Аллоды онлайн. Новеллизация (3 части)

      — Очень хорошо. Обратив дар жизни против своего противника, ты демонстрируешь выдающуюся силу намерения! — сказал Хранитель Мироздания, уважительно склонив голову.       Я обернулся на полусферу, из которой только что вышел, и невольно содрогнулся.       …Их было трое и они были бессмертны. Во всяком случае сколько бы раз я не достал их мечом, сколько бы ран не нанес — умирать они не собирались! Сам же я от боли уже плохо видел и туго соображал. Тело горело и не слушалось, а электрические разряды продолжали бить по мне без остановки. Я уже потерял счет времени и не мог понять, сколько длится эта пытка, но все равно, сцепив зубы, собрав всю волю в кулак, поднимал меч и шел на своих противников — трех существ с магическими трезубцами, похожих то ли на ящеров, то ли на драконидов.       Один шаг — и снова удар, на секунду парализующий все тело. Я едва не выронил меч, но нашел силы сделать еще шаг. И снова удар, уже с другой стороны. Тысяча попыток убедить себя, что в астральном теле боль сильна настолько, насколько я позволяю ей такой быть, и что силой воли я способен подавить ее совсем, потерпели крах. Я проигрывал схватку с неуязвимым противником и никакой веры внутри меня не осталось, чтобы переломить этот бой.       Я думал, что после тяжелой смерти в Пирамиде Тэпа на Сумрачном острове мой болевой порог сильно отодвинулся и никакая магия не сможет заставить меня испытать то же самое. Как бы не так! Очень скоро каждый электрический разряд стал настолько болезненным, будто бил прямо по оголенным нервам. И с каждым таким ударом, мучительной волной прокатывающимся от макушки до пяток, из меня уходила жизнь.       «Жизнь — самое ценное, что есть у разумного существа. Отнимать жизнь легко, а вот дарить ее непросто. Ты видишь эту землю? Она пуста и безжизненна. Еще нескоро здесь появятся первые растения, расцветут цветы и потянутся к небу деревья. Тот, кто владеет пониманием жизни, может подарить ее, а может и отобрать» — так мне сказал Хранитель Мироздания.       Это было даже иронично — я умирал в средоточии Жизни!       Что значит смерть в астральном теле? Умру ли я на самом деле? И смогу ли воскреснуть? Умирать всегда страшно. Даже сто лет бессмертия, дарованного жителям Сарнаута, не убило в нас желания цепляться за жизнь до последнего. И я цеплялся. Но взор подернулся пеленой, все расплывалось, и я уже с трудом различал три силуэта перед собой… Лишь только свет, льющийся из-под ног одного из них, был ярок и хорошо различим.       Почему я увидел его только сейчас? Почему мне кажется это важным?       Свет казался жидким, текучим и напомнил о местах Силы на Асээ-Тэпх. В голове даже немного прояснилось, когда я подумал об этом. А если это то, что исцеляет моего врага, и именно поэтому я не могу никого из них убить?       «То, что дает жизнь, при определенных условиях может и забрать ее» — всплыли в памяти слова моего проводника.       Что это значит? Если этот свет дает им жизнь, как он может ее забрать? Мне плюнуть в него что ли, чтобы осквернить?       Казалось, что еще чуть-чуть — и мое сердце не выдержит таких нагрузок, оно и так заходилось в рваном ритме где-то у горла, мешая дышать. Каким-то чудом я все еще стоял на ногах, но каждый шаг был настоящим подвигом. Я резко сменил траекторию и уже совсем не разбирая дороги просто пошел на свет. В какой-то момент я даже почти перестал чувствовать удары, после разряда, сводящего судорогой мышцы, облегчения не наступало. Боль стала непрерывной. Но когда я видел цель, все остальное уходило на второй план. Упрямство — вот то, что не дает мне упасть!       Своих противников я уже не видел, все вокруг слилось в одну сплошную серую массу. Но когда круг света оказался совсем близко, когда до него оставался всего лишь шаг, я инстинктивно, не задумываясь, махнул мечом, выбив из рук одной из тварей посох и оттолкнув его назад.       