Я думал, что поступаю правильно

Султан Сулейман находился в своём шатре. По его щекам текли горькие слёзы, которые, скатываясь по его щеками, капали на письмо сына. На письмо Мустафы. Несколько часов назад невинного Шехзаде казнили немые палачи, и Сулейман не мог понять: как? Как он смог убить свою кровинку, своего ребёнка? Повелитель сидит и вспоминает Мустафу, не в силах успокоиться. Как же больно: ,,- Папа, и я пойду на войну,- гордо говорил маленький Мустафа. Его глаза сияли от радости. - Мустафа, подожди ещё, вот подрастёшь, будем в походы ходить,- обещал ему Сулейман,- сейчас ты должен остаться здесь. Оберегай свою маму, Валиде и Хатидже. - Как прикажете, мой Повелитель." Сердце обливается кровью. Повелитель всего мира, гроза христианства, сейчас казался беспомощным, словно младенец. Боль и вина жгла его душу. Он убил своего мальчика... ,, - Повелитель, я даю вам своё слово, что никогда не попытаюсь силой взойти на трон. Я клянусь своей жизнью. - А я никогда не убью тебя, Мустафа. Ты ведь мой сын. Мой Шехзаде". Сулейман считал, что поступает правильно. Но он не верил. Он никогда не верил в виновность сына. Он просто боялся. Боялся, что Мустафа отберёт у него трон. И теперь, потеряв сына, султан понял, что трон ему не нужен. Он бы с радостью отказался от него, лишь бы ему вернули его Шехзаде. Но поздно - Мустафа ушёл туда, откуда ему уже не вернуться. - Как же я посмел? - воскликнул Сулейман, надеясь, что кто-нибудь ответит ему. Когда-то давно, почти 20 лет назад, казнив Ибрагима, Повелитель поклялся себе в том, что больше никогда не причинит ни себе, ни другим такой боли. Агония, в которой сгорала его любимая сестра Хатидже, должна была стать для султана уроком. Но он вновь поступил так! И в этот раз убил не лучшего друга, а своего родного сына. Что может быть страшнее для отца, чем жить дальше с этой болью? - Прости меня,- снова надеясь на ответ, прошептал Сулейман. - Я прощаю, отец,- раздался шёпот. Повелитель тут же вскочил со своего места. - Мустафа? - закричал падишах. Молчание было ответом - Сулейману просто послышалось. Но нет, Повелитель не верил в это. Так было проще - знать, что сын его простил. И высшие силы сжалились над султаном, подарив ему сон этой ночью. Но камень, стягивающий его сердце, стал намного тяжелее. И вряд ли когда-нибудь ослабеет.