Отношения

— Мама, а радугу не забудут сделать? А выпустить бабочек? — Нарцисса вывернулась из цепких рук модистки, специально прибывшей, чтобы убедиться, что платье сидит на ее клиентке идеально. Друэлла сдержанно кивнула. — Ай, вы мне булавки прямо под кожу загоняете! — прикрикнула Нарцисса на помощницу портнихи. — А тут теперь морщит! Почему вы вчера этого не увидели?! — она скривилась, отталкивая чужую руку. — Вовсе не морщит, мисс Блэк, это так и задумано, — оправдывалась та. — Что за чушь! Я не хочу, чтобы тут была складка! Нарцисса капризничала уже третий час и успела всех утомить. — Нарси, успокойся, платье просто отличное, — вмешалась ее мать, но все еще неудовлетворенная Нарцисса покосилась на свое отражение в зеркале: — Я не хочу, чтобы оно было «отличным». Я хочу, чтобы оно было великолепным, прекрасным, восхитительным! Вы опять пихаете в меня булавки! — она вырвала подол платья из пальцев швеи и встала в грациозную позу: — Мама, ты не находишь, что вырез надо увеличить? — Ни в коем случае! — запротестовала Друэлла. — Это, конечно, свадебное платье, но оно должно быть приличным! — А этот узор внизу... — Нарцисса выпятила нижнюю губу. — Все же, по-моему, он слишком бьет в глаза. — Но, мисс Блэк, он в точности повторяет тот, что на драгоценностях, которые вы себе подобрали! — оправдывалась усталая модистка, вновь принимаясь что-то подшивать, пока клиентка отвлеклась. — Это не я подбирала, это мой жених! — с гордостью откликнулась Нарцисса и, чуть тише, прибавила: — И именно поэтому они такие... хм... вычурные. — Нарси, ты не должна так говорить! — Друэлла приподняла ее волосы, имитируя будущую прическу, чтобы посмотреть, как она сочетается с платьем. — Это очень дорогие украшения! — И в этом их единственное достоинство, — фыркнула Нарцисса. — Хотя, разумеется, большинство из гостей будут ими искренне восхищены. Ну ничего, у меня будет много времени, чтобы привить моему мужу правильный вкус, — самоуверенно закончила она. Портниха и ее помощница с еле уловимыми улыбками переглянулись. — Ну все, хватит, я уже больше не могу! — Нарцисса замахала на них руками. — В конце концов, завтра я должна быть свежей... — Как утренняя розочка, — ехидно окончила за нее предложение Друэлла, и, дождавшись, пока они окажутся одни, продолжила: — Нарцисса, если ты и при муже будешь так себя вести, он сбежит на следующий же день! — Ничего не сбежит, — Нарцисса, с помощью домовых эльфов, принялась переодеваться. — С ним я буду паинькой. — Я надеюсь, — Друэлла внимательно оглядела фигурку дочери: — Наконец-то ты не выглядишь как недокормленный пикси. — Я поправилась?! — Нарцисса замерла с открытым ртом, а потом кинулась к зеркалу: — Мама, я что, потолстела?! — она принялась вертеться и измерять ладонями свою талию. — Вот дурочка, — Друэлла бросила ей домашнее платье. — Ты выглядишь очень хорошо. Давай, одевайся. — Я не буду сегодня ужинать, — решила Нарцисса, и ее мать не выдержала: — Хватит! Живо одевайся, и чтоб я от тебя больше ни слова не слышала! Конечно, перед своим собственным бракосочетанием, Друэлла устроила такую суматоху в доме, что парочка домовых эльфов чуть не убилась, стараясь выполнить ее противоречивые указания, но у Нарциссы подобное поведение продолжалось уже целый месяц, так что ее мелочные придирки и нытье уже успело Друэлле порядком надоесть. В день свадьбы Нарцисса еще до рассвета натянула платье и как раз требовала от домовиков затянуть корсет, когда мать зашла к ней в комнату. — Мама! Я