В последнем шаге было все: и усталость, и злость, и страх смерти, и желание покончить со всем этим. И именно поэтому этот шаг я сделал так быстро и легко, словно не мое тело едва слушалось, и словно у меня за спиной за одно мгновение выросло два крыла. И когда ко мне со всех сторон прильнул свет, в меня обратно хлынула сама Жизнь — она заструилась по венам, наполнила легкие, и сковавшие тело тиски исчезли. Я еще чувствовал электрические разряды, но они не причиняли мне вреда.       — Жульничаете? — поднял я взгляд.       Свет мягко обволакивал меня со всех сторон, даря ощущение уюта, будто я лежу в ванне с приятной, теплой водой. Сейчас я прекрасно видел троих то ли ящеров, то ли драконидов. Еще пока живых, но теперь уже ненадолго.       …Тряхнув головой и скинув с себя неприятное чувство, что смерть была ближе, чем ожидалось, я снова посмотрел на Хранителя Мироздания.       — Это было тяжело.       — Да. Но ты справился. А значит ты на шаг ближе к Мертвому городу.       — Почему магия этих тварей чуть не убила меня, но при этом я спокойно хожу по раскаленной земле, не испытывая боли?       — Потому что у этих, как ты выразился, тварей есть своя воля и она направлена на то, чтобы причинить тебе эту боль. И убить. Помни: твоя воля — против их воли.       — Слишком сложно.       — Вовсе нет. Пойдем.       Почему-то я думал, что он предложит передохнуть. Эта схватка далась мне непросто, и хоть мое тело и наполнилось энергией и силой, морально я чувствовал себя вымотанным. Но мой проводник зашагал дальше. Странно, что в этот раз путь до следующего купола мы преодолели в молчании. Я счел это плохим знаком. Лишь остановившись у барьера, Хранитель Мироздания сказал:       — Тебе придется совладать с низменным и животным чувством, что так хорошо знакомо каждому бойцу.       Низменное, животное чувство… Дальнейших пояснений, длинных, витеватых полунамеков не последовало, но я сразу понял, о чем речь. О, да, я знаю это чувство!       — Сколько их будет? — спросил я, памятуя о воплощении Жизни.       — Честный бой один на один. И пусть твое намерение победить повергнет животную ярость наших врагов!       Это был демон. По крайней мере он выглядел как демон. Ну а как еще может выглядеть низменное, животное чувство? Демоны — воплощение ярости и жажды крови. Их ненависть и безумное желание убивать несопоставимы ни с одной, даже самой агрессивной формой жизни в Сарнауте.       Все было достаточно привычно и поэтому не вызвало у меня никаких эмоций, а может на эмоции просто не осталось сил — они все остались в предыдущей полусфере. Морда демона исказилась от ярости и он метнулся ко мне, едва увидев. В его взгляде не было ни единой мысли — только злоба. Я увернулся, в ожидании подходящего момента для одного единственного удара.       Наблюдая, с какой отчаянной злостью демон снова бросился в атаку не думая о защите, я даже испытал легкое сочувствие. Мне хорошо было известно, что такое ярость, я испытывал ее много раз, но никогда она не доводила меня до такой потери контроля. Даже там, на арене по гоблинболу, когда я, плохо соображая, убил трех орков… Может быть это и отличает нас от демонов?       Демон раз за разом кидался на меня так, словно был бессмертным, и чем дольше я уворачивался, тем больше он зверел. И тем беззащитней становился. Я смотрел на него, сам думая о совсем другом. Может быть мой проводник не знает, насколько силен враг внутри, и насколько легко, или наоборот тяжело, мне будет справиться. А может быть эта непоследовательность — его своеобразный план. Психологические качели. Слабый противник дает надежду, что все будет просто… а затем ты чуть не умираешь. Собираешь всю волю в кулак, мобилизуешь все силы — а там всего лишь обезумевший демон, которому не хватает того, что есть во всех живых существах — инстинкта жить! Что будет дальше? Слепой котенок или огнедышащий дракон? Нет, вовсе не агрессивный противник вызывает во мне ярость. Ярость вызывает неведение.       Убил демона я довольно быстро и относительно легко, но не питал по этому поводу иллюзий.       Хранитель Мироздания на этот раз никак не прокомментировал то, с какой быстрой я вернулся к нему.       — Ты обуздал собственную ярость и сокрушил вражескую, я поздравляю тебя, Хранитель Откровения! Сохраняя в бою рассудок холодным, не поддаваясь гневу, ты используешь силу намерения для победы над врагом, обращая его ярость против него же!       Я правда старался не поддаваться гневу, но эти комплименты каждый раз, когда я выходил из купола, были настолько приторно лживыми, что мне хотелось заткнуть уши. Или рот проводнику. Но желание дойти до конца пока пересиливало.       Совсем небольшая полусфера, наверное самая маленькая из всех, находилась буквально в двух шагах. Я даже не был уверен, смогу ли встать внутри в полный рост.       — Безумие… Оно всегда стоит за твоей спиной. Ты отгораживаешься от него стеной железной логики, бастионами здравого рассудка, но безумие всегда найдет себе лазейку. Я видел многих славных мужей, стойко сносивших удары судьбы и в одночасье ставших безумцами. Жалкое зрелище! Чего стоят все их победы и свершения, если сами они не в состоянии понять их ценности?       После этих слов у меня внутри все похолодело и сжалось. Вот то, чего я боялся сильнее смерти — безумие! Нужно было что-то спросить, попытаться выведать подробности, ведь сейчас не время для гордости. Но язык прирос к небу и, впервые чувствуя, как настоящий, неподдельный страх сжимает мое горло еще на пороге купола, я шагнул внутрь, так и не проронив ни слова. Последнее, что я увидел, была странная лиловая дымка. А потом все исчезло…       Где я?       Вокруг не было ничего. Я не стоял и не падал, не лежал, не висел, а просто… находился. Панический ужас прокрадывался в сознание с каждым мгновением, и мне пришлось зажмурить глаза и начать ощупывать себя, чтобы удостовериться, что я и правда существую. Когда эта мысль закрепилась в голове, я снова осмотрелся… и снова закрыл глаза. Разум отказывался понимать и принимать происходящее. Такого просто не может быть! Пустота вокруг не имела ни цвета, ни запаха. Мои ноги не упирались ни во что, но и свободного падения я не ощущал. Я вообще ничего ощущал! Можно было бы подумать, что у меня просто не было чувств, но я видел самого себя, и ущипнув себя за руку, удостоверился, что боль я испытываю. Это немного обнадеживало. Если бы только все вокруг не было таким противоречащим здравому смыслу.       Где я?       Этот вопрос так долго и лихорадочно метался в моей голове, что второй ушел на дальний план. Но в конце концов мысли добрались и до него: а кто я?       Почему-то это оказалось еще страшнее пустоты вокруг. Я не помнил себя, не помнил, как тут очутился, не помнил ничего до того момента, как осознал, что нахожусь в каком-то странном ничто.       А было ли что-то до? Может, я тут просто появился, и это и есть моя начальная точка? Но что мне теперь делать?       Паника нарастала и я уже не мог с ней бороться. Ей как будто становилось тесно в моем теле, и мне захотелось закричать во все горло, чтобы выпустить ее наружу.       И я закричал.       Ничего не изменилось, но мне стало немного легче. Я снова закрыл глаза, до боли надавил на них пальцами и напряг память. Ведь должно же у меня быть хоть что-то…       В лицо подул теплый, влажный ветер. Я вдруг вспомнил, что не люблю жару, но здесь не было жарко. Мне понадобилось несколько минут, чтобы осознать приятный, солоноватый воздух и тихий шепот волн, прежде чем я решился открыть глаза.       «Ник, проснись…».       Воды было столько, что мне на мгновение перестало хватать воздуха. Я даже попятился, будто передо мной разверзлась земля. Как может быть столько воды? Какого размера этот аллод, если даже не видно краев этого гигантского озера — оно уходило до самого горизонта, сливаясь с бесконечно чистым и лазурным небом!       «Ник, проснись…».       Потрясение было столь велико, что я не сразу обратил внимание на то, как в моей памяти всплывают какие-то фрагменты знаний. Я стоял на песчаном пляже, под ясным солнцем, у берега, на который накатывали пенистые волны, а позади меня возвышались джунгли, но совсем не такие мрачные и темные, как на Асээ-Тэпх — они радовали яркими красками и будто звали отдохнуть в своей прохладной тени.       «Ник, проснись!».       