Отношения

В кабинете было прохладно и немного сыро, поэтому Люциус приказал домовику открыть стеклянную дверь на террасу – благо, погода позволяла. Свежий воздух сразу развеял усталость, да и головная боль чуть отступила. Мигрень мучила Люциуса с самого утра, а анальгетическое средство как раз закончилось. Снейп знал хитроумный рецептик, который гарантировал моментальное исчезновение боли, и Люциус уже послал Северусу сову, но ее возвращения еще надо было дождаться. А пока Малфой пил чай и глотал подряд все имевшиеся в доме лекарства, так как мигрень – мигренью, а министерский отчет дописать надо было срочно. Громкие детские крики в саду эхом отдались в многострадальной голове Люциуса. Морщась и держась за виски, он выглянул наружу, где ему открылась возмутительная картина: его сын и, по совместительству, наследник, забрался на одну из старинных садовых статуй, изображавшую девицу, похищаемую неведомым чудо-юдом. Чудище, по задумке скульптора слегка шевелящееся и шипящее, выглядело до невероятности живым, так что в детстве Люциус всегда его побаивался. А сейчас наследничек, восседая на шее девицы, с азартом дубасил страшилище палкой по плоской зубастой голове, издавая те самые, потревожившие Люциуса, вопли. Несколько кусков камня, изображавших чешую, уже отвалились. Набрав побольше воздуха в грудь, Люциус громовым голосом – чтобы перекричать сына – обратился к нему: – Драко! Слезь оттуда немедленно! Заслышав отца, Драко вмиг соскользнул со статуи и постарался незаметно спрятать палку в кустах. – Дай это сюда! – пресек его попытку Люциус, сам устремившись навстречу дражайшему сыночку и выдирая из его рук злополучный предмет. Драко, съежившись, смотрел на отца из-под светлой челки. Сейчас он очень жалел, что матери не было дома – Нарцисса отправилась к модистке в Лондон. Да и дедушка как раз был в дальнем путешествии и не мог вступиться за внука. – Как ты себя ведешь?! – гневно выговаривал ему Люциус. – Скульптура – это произведение искусства, а не объект для альпинистских упражнений! А особенно эта – ты хоть представляешь себе, сколько ей лет? Она стоит баснословные деньги! И потом, Драко, здесь изображена женщина. Стало быть, карабкаться на нее – это, по меньшей мере, неприлично. Я могу понять твое намерение «спасти» эту молодую даму от посягательств ужасного зверя, но зачем делать это таким образом? Если бы ты воспользовался каким-нибудь хитроумным методом отвлечения внимания, или, к примеру, создал разделяющую завесу между девой и чудищем – это было бы даже достойно уважения, – разглагольствовал Люциус, упиваясь своей мудростью, велеречивостью и несомненным авторитетом в глазах Драко. – Но как ты мог столь глупо полезть в битву с заведомо более сильным противником? Если бы ты сейчас был на распределении в Хогвартсе – то тут же очутился бы на Гриффиндоре! К счастью, мы отправим тебя в Дурмстранг. Драко всем своим видом изображал внимание к отцовским словам, надеясь, что Люциус заговорится и не станет его наказывать. – Да и вообще, лезть на женщину стоит только с одной целью, – с энтузиазмом продолжал Люциус и Драко, полный любопытства, не удержал вопроса: – С какой целью? Люциус, спохватившись, немного сконфуженно поднял брови: – С какой? С... Драко, да ты вообще меня слушаешь? Я говорю о твоем поведении, а не веду занимательный диалог, – рассердился он. – И это отнюдь не первая твоя проделка за эту неделю, а ведь она еще не закончилась! Драко, опустив глаза и сгорбившись, виновато пролепетал: – Извини, папа... – Извини? – Люциус упер руки в бока: – Ну-ка, перечисли мне, сколько раз и за что ты говорил «извини», начиная с прошлого воскресенья. – Папа... – Ты меня слышал? Я сказал тебе перечислить свои проступки. Живо! – Я... уронил какую-то старую тетрадь и там листики разлетелись... – наморщил лобик