и вправду поправилась!! Это катастрофа! — Нарцисса дернула эльфа за ухо. — Ну-ка, встань ровно, — Друэлла скептически осмотрела шнуровку: — Ты пропустила петли, конечно же оно не затянется. — Ох, правда? Какие же глупые домовики, не могли мне сразу сказать! Из-за них я чуть не поседела от нервов... Ах, мама, я так переживаю, так переживаю! А если свадебный ритуал не получится?! — То есть как «не получится»? — удивилась Друэлла. — Это магия, дорогая. Если все выполнить правильно, то не получиться просто не может! — Ну а вдруг? — прохныла Нарцисса, чуть оттягивая вниз вырез платья. — Такого не бывает... Нарси, у тебя так грудь вывалится, — Друэлла вернула вырез в прежнее положение. — Ты бы уже совсем разделась! Ну-ка, выдохни... — А магглы ведь просто обмениваются кольцами на церемонии? — Нарцисса с силой выдохнула воздух, а Друэлла одновременно дернула шнуровку корсета. — Ну а что им еще остается... Магии-то в них ни на грош. Только не могу понять, при чем этот их обмен к браку... Да где же куаферша? — Друэлла и сама волновалась, — Она сказала, что придет пораньше... Нам ведь скоро пора в Малфой-Мэнор, там, наверное, уже все готово! — Мама... А тот, другой ритуал, который ночью будет... — Нарцисса стыдливо опустила глаз: — Он очень... страшный? — Он неприятный, — сухо сказала Друэлла. — Но ты должна через это пройти. Одного дневного обряда недостаточно, чтобы брак был настоящим, как положено. — Я знаю... Но я боюсь! Мне даже никто толком не объясняет, что там будет! — Нарцисса умоляюще посмотрела на мать. — Почему ты не можешь мне хоть намекнуть? — Нарси, — Друэлла осторожно обняла ее, стараясь не помять платье, — не переживай. Люциус будет знать, что делать. Ты должна будешь ему довериться и некоторое время потерпеть — в этом и заключается весь смысл данного обряда. Ах, слышишь, кажется это пришла куаферша. Пойдем быстрее вниз! Прическа, занявшая еще пару часов, удалась на славу — парикмахер знала свое дело — и Нарцисса, не забыв бросить еще один взгляд в зеркало, наконец взялась вместе с Друэллой за портключ. Переместившись в особняк Малфоев, они сразу зажмурили глаза от ярких сполохов — повсюду метались огромные, сверкающие бабочки. Отмахиваясь от вездесущих насекомых, Нарцисса услышала недовольный голос Абраксаса Малфоя, отчитывающего случайно выпустившего бабочек домовика. — Ах, вы уже здесь? — заметив новоприбывших, Абраксас враз сменил тон на любезный: — Великий Мерлин, Нарцисса, вы бесподобны! Как же я завидую моему сыну... Друэлла, дорогая, присаживайтесь, эльфы принесут вам чай, — он неуловимым движением оказался рядом с Нарциссой. — Разрешите предложить вам руку? Я отведу вас в ваши покои, там вы сможете подождать начала церемонии, — Абраксас чуть склонил голову, вглядываясь в нее серыми глазами, так похожими на глаза Люциуса. — Вы божественны! Нарцисса зарделась, становясь еще милее и, поддерживаемая им, поднялась на второй этаж, где располагались жилые комнаты. — Вот эта с сегодняшнего дня поступает в вашу нераздельную собственность. Я взял на себя смелость обставить ее, но вы сможете впоследствии изменить все, что захотите. — Благодарю, — Нарцисса в восторге огляделась, — здесь просто чудесно. Комната была огромна и роскошна. — А вот это еще один маленький подарок вам, — Абраксас указал в угол, где, в золоченной клетке, сидела белоснежная птица. — Теперь вам принадлежит и эта очаровательная сова, чья родословная, возможно, даже длиннее, чем ваша. — Но... у меня уже есть сова... — удивилась Нарцисса. Абраксас приобнял ее за плечи: — Моя милая Нарцисса, наши совы невероятно умны и строго выдрессированы. С ними ваши письма всегда будут в безопасности. — Моя сова тоже очень хорошая, — упорствовала Нарцисса. Абраскас натянуто засмеялся и, все так же любезно, согласился: — Не сомневаюсь в этом. Но в нашем доме все совы проходят тщательную проверку. — А моя сова может ее пройти? Белая птица была, конечно, очень красивой, но к своей, серой, маленькой и быстрой, Нарцисса слишком привыкла. Абраксас, с легкой досадой, кивнул: — Конечно, мы можем попробовать, но сомневаюсь, что из этого что-то выйдет. Впрочем, хватит о совах. Скоро начнется бракосочетание... — Ох, да, — Нарцисса в тревоге заломила руки, — я так волнуюсь! — Я думаю, это скорее Люциусу надо волноваться. Разрешите? — Абраксас поправил ее тяжелое колье. От его прикосновений Нарциссу передернуло, и она покраснела: — Ой, извините... — Ничего, — Абраксас обошел ее, разглядывая. — Эти серьги вам очень идут, — он дотронулся пальцем до мочки ее уха. — Хотя вам пойдет любая вещь. Я рад, что отныне вы будете украшать наш дом. Нарцисса, сжавшись, несмело улыбнулась. — Нет, дорогая, выпрямьтесь, — Абраксас провел рукой по ее спине, другой приподнимая ее подбородок. — Малфои всегда держат голову высоко. А ведь вы сегодня станете одной из нас. От его касаний Нарцисса совершенно растерялась. — Улыбнитесь, — приказал Абраксас. — Да, именно так. Вы должны улыбаться всю церемонию, да и после. Гости должны видеть, что вы рады происходящему. — Я действительно рада, — пролепетала перепуганная Нарцисса. — Да, но гости должны это видеть, — он выделил последнее слово. — Встаньте еще прямее. Нарцисса даже чуть прогнулась назад, стараясь угодить ему, и Абраксас остался доволен. Появился эльф и сообщил, что все приглашенные в сборе. Оттолкнув его ногой, Малфой вытянул вперед руку, а Нарцисса вложила в его ладонь свою, холодную и дрожащую. Медленно и торжественно, они спустились в холл мимо гостей, молчащих соответственно правилам церемонии. Нарцисса старалась не забывать дышать и держать высоко голову. Все так же неторопливо, в полной тишине — сколько самообладания понадобилось приглашенным, чтобы не произнести ни звука! — они вышли из здания и, сквозь полупрозрачную и неощутимую завесу пляшущего в воздухе огня, символизирующего очищение, прошли к месту обряда. Люциус уже стоял там — тоже весь в белом. С неизменной улыбкой на губах, он ни единым движением не выдал своих эмоций — только прищурил глаза, в восхищении оглядывая свою невесту. Абраксас отступил за огненную стену, в то время как Нарцисса встала рядом с Люциусом. Пару секунд оба не двигались. Заранее подготовленное место было настолько пропитано магией, что все чувства притуплялись, и они уже с трудом понимали, где находится верх, а где — низ. Люциус повернул ладони вверх: — Я беру ее в жены. Не имя ее, не плоть ее, но кровь ее, — нараспев произнес он. Нарцисса повторила жест Люциуса и так же объявила, что берет его в мужья. Фраза про имя, плоть и кровь всегда казалась ей странной — почему кровь важнее имени, то есть рода, и плоти, то есть тела, внешности? Впрочем, сейчас она уже не задумывалась об этом, настолько захватил ее ритуал. Языки пламени заволновались, сплетаясь, образуя вначале сеть, затем — единую спираль, закружились и обвили их руки, стягиваясь, становясь все короче и тоньше, словно бы всасываясь одним прохладным раздвоенным концом в ладони Люциуса, а другим — в ладошки Нарциссы. Они оба не раз видели это на чужих церемониях, но сейчас все происходило именно с ними. Их наполняла невероятная легкость, и казалось, будто теперь по силам любые заклинания, даже без палочки. Но вот последний отблеск пламени мигнул и пропал, а гости разразились восторженными криками, бросившись наперебой поздравлять уже супругов. Нарцисса, задыхаясь — к ее туго затянутому корсету добавилась крепкая хватка объятий Вальбурги Блэк — продолжала мило улыбаться и благодарить присутствующих. К счастью, Беллатрикс пришла ей на помощь, энергично отпихнув тетку: — Нарси! Нельзя же быть такой красивой, сестренка! — Беллатрикс в изумлении покачала головой. — Иди сюда, моя бесподобная малышка! А какая у тебя талия... Мне даже страшно за нее хвататься — вдруг переломится! Нарцисса засмеялась, все еще переживая церемонию в кругу огня: — Белл, у нас все получилось, и свадебный обряд! — Конечно, получился, ты что, сомневалась? — Родольфус Лестрейндж, без долгих колебаний, не то что Белла, подхватил Нарциссу. — Мне иногда кажется, что я поспешил с выбором, когда искал себе жену. — Руди?! — Беллатрикс гневно уставилась на него, а Нарцисса хихикнула. — Я шучу, милая, — быстро сказал Родольфус, тем не менее ехидно усмехаясь. — Руди, я думаю, дома тебя ждет «Круцио», — весело предположила Нарцисса, одновременно обнимая кого-то из дальних родственников и выискивая глазами в толпе Люциуса — но и его стеной обступили поздравители. — А где мама, Белл? — Я думаю, отошла в уголочек, чтобы всласть порыдать от умиления. Там, в кругу, вы с Малфоем действительно выглядели сногсшибательно, — Беллатрикс поправила красный цветок на своем платье. — Даже меня проняло. Чуть позже, Нарциссе с Люциусом пришлось прохаживаться между пирующими гостями, чтобы каждый смог на них вдосталь насмотреться. Туфли немилосердно натирали, а корсет давил так, что болели ребра. К тому же, Нарцисса с утра ничего не ела. Люциус заметил, что его жена уж совсем побледнела, и остановился: — Ты в порядке, дорогая? От его голоса голова у Нарциссы совсем закружилась. Она неуверенно кивнула, стараясь не упасть. — А мне кажется, ты не в порядке, — Люциус пристально вгляделся в ее бледное лицо. — Тебе еще танцевать весь вечер. В чем дело? — Корсет... слишком затянут... — Нарцисса готова была сгореть со стыда: теперь он точно решит, что она толстая! Все еще выдавливая вымученную улыбку — как требовал от нее ранее Абраксас, она сжала букетик невесты так, что хрупкие веточки затрещали. Люциус расхохотался: — Так проблема только в этом? Ну-ка, давай зайдем в беседку, — и скрывшись от всеобщих глаз, он в два взмаха палочкой ослабил шнуровку. Нарцисса глубоко втянула воздух: — Спасибо, — она все еще не поднимала на него глаз, расстраиваясь из-за своей мнимой полноты. В этот миг Люциус, не в силах сдержать себя, набросился на нее с поцелуями, покрывая ими ее шею, плечи и грудь. Камни на ее колье мешали ему, и он развернул украшение назад. — Моя... Моя девочка... — он, как безумный, сдавливал ее не слабее, чем ранее — корсет. — Только моя... От избытка чувств, Люциус прикусил мочку ее уха. Нарцисса засмеялась: — Осторожно, ты так сережкой подавишься! Но он ничего не слышал, захватывая то губами, то зубами ее кожу, вдыхая ее запах, вцепившись, как зверь в добычу. Он задрал ей платье и коленом раздвинул ее бедра. — Люциус, остановись, — раздался резкий голос Абраксаса и Люциус застыл, одинаково не в силах ни отпустить Нарциссу, ни ослушаться отца. Тот подошел к ним и тронул сына за плечо: — Не здесь и не сейчас. Вам надо вернуться к гостям. С видимым недовольством Люциус отодвинулся от совсем красной от возбуждения и смущения Нарциссы, лихорадочно поправлявшей платье. Абраксас бесцеремонно протянул руку, вернул ее колье на прежнее место и одернул задравшийся подол. — Я сам ей помогу, — вмешался Люциус. Абраксас лишь ухмыльнулся: — Лучше себя приведи в приличный вид. Ты словно мальчишка, дорвавшийся до первой в его жизни... — он осекся. — Ладно, мы все сегодня на нервах. Сейчас ты будешь танцевать с Нарциссой, а потом пригласишь Друэллу. После этого — кого хочешь, но только не Беллатрикс Лестрейндж... Я уже слышал пару неприятных сплетен. — Отец, что за ерунда! — поморщился Люциус, стараясь не смотреть на Нарциссу. — Ты же знаешь, что мы с ней просто вместе... — Люди этого не знают, — оборвал его Абраксас. — Ты можешь, конечно, пригласить и ее, но попозже. Ну все, теперь выходим. Нарцисса, выше голову и улыбайся, — он сделал пригласительный жест к выходу. — Люциус, держись прямее. После были танцы, а ближе к сумеркам — бесподобный фейерверк, огромной радугой раскинувшийся над всем поместьем. Выпустили и светящихся бабочек — они, словно фонарики, усеяли деревья, к неописуемому восторгу гостей. Несколько вейл исполнили волнующий танец, чуть было не очаровав мужчин, а виртуозная музыка заставила расчувствоваться женщин. Расходились гости неохотно. Наконец, Друэлла, в последний раз прижав к себе младшую дочь, аппарировала домой и Нарцисса осталась в саду одна с Малфоями. Оробев, она теребила подол платья, не зная, что ей следует делать. — Ну что ж, Люциус, я думаю, самое время приступить к ночному обряду, — торжественно объявил Абраксас. — Не буду тебе мешать. Нарцисса, вконец перепуганная, позволила Люциусу взять себя за руку и покорно пошла за ним в дом, ни о чем не спрашивая. С висящих на стенах портретов доносился зловещий шепот, а темнота давила со всех и сторон и даже расставленные повсюду светильники не спасали. Люциус шел чуть впереди и Нарциссе безумно хотелось с испуганным визгом кинуться к нему, но она сдерживалась: в конце концов, она ведь теперь миссис Малфой! Отворилась тяжелая дверь. Нарцисса проследовала в комнату — и тут же в страхе уставилась на большую кровать темного дерева. Люциус поставил подсвечник на стол, и скинул мантию, потом принялся отстёгивать запонки. Порыв ветра ударил в окно, пламя свечи взволнованно заколыхалось, а Нарцисса вскрикнула. Люциус мельком взглянул на нее, не говоря ни слова, и вновь занялся тугими запонками. Он снял с себя рубашку, небрежно швырнув ее на стул и распустил ленту, стягивающую волосы. Нарцисса округлившимися глазами уставилась на извивающуюся метку на его руке — такую же, как и у Ивэна. Она старалась не выдавать своего отвращения, но Люциус заметил ее взгляд и подошел, подняв руку так, что метка оказалась перед ее лицом: — Тебе не нравится? Нарцисса нервно повела плечами: — Я не знаю... — Тебе должно нравиться. Потому что нравится мне, — он придвинул руку к ее губам. — Поцелуй ее. Нарцисса, медленно, вытянула губы, касаясь его кожи. — Молодец, — Люциус провел пальцем по ее оголенной спине. — Ты бесподобна. — Я боюсь, — призналась Нарцисса трясущимися губами. — Ш-ш-ш, все будет хорошо, — он поцеловал ее, глубоко, мягко, отобрал ее палочку и положил вместе со своей на стол. — Что ты знаешь про ритуал? — Не очень много, — Нарцисса с трудом сдерживала всхлипы. — Будет больно... — Будет больно, — эхом повторил Люциус, и серьезно кивнул: — Да, будет больно. Но ты должна пройти через это. Так нужно... Ты должна все вытерпеть. Обещаю, потом я сделаю тебе так хорошо, что ты забудешь обо всем. — Я боюсь, — снова сказала Нарцисса, вытирая выступившие слезы. — Малышка, я знаю, но ведь важно, чтобы нас связали узы, древние, как мир! — пафосно сказал Люциус. Он обошел ее сзади и принялся расшнуровывать платье. Потом стянул невесомое белье. — Сними туфли, — он еще раз оглядел ее, обнаженную. Облизнул палец и провел им по соскам. — А сейчас ложись на кровать, и я начну ритуал. Нарцисса медленно приблизилась к деревянной конструкции, которая сейчас казалась ей каким-то монстром, которому ее принесут в жертву. Преодолевая свой страх, она легла на спину. Люциус тем временем открыл большую шкатулку. Вытянув шею, Нарцисса следила за тем, как он достал темные, толстые свечи и установил их вокруг кровати, зажег. Странный запах распространился от них. Люциус вынул металлическую коробочку со непонятными рунами на ней. — Что это? — спросила Нарцисса, и звук собственного голоса напугал ее еще больше. Не отвечая, Люциус забрался на кровать, держа в руках длинные ленты. — Почему оно все такое темное? — Нарцисса уже не сдерживала слез. — Мне страшно! Его руки придавили ее, в то время как ленты самостоятельно поползли вверх, обвивая предплечья и запястья, холодные, пульсирующие и тяжелые, туго притягивая руки к спинке кровати. — Останови это, я не хочу! — Нарцисса забилась, но Люциус, молча, сжав губы, с пустыми глазами, спустил другие ленты на ее ноги и те обвились и там, начиная от бедер и заканчивая лодыжками. Оказавшись распятой на кровати, Нарцисса взмолилась: — Не надо, пожалуйста, я боюсь, Люци! Люциус... Да скажи же что-нибудь! Он бросил на нее тяжелый взгляд и приложил палец к губам. Затем открыл металлическую коробку — беловатый дымок взвился над ней — и зачерпнул оттуда вязкую субстанцию. — А это еще что? — Нарцисса заскулила, вдавливая свое тело в кровать, лишь бы избежать прикосновения с непонятный веществом. Люциус принялся втирать его в ее тело, начав с груди. Вначале это показалось Нарциссе даже приятным — теплая мазь быстро впитывалась, а движения мягких рук Люциуса успокаивали — но потом, постепенно, кожу, на которую попадала странная субстанция, стало жечь, ощущения обострились, и даже легкие прикосновения причиняли Нарциссе нестерпимую боль. Пытаясь вырваться, она, рыдая, умоляла его остановиться, однако Люциус, словно не слыша ее, никак не реагировал на это. Когда он втирал мазь в ее сокровенные места, Нарцисса кричала так, что сорвала себе голос. Ей безумно хотелось упасть в обморок, но сознание оставалось ясным. Ее окружал точно такой же дымок, что ранее поднимался от коробочки с мазью. Она не чувствовала границ своего тела, а прикосновения Люциуса к кровати, к полу, к свечам причиняли ей фантомную боль. Лучи света, исходящие от темных свечей, жгли глаза даже сквозь прикрытые веки. Люциус полоснул себя по руке непонятно откуда взявшимся ножом, и кровь полилась на ее живот. Нарцисса, раскрыв рот в беззвучном вопле, хотела только умереть. И когда она уже стала одним сплошным страданием, Люциус, навалившись на нее, резко вошел, насухо, раздирая, разрывая ее. У Нарциссы уже не было голоса, чтобы кричать, она прокусила себе нижнюю губу и ее кровь стекала по шее, а его кровь расплескалась у нее по животу и запятнала и кожу Люциуса. Он издавал низкие утробные звуки и Нарциссе казалось, что это и не Люциус, а непонятный зверь, придатком которого она являлась. Это длилось бесконечно, и Нарцисса уже не понимала, кто она и зачем ее так мучают. Когда он вышел из нее, перед этим заполнив своим семенем, она еще долго лежала, с каменными от напряжения мышцами во всем теле, изредка хрипло постанывая. Выйдя из магического транса, Люциус, который все это время испытывал неземное блаженство, тогда как Нарцисса проходила через неимоверные муки, быстро потушил свечи. Веревки, опутывавшие руки и ноги Нарциссы, тут же обвисли. Он торопливо сорвал их, но Нарцисса даже не пошевелилась: каждое движение, каждое прикосновение обостряли ужасные ощущения в ее теле. Люциус подхватил ее на руки и, лихорадочно шепча в ответ на тихие стоны: «Сейчас, сейчас, мы все смоем, подожди немножко, моя девочка!» — со всех ног бросился в ванную. Там уже стоял наполненный домовыми эльфами чан с водой, куда Люциус бережно опустил свою ношу, принимаясь стирать мазь — которая удивительным образом на него не оказывала никакого неприятного действия. Вначале Нарцисса все так же не двигалась, но потом, когда боль чуть уменьшилась, она принялась отталкивать его руки: — Нет, не надо, не надо, не могу! — Потерпи, моя храбрая малышка, сейчас все пройдет, — Люциус, принимая от домовых эльфов настои трав, обтирал ее ими. Сменив несколько раз воду, он очистил ее тело настолько, что Нарцисса задышала спокойнее и обрела возможность соображать: — Это... закончилось? — тихо спросила она. Горло саднило. — Да, ты была большой умницей! — ответил Люциус, нежно целуя ее. — Было больно, — она снова заплакала, и Люциус осторожно вытер ее слезы пальцами: — Я знаю, принцесса. Прости. Так было надо. Больше не будет, я обещаю. — А ты... а тебе? — она внимательно посмотрела на него. Люциус показал ей вспухшую красную полосу на своей руке: — Только тут, — признался он, чувствуя себя виноватым. — Мне было больнее, — Нарциссу передернуло от воспоминаний о только что пережитом: — Ты и представить себе не можешь, как ужасно это было!. — Конечно, — покладисто сказал Люциус, вытирая ее и кутая в сухое полотенце. Она прижалась к нему, вздрагивая и задыхаясь от подступивших рыданий: — Это нечестно! Мне было так страшно... так плохо... а тебе... — Конечно, нечестно. Жизнь вообще нечестная штука, Нарси, — он невесело улыбнулся. — Давай вернемся в спальню? Нарцисса тихо захныкала: — Я не хочу туда! — Ну что ты, все ведь закончилось. Я клянусь тебе, больше не будет больно. Теперь — никогда не будет. Ты мне веришь? — Люциус поцеловал ее пальцы и ладони: — Правда, тебе не будет больше больно. И она, поколебавшись, согласилась: — Ладно, давай вернемся... При виде разбросанных по полу предметов ритуала, Нарцисса снова напряглась и спрятала лицо на груди у Люциуса. Он усадил ее на кровать, а сам принялся собирать свечи и сматывать ленты. Когда Люциус уложил последнюю вещь в шкатулку и защелкнул на ней замок, Нарцисса напрягая сорванный голос, но все равно еле слышно, проговорила: — Теперь мы с тобой связаны навеки, правда? — Да, мой ангел, — Люциус ласково заставил ее лечь, гладя ее тело — сейчас это приносило ей удовольствие. Он покрыл поцелуями лицо, шею, стал посасывать соски, разминая рукой влажную плоть промежности. И когда Нарцисса совсем расслабилась, а все произошедшее перед этим начинало казаться ей просто приснившимся кошмаром, Люциус нежно вошел в нее. И Нарцисса, двигаясь с ним в такт, блаженно вскрикивая, в экстазе прижималась к нему, забывая обо всем.