Это место походило на рай. В нем было прекрасно все, но это не могло успокоить тревогу внутри меня. Я стоял истуканом, не зная, что делать, куда идти. Мне казалось, что мир вокруг как дымка: шевельнись — и он исчезнет, и я снова окажусь в пустоте.       «Ник!!!».       Голос в голове монотонно звучал фоном, и мои мысли как-то странно обходили его стороной, словно если обратить на него внимание, случится что-то непоправимое. Но в конце концов игнорировать его стало невозможно.       «Проснись!».       И как только я подумал о нем, как в эту же секунду земля под ногами начала трескаться.       — Нет-нет-нет-нет-нет…       Все происходило слишком быстро. Только что я стоял посреди настоящей идиллии, а через мгновение пляж стал буквально ломаться, как скорлупа! Вода и песок стекали вниз, в ширящиеся трещины, из джунглей донесся многоголосый ор потревоженной живности, деревья накренились…       В оцепенении я смотрел на уродливые разломы, пожиравшие фантастически красивую картинку вокруг. А потом упал на колени и схватился за рваные края трещины у своих ног, в нелепой попытке не дать аллоду развалиться. От охватившего меня отчаяния было физически больно, словно это мое тело разрывалось на части.       «Ник, проснись!».       Мне хотелось заткнуть уши чтобы не слышать этот ужасный голос, но он звучал в моей голове. А вокруг все продолжало рушиться. Трещины стали настолько большими, что вниз начали проваливаться деревья, вода утекала вниз с оглушительным шумом, я и сам едва не соскользнул в обрыв.       «Ник…».       — ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ!!! — заорал я так, что заболели связки и свело челюсть… и вдруг обнаружил себя сидящим на коленях на сухой, горячей земле, которую я царапал ногтями, сдирая их в кровь, и орущим, как полоумный. Прямо над головой висел фиолетовый купол, а вокруг клубилась лиловая дымка — ласковая, как соленый бриз на песчаном пляже.       Несколько мгновений я приходил в себя, а затем вскочил на ноги и затряс головой, скидывая наваждение и боясь снова провалиться в странный мираж. Подумать о случившемся было некогда, потому что охватившее меня безумие могло вернуться в любой момент, а значит нужно успеть разобраться с противником до того, как это снова случится. Вот он — самый опасный враг. Если судьба моя скрести пальцами землю, пуская слюни, то лучше бы я умер в средоточии Жизни!       Насколько жутким мне казался подобный конец, настолько же я жаждал увидеть воплощение Безумия — до всей глубины души, каждой частичкой своего сознания, словно в мире нет ничего важнее этого. И когда клубы лилового тумана расступились, я даже не успел толком рассмотреть существо, которое за ним пряталось. Хотя существо ли это было? Перед моим взором промелькнули и цепи, и какая-то клетка, и щупальца червелицего, и рога демона, и отблески света, и черные тени. Но когда я полоснул его мечом, все исчезло.       В полном раздрае, чувствуя себя старым, разваливающимся на ходу джунским големом, у которого закончился заряд, я вывалился из крохотного купола, пытаясь заново собрать себя по кускам.       Что это сейчас было? На мозг совершенно точно ничего не давило извне, никто не управлял моими мыслями и не внушал то, чего не существует… Хотя, все верно. Безумие! Оно ведь внутри, а не снаружи.       — Признаться, я боялся, что ты вернешься беспомощным безумцем без малейшего проблеска разума в глазах. Я рад, что мои опасения не сбылись.       — Ага, тоже не нарадуюсь, — пробормотал я, пытаясь восстановить дыхание и успокоиться.       Что бы со мной было, продлись навождение чуть дольше? Я бы сумел выбраться?       — Безумие следует по пятам за каждым. Но оно никогда не приходит из ниоткуда, — нравоучительно произнес Хранитель Мироздания, воздев палец вверх, к небу в клеточку.       Я подождал продолжения, но его не последовало. Проводник развернулся и пошел дальше, и мне ничего не оставалось, как плестись за ним, размышляя о том, что безумие — это вообще все вокруг: и раскаленная земля под ногами, и кубы над головой, и мои странные противники, изолированные магическими клетками, где я должен встретиться с ними лицом к лицу в одиночку.       — Вот ты и еще на шаг ближе к Мертвому городу. Меня очень радует сила твоего духа! Хм… Дух, душа… Знаешь ли ты, что это такое? Споры об этом ведутся испокон веков. Кто-то называет это «дыханием Творца», но кто сотворил самих Творцов? Кто-то называет это «сутью жизни»… Но у многих живых существ нет души. Точного ответа тебе не даст никто. Известно лишь, что душа по сути своей состоит из Искры и энергетической оболочки тела, его «отражения» в астрале. И душа тоже может испытывать боль. Не физическую, о нет, — душевную…       Хранитель Мироздания продолжал говорить, но мои мысли все время соскальзывали обратно к средоточию Безумия. Искать какую-то логику в увиденном вряд ли стоило, это же — Безумие, правильно? В нем нет логики… Или есть? Почему в своем сумасшествии я увидел песок, пальмы и какое-то совершенно нереальное количество воды? Что это было? Море?! Я никогда не видел настоящих морей, они исчезли задолго до моего рождения. Но во мне как будто шевельнулась память предков, и вдруг стало дико тоскливо от того, что я этого больше не увижу. Внутри защемило от горечи. Море было настолько пленительным, что какая-то часть моего Я хотела остаться возле него навсегда.       «Безумие следует по пятам за каждым»…       Мой проводник остановился так резко, что я едва на него не наступил, выпав из своей задумчивости. Мы подошли к полусфере, ничем не выделяющейся на фоне остальных. Не самая большая, не самая маленькая, такая же круглая и фиолетовая.       — Это предпоследние средоточие. Тебе предстоит встретиться с воплощением Духа. Обычным оружием его не осилить, ведь душевную боль может причинить только другая душа, — произнес он. — Ступай!       Я, как всегда не поняв его напутствия, молча кивнул и прошел сквозь магическую завесу с мыслью, что хуже Безумия уже ничего не будет. Меч держал наготове, твердо решив сразу, не мешкая, порубить все, что находится внутри.       В первое мгновение мне показалось, что я ослеп. Это не ввергло меня в панику, я просто сосредоточился на опасности… и ничего не почувствовал. Вскоре глаза стали привыкать к яркому свету и я сумел осмотреться. Сверху, под самым куполом, сияло маленькое солнце, смотреть на которое было невозможно. А вокруг парило не меньше десятка Искр — бессмертных частичек души! И это именно то, что озадачило меня больше всего. Воплощение Духа, или что там светилось сверху, нападать на меня не собиралось, Искры свободно кружили вокруг, а я пытался сообразить, как и с кем мне тут воевать.       «Обычным оружием его не осилить, ведь душевную боль может причинить только другая душа».       Ко мне начали закрадываться нехорошие подозрения. И чем больше я об этом думал, тем крепче они становились… Нет, этого просто не может быть!       Впервые я вышел из купола, не убив противника, и даже ничего не предприняв для этого. Хранитель Мироздания вопросительно уставился на меня. А я не менее вопросительно, но зато куда более агрессивно на него.       — Ты должен подавить Волю врагов, иначе путь в Мертвый город не будет проложен! — первым нарушил он молчание.       — И как я должен это сделать?!       — Ты уже знаешь, как. Конечно ты все понял. И поторопись! Наши враги уже идут к своей цели, и они не будут ждать, когда ты преодолеешь все преграды на пути в Мертвый город!       Дракончик говорил с холодной, металлической интонацией, будто был сильно разочарован мной. Его взгляд казался мне высокомерным, и от льстивых комплиментов не осталось и следа.       — Ладно… допустим… Искры там внутри — это настоящие Искры? Не какое-нибудь там… не знаю… воплощение Искр?       — Все, что ты видишь вокруг себя, настоящее. Искры остаются Искрами во всех слоях астрала. И твое астральное тело бесспорно настоящее. И этот остров. И путь, который ты прокладываешь здесь, отражается во всех слоях.       — Хорошо, я понял… Но ты же не ждешь, что я буду уничтожать Искры, чтобы причинить «душевную боль» Духу?       Хранитель Мироздания молчал. Снова повисла пауза.       — Это же просто