Драко. – Сорвал мамин цветок... Но он такой красивый был! – Не отвлекайся! – одернул его Люциус. Драко вздохнул: – Пролил твое лекарство от головной боли... Хотел подарить домовику носок и посмотреть, что будет... Подложил бабушке в сумку лягушку, а мистеру Абецедари насыпал в чай соль, – Драко решил умолчать об остальном, справедливо полагая, что отец всего не упомнит. – Кстати, о мистере Абецедари, – поднял вверх палец Люциус. – По его словам, ты полностью игнорируешь изучение генеалогии магических семейств. А когда твой гувернер обращается ко мне за помощью, это значит, что сам он уже совершенно не справляется! Иногда я жалею, что поддался на уговоры твоей матери и запретил ему тебя шлепать. – Но, папа, там такие длинные эти деревья! – Драко широко расставил руки, чтобы показать отцу, насколько длинны генеалогические древа благородных семейств. – И у них имена такие запутанные! – Довольно, – нахмурился Люциус. – Испокон веков все выучивают родословные – справишься и ты. – Но раньше они были короче, – объяснил ему Драко. Люциус поджал губы: – Оставим эту тему. Вернемся к твоему сегодняшнему баловству. Я собираюсь наказать тебя. – Па-а-ап, – Драко округлил глаза, – я больше не бу-уду-у. – Разумеется, не будешь, – кивнул Люциус. – И оставь свое младенческое «папа», а называй меня «отец». – Да, отец... Люциус недовольно оглядел его перепачканную рубашку и штаны: – На кого ты похож! Нет, это невозможно. Я просто обязан тебя выпороть. – Выпороть?! – потрясенно уставился на него Драко. Люциус сурово подтвердил: – Вот именно, выпороть, – и, ухватив сына за шиворот, подтолкнул его ко входу с террасы в свой кабинет. – Папочка! То есть, отец, – исправился перепуганный Драко, – не надо! Я больше не буду! – Иди внутрь, – голова у Люциуса просто раскалывалась от боли. В этот момент из окна выглянула только что вернувшаяся Нарцисса: – Люци? Драко? В чем дело? – Тебя только не хватало! – сквозь зубы процедил Люциус, впихивая Драко в кабинет и захлопывая зачарованную дверь. Драко оцепенел, втянув голову в плечи и еле дыша. Люциус приподнял свою трость, примерился к ее весу и поставил на место. Затем, молча, трансфигурировал использованную Драко против чудища палку в тонкую плеть. – А-а-а... – тихо проныл Драко, вытирая кулачками выступившие слезы. – Снимай штаны, – скомандовал Люциус, проверяя плетку на своей ладони и Драко вздрогнул от ее свиста. – Я кому сказал?! Давай, не зли меня вконец. Драко, непослушными пальцами, принялся расстегивать пуговички на штанах, негромко поскуливая. В дверь раздался требовательный стук, но Люциус и ухом не повел. Драко, наконец, справился со штанами и, под грозным взглядом Люциуса, неуверенно стянул их до колен, обнажив тоненькие трясущиеся ножки. – Я не буду больше-е-е! – в голос заревел он, когда Люциус, ухватив его за плечо, развернул к креслу и нагнул над подлокотником. – Я не буду-у-у! Не на-а-до-о... Ма-а-ма-а-а! – Драко дергал ногами, безнадежно пытаясь вырваться. Спустя минуту, Люциус почувствовал себя глупо: он так и стоял, рядом с плачущим сыном, глядя на его тощую, белую попку и не решаясь ударить, в дверь стучала, видимо, встревоженная Нарцисса, а головная боль достигла апогея. Отшвырнув плеть, он бросил Драко: «Одевайся», – и тот, еще не веря своему счастью, икая и захлебываясь слезами, принялся натягивать штаны. – Будешь сидеть в своей комнате до завтра! – решил Люциус. – Один. Никаких домовиков. Никаких игр. Вызубришь те генеалогии, что тебе задал гувернер и расскажешь их мне. – Д-до за-автра? – жалобно протянул Драко. – А мой пони? А можно я... – Что?! – Люциус изумленно повернулся к нему. – Это верх наглости! Я заменил твою порку на более легкое – намного более легкое – наказание, а ты осмеливаешься со мной торговаться?! – Нет, я – нет, – Драко попятился. – Папочка... Отец, я не смелюсь, – он никак не мог застегнуть штаны – пуговицы были маленькими, а его пальчики – не слишком натренированными в таком деле. – Возмутительно! – бушевал Люциус. – Ты благодарить меня должен, а не высказывать свои претензии! – Я не... прен... тенз... – прошептал Драко, делая еще пару шагов назад и подтягивая никак не застегивающиеся штанишки. – Наглый мальчишка! Это все твоя мать тебя разбаловала, маленький, вредный, невоспитанный... – Люциус замолк, так как не мог подыскать слово, которое подходило бы для ушей ребенка. У растерявшегося Драко вылетело: «Кто?» – и лицо Люциус перекосила гримаса ярости. Чтобы не попасться отцу под горячую руку, Драко отскочил к стене, запутался в сползших штанинах, рванулся вбок, стараясь не упасть... и, застыл, глядя на возникающую из каменной кладки стены жуткую оскаленную красную рожу и большие когтистые лапы. – Идиот! – Люциус подхватил его, одновременно делая пассы палочкой в сторону возникшего страшилища. – Случайно активировать защиту – это только ты так можешь! Драко, у которого пропал голос, только что-то сипел, вцепившись в отца ногами и руками. – Маленький придурок! – Люциус старательно загнал морду в стену и постучал, для надежности, по ней палочкой. Потом перевел взгляд на смертельно бледного Драко и смягчился: – Ну все, малыш, все. Я его прогнал. Люциус погладил сына, сам тяжело дыша: защитные заклинания были довольно опасными для тех, против кого они обращались. От пережитого у него даже мигрень почти прошла. – Па-а-почка-а-а! – у Драко прорезался голос и он заорал прямо отцу в ухо: – Оно-о-о... Та-а-а-м... – Его уже нет, все, сынок, – Люциус старался говорить как можно ласковее. – Не бойся. – Оно хотело меня съесть! – с обидой посмотрел на него Драко и уткнулся ему в шею. – Па-а-па-а... – Все хорошо, – Люциус поставил его на диван: – Давай я тебе штаны нормально надену. Драко, уже с некоторым интересом, покосился в сторону, откуда вылез уродец: – А кто он такой? – Что, а не «кто», – поправил его Люциус. – Защитник против любопытных. И воров. – Он думал, я вор? – шмыгнул носом Драко и Люциус протянул ему платок. – Он ничего не думал. Это ты, наверное, разнервничался и спонтанно послал магический импульс, а он его засек, – Люциус пригладил сыну волосы: – Ну вот что мне с тобой делать? – Я случайно, – заверил его Драко, прижимаясь к нему. – А у тебя много таких тут живет? – Да, здесь много разных проклятий, – Люциус усмехнулся. – Поэтому не рекомендую лазить по моему кабинету. – А тебя он не трогает, да? Это ты его туда с самого начала засунул? Или он там уже был? А у дедушки тоже такой есть? – уже совсем оправился от пережитого Драко. Люциус построжал: – Ты не забыл о своем наказании? Сейчас же отправляйся в свою комнату. – Да, отец... А он живет только в той стене? – Драко! Давай живее, а то твоя мама сейчас дверь выбьет. Драко невольно хихикнул, направляясь в сторону раздающихся в дверь ударов. По дороге, правда, он отвлекся на несколько других интересных вещей, так что, в итоге, отцу пришлось взять его за руку и самолично выставить из кабинета. – Люциус! Почему ты мне не открывал?! – встретила их за порогом Нарцисса и принялась исступленно покрывать личико Драко поцелуями: – Ангел мой, ты плакал?! Что произошло? – Папа хотел меня выпороть, но потом передумал, – тут же беспечно выдал Драко, стараясь, тем не менее, держаться поближе к матери. – Как... выпороть? – упавшим голосом переспросила Нарцисса, выхватывая палочку и загораживая Драко от Люциуса. – Плеткой! – жизнерадостно пояснил Драко. – Но потом он не стал меня бить. Люциус, с деланно-безразличным видом, проронил: – После того, как этот чертенок чуть не развалил скульптуру, пережившую пять поколений Малфоев, это было вполне логичное действие с моей стороны. – Люци, но он же еще маленький! – часто моргая, сказала Нарцисса. – С его слабой нервной системой ему противопоказаны стрессы. И, тем более, ты не должен его бить! – А там еще вылез такой монстр из стены! – возбужденно тараторил Драко. – Это защитное заклинание кабинета, я его нечаянно вызвал... – Драко... – простонала Нарцисса, обмирая от мысли об опасностях, которым подвергался ее ненаглядный мальчик. – Солнышко, ну как же ты так? – ... но папа его прогнал! – с гордостью за отца закончил Драко. – Я только немножко испугался, а он его уже прогнал. Нарцисса, прижимая его к себе, с укоризной посмотрела на Люциуса. Тот поморщился: – Драко, давай, поднимайся к себе в комнату и не высовывай оттуда носа до завтрашнего дня. Быстро. На физиономии Драко появилось умоляющее выражение, адресованное матери, но она только развела руками и ему ничего не оставалось, как печально поплестись вдоль коридора. – Дорогая, а теперь, может, ты опустишь свою изящную палочку и перестанешь так метко целиться ею в меня, – с убийственной вежливостью предложил Люциус, и Нарцисса покраснела: – Ой... Я и не заметила... Я не хотела, оно само! – Ты сейчас невероятно напоминаешь твоего сына, он так же ничего не замечает и у него все получается само по себе, – Люциус, хмурясь, обратил свой взор на маленькую фигурку Драко, остановившегося у портрета Мелиссы Малфой и восторженно рассказывающего ей о монстре в кабинете. – Драко! Немедленно иди в свою комнату! Сколько можно повторять! – раскатисто крикнул Люциус, и Драко, ойкнув, бросился к лестнице. – Он постоянно общается с портретами, домовиками и призраками, – встревоженно заметила Нарцисса. – Если бы у него был брат или сестра... – Не смей даже об этом думать! – оборвал ее Люциус. – Лучше почаще приглашай других детей – например, девчонку Паркинсонов или младшего... точнее, теперь уже единственного, у Гойлов... – Да, их старший мальчик ушел так быстро. Бедная Фэй... Но у него с самого начала были проблемы со здоровьем, – Нарцисса погрустнела. – Ох, если бы с нашим Драко что-нибудь... Нет, нет, не хочу даже и думать об этом! – она взмахнула руками, словно бы отгоняя неприятные мысли, и внимательно посмотрела мужу в глаза: – Ты ведь на самом деле не собирался его бить, правда? Ты так сказал ему, просто чтобы припугнуть? Люциус, с едва уловимой задержкой, честным голосом подтвердил: – Разумеется, я не собирался. Она пару секунд продолжала изучающе разглядывать его и, удовлетворенная увиденным, сунула палочку в карман: – Люци, ты на меня обиделся? Ну, из-за того, что я ее на тебя наставила... Я, правда, случайно. Просто, так растерялась, когда Драко сказал, что ты хотел его выпороть... Люциус расхохотался. Голова уже не болела и настроение у него резко улучшилось. Он провел пальцами по щеке Нарциссы: «Вы с Драко два сапога – пара», – и запустил руку под ее мантию, поглаживая грудь. Она, прогнувшись, хитро улыбнулась: – А ты любишь играть с ним в строгого папочку. – Я и есть его строгий папочка, – Люциус приподнял ее и усадил на подоконник, задирая подол платья: – Хочу тебя. Камень его кольца царапнул ее кожу и Нарцисса застонала, впиваясь губами в его губы. Люциус задел ногтем ее сосок – она вскрикнула от привычной боли, не прерывая поцелуя. А потом он вошел в нее, медленно, смакуя желание, заполнившее ее глаза. Нарцисса сдавила губами мочку его уха, наматывая его волосы себе на пальцы, полностью отдаваясь ему. – Моя красавица, – выдохнул Люциус, проникая глубже в ее лоно. – Моя, моя, только моя. Они некоторое время не могли оторваться друг от друга. Затем Люциус напомнил: – Время ужина. Не стоит опаздывать, – и, с улыбкой, подал ей руку: – Миссис Малфой... Нарцисса вложила пальцы в протянутую ладонь и легко спрыгнула с подоконника, чтобы тут же оказаться в его объятиях. – Я тебя люблю, Люциус. Он улыбнулся: – И я тебя. Всегда буду.