Всегда рядом

Летом в Асгарде жарко. Жара словно пробирается под кожу каждому асу и остаётся там надолго; лучшим лакомством становится стакан холодной колодезной воды или охлаждённого вина. Ледорубы, что таскают снег с вершин далёких гор, не могут сосчитать золото в своих карманах, а во дворце Одина, сделанного из грубого мрамора и золота, раскаляется каждая плита. Лето в Асгарде — не время битв. Каждый из воинов скорее сварится в своей броне, чем сможет атаковать. Тренировки проходят теперь не на улице, а в самом дальнем зале, в комнате без окон, которую освещают только свечи. Но даже и там слишком жарко, чтобы не вылезать оттуда. Золотые яблони Идунн наливаются силой, и уже по паре плодов качается на ветвях. Под тенью густой листвы приятно прятаться от изнуряющего солнца, и Тор совершенно не удивляется, когда находит своего брата на корнях одной из яблонь с книгой на коленях. Локи поднимает на него взгляд и мягко улыбается. Он единственный, кому палящее асгардское солнце нипочём, его кожу даже легонько не тронула поволока загара. Локи без доспеха, как и любой из воинов — только в тонкой рубахе да льняных штанах, хотя Тор мог бы поспорить, что даже под палящим солнцем брат мог бы и таскаться в доспехе — исключительно из желания что-то кому-то доказать. Как всегда. — Приветствую тебя, — Локи слишком официально склоняет голову и тут же, понимая свой просчёт, улыбается мягко, потягиваясь. И хлопает по земле, предлагая опуститься рядом с ним. Тор фыркает и сгребает его за талию, перетягивая к себе на колени, вжимаясь носом куда-то между шеей и плечом, вдыхает такой потрясающий запах, запах Локи. Локи улыбается — он сидит спиной к Тору, но тот точно знает, что Локи улыбается — и добавляет еле слышным шёпотом: — Если ты сейчас же меня не отпустишь, я воткну тебе кинжал между рёбер. Тор не опускает и скорее чувствует, чем видит, как Локи бьёт его ребром ладони под локти, как вырывается с грацией пантеры, как уже через мгновение наваливается на Тора, прижимая к земле с силой зверя. Тор тихонько смеётся, улыбаясь. Локи хмурится, его улыбка исчезла, но торжество победы — никуда. Он всегда был быстрее и ловчее Тора, Локи всегда был хорошим воином. — Это был не кинжал, — с усмешкой говорит Тор, и Локи, с минуту подумав, медленно кивает. — Это был не кинжал, — подтверждает он, отпуская Тора — даже мелькает неловкое сожаление — и снова садится на землю в метре с невозмутимым спокойствием, слегка растягивая уголки губ. Полуулыбка немного хищная, и в этом Локи тоже напоминает дикое животное. И словно кошку. Но теперь — гепарда, догнавшего свою дичь, вонзившую в неё острые когти. Сегодня его добыча — Тор, и Локи торжествует. А Тор только жалеет, что не смог поцеловать его до сих пор. Они сидят под яблоней ещё некоторое время, и голова Тора как-то сама собой оказывается на коленях Локи через полчаса. Виски немного гудят, и Тор, подумав, жалуется на это Локи. Тот улыбается мягко — теперь в его улыбке уже нет звериного оскала — и надавливает ему на виски, легонько массируя. В руках Локи хочется мурлыкать, и Тор прикрывает глаза, вслушиваясь в небрежное колыхание веток над головой да в дыхание Локи. Брат перебирает ему волосы, разглаживая спутанные прядки, и Тор неожиданно для себя засыпает, убаюканный пением ветра. Просыпается он ближе к ночи. И один. Земля заметно похолодела, но всё ещё тепло: асгардский жар не уходит просто так. Локи тоже не уходит просто так, у Тора совсем не болит шея — значит, Локи держал голову Тора на своих коленях до последнего. А потом ушёл, когда небо окрасилось алым, а асгардское солнце до половины ушло в Бескрайнее море. Но когда он возвращается домой, когда, разгорячённый после купален, он идёт к себе в комнату — Локи ждёт его. Он не показывает вида, что ждёт, он вообще никак на Тора не реагирует — только играет с кинжалом: подбрасывает вверх — и ловит за лезвие, не давая упасть. На льняных простынях видны бурые капли — пару раз неудачно поймал. Локи подкидывает кинжал снова, и Тор, не думая, целует его ладонь, слизывая солоноватые капли крови, а потом резко выбрасывает руку вверх — и ловит сталь. Прямо за кончик. — В эту игру можно играть и вдвоём, — произносит Тор, убирая кинжал. Локи смотрит на него немигающим взором, а затем — выдёргивает ладонь и падает назад, вольно разваливаясь на кровати Тора. И тихо смеётся. — Разве я пришёл к тебе, чтобы играть в игры? — глаза Локи мерцают, или Тору только мерещится в отблесках факелов, но он только всматривается в серо-зелёные глаза, нависая над Локи. Руки Тора упираются в кровать чуть повыше головы Локи, так им обоим удобно. При первом поцелуе они стукаются зубами, как дети, и оба улыбаются этому, а потом Локи просто немного приоткрывает губы, позволяя языку Тора провести по кромке зубов, коснуться нёба, надавить на язык. Они могут целоваться долго, пока не перехватит дыхания — уже после пары-тройки укусов у Локи распухают губы, и выглядит просто очаровательно, но поцелуи приедаются уже скоро. И Тор тихо выдыхает в губы Локи — бери. Сегодня твой день и твой выигрыш. Улыбка Локи торжествующая, растерянная, смазанная, и не потому, что растянутые губы вдруг научились излучать чувства, а потому что Тор слишком хорошо знает своего брата — такому подарку он рад. Они проводят слишком много времени, пытаясь сорвать с себя так мешающие рубашки, камзолы, штаны, они тратят на это слишком много сил, но это оправданно. Невыносимо без прямого контакта — кожа к коже, невыносимо, пока что-либо разделяет их, невыносимо — друг без друга. Тор рвёт в клочья рубашку Локи, а тот хохочет, впиваясь ему в шею острыми клыками. Оставляя метку. След. Клеймо. Локи любит клеймить его укусами: так он подтверждает себе лишний раз, что Тор принадлежит ему. И Тор — принадлежит, он слишком покорно для себя позволяет завалить себя на спину, он обнимает Локи, вминая его в своё тело, пытаясь задушить горькими поцелуями, а Локи ведёт по его телу окровавленными пальцами и, отдышавшись, шепчет, что он, Тор, — прекрасен. Локи скуп на слова, и подтверждает свои намерения новыми укусами, новыми метками, шершавым холодным языком — на шее, груди, сосках, Локи мало Тора, Локи не может насытиться. Локи никогда не может. Это даже не похоже на прелюдию, нет, это чистый секс, их члены сталкиваются, и Тор глухо стонет, пока Локи, не имея возможности заткнуть ему рот поцелуем, целует его в шею, сминает губами, глухо урчит. Тор знает: Локи не продолжит, если его не попросить. Но просить нужно не словами. Тор гладит Локи по спине кончиками пальцев, медленно проводит вдоль, а потом царапает — резко, сильно, не предупредив; Локи шипит удивлённо, снова кусает и спускается в ноги Тора, заставляя его широко развести колени. Разглядывая Тора пристально, Локи хочет заставить его чувствовать стыд, Тор знает это и сам — и потому спокоен и расслаблен настолько, насколько может быть. Взгляд Локи расслабляется, и он, урча, принимается вылизывать живот Тора, совсем немного не доходя до завитков в паху, а потом хватает заранее заготовленное масло и вытаскивает крышку из флакона — слишком резко, край стекла снова пускает кровь, и Тор отстранённо думает, что Локи будет растягивать его своей кровью пополам со смазкой. Слишком лично, слишком интимно. Но Локи даже не растягивает его — только смазывает изнутри аккуратно, проникая глубоко, а потом заставляет приподнять бёдра сильнее и входит, сдавленно застонав. Тор сильно зажмуривает глаза, а потом выдыхает — это не рана от копья, это не выжженная плоть, это можно терпеть. Он улыбается Локи, тыкается носом в шею, вдыхая солоноватый запах и вдруг лижет — да, угадал, соль. Локи медленно движется вперёд, и Тор даже сжимается на его члене несильно, показывая — всё хорошо. Локи улыбается и делает первый толчок. Соль с кожи Локи он слизывает быстро, но запах не улетучивается, и Тор вдыхает его будто что-то родное, когда член Локи проходится по простате — Тора немного подкидывает, и он втягивает воздух сильно, а потом сам толкается на распирающий его член — и Локи принимает подобный сигнал готовности. Он начинает двигаться быстрее, и пусть всё ещё осторожничает — Тор чувствует это — себя он не сдерживает. Руки Локи очень скоро подламываются, не выдерживая, и он заваливается на Тора, сдавленно постанывая ему в губы и не прекращая резких толчков. Тор снова сжимается; теперь его член плотно зажат между их с Локи телами, и становится совсем хорошо; прикосновения прохладных губ к груди практически прекращаются, он кожей ловит лёгкую судорогу Локи, а потом чувствует, как брат обмякает, улыбаясь немного блаженно. Локи лениво лижет свою ладонь и тянет её вниз, пару раз проводит рукой по члену Тора, массирует под головкой — и Тор впивается зубами ему в шею, жадно урча: в первый раз за вечер он оставляет свою метку. Через пару минут в губы ему тыкается ладонь Локи, и Тор вначале смотрит непонимающе, а потом мысленно закатывает глаза и осторожно вылизывает руку от собственного семени, лаская мягкую кожу языком. Локи слегка отпихивает его, и Тор откатывается на другую половину кровати: Локи всегда жарко, он любит засыпать в прохладе. Птицы ещё не начали петь, раздражая, и им обоим удаётся заснуть, завернувшись в одно большое одеяло. Во сне Локи улыбается, и Тор позволяет себе запомнить это прежде, чем отключается сам. Локи улыбался сегодня весь день, понимает Тор, и это неожиданно приятно. Просыпается он к полудню, снова — один, половина кровати уже успела остыть, и верно, Локи встаёт рано. Уже снова до невозможности жарко и душно, и хочется пить — готовность выпить океан немного пугает. Тор потягивается, вздрагивая от непривычной боли внизу, а потом машет на всё рукой. В конце концов, сколько бы раз Локи ни уходил от него, он всегда возвращается.