтесь! Как дети малые! – остановила их Беллатрикс и недовольно поинтересовалась: – Зачем ты привел ее сюда, Малфой? Люциус, не отвечая, уставился в окно. – Язык проглотил? – Захотел – и привел, – не глядя на Беллатрикс, Малфой достал пилочку и демонстративно принялся подправлять себе ногти. – Наша красавица опять пилит свои коготки, – съехидничал Ивэн, имея в виду Люциуса. Тот даже не поднял головы. – Нарси, он у тебя еще шампунь не одалживал? – не успокаивался Ивэн, за что получил от Беллатрикс удар ногой по колену. – Прекрати, Ив. В такое время мы должны держаться вместе! – прошипела она. – В какое время? – не поняла Нарцисса. – Вот видишь, Малфой! – Беллатрикс пнула уже Люциуса. – Теперь она всю дорогу будет спрашивать: «В какое время?», «Почему?», «О чем вы?»... Люциус невозмутимо отряхнул брючину, по которой прошелся носок ботинка, и коротко отозвался: – Не будет. – Да ну, я что, Нарциссу не знаю? – скривилась Беллатрикс. – Я сказал, что не будет – значит не будет. Ты поняла, Нарси? Нарцисса покраснела и опустила голову: – Да... – Что ты поняла? – наконец посмотрел на нее Люциус. – Я не буду ни о чем спрашивать... – тихо повторила Нарцисса. Ивэн встал: – Нет, это невозможно! Белла, ты видишь, что он делает?! Какого лысого гиппогрифа он тут командует твоей сестрой! – от злости он рванул сам себя за длинную прядь волос. – Действительно, Малфой? – прищурилась Беллатрикс. Эйвери тоже подал голос: – Да успокойтесь уже... Чего вы? – Не вмешивайся, это семейное! – рявкнула Беллатрикс, и Эйвери удивленно открыл рот: – С каких пор Малфой у вас в семье? Его что, усыновили, а я и не в курсе? – Да он сам лезет... и лезет! – со злостью глядя почему-то на Нарциссу, ответила Беллатрикс. В это мгновение вошел Рабастан Лестрейндж с охапкой газет, и все, внезапно взволновавшись, похватали их. Нарцисса ничего не понимала, но, помня о том, что обещала молчать, не спрашивала. Ее поразила внезапно произошедшая в них перемена: из привычных школьников, по-детски переругивающихся между собой и старающихся защитить свое место в своеобразной иерархии, они вдруг превратились в хмурых, серьезных, повзрослевших незнакомцев. Насколько смогла увидеть Нарцисса, искоса заглядывая в газету, которую держал Люциус, где-то произошел то ли пожар, то ли взрыв. Двигающиеся картинки изображали языки пламени и бегающих между ними людей. На другой странице оказалось нервное лицо пожилого мужчины, обличающе указывающего перстом прямо на читателя. Люциус, Беллатрикс, Ивэн, Эйвери и Лестрейндж вели себя так, как будто случилось какое-то важное, давно ожидаемое ими событие, и торжествовали. Нарцисса вслушивалась в короткие реплики, которыми перебрасывались ее соседи по купе: «Они быстро сработали», «Слабовато получилось», «Зато никто не попался»,«Вот мы бы на их месте...», – а, в завершение, прозвучало ликующее, от Беллы: «Значит, началось!». Тут они все обменялись такими радостными взглядами, что все еще ничего не разумеющая Нарцисса почувствовала себя очень одиноко. Чтобы избавиться от этого ощущения, она прижалась щекой к плечу Люциуса и вложила свою ладонь в его. Он улыбнулся уголком рта, но продолжал неотрывно вчитываться в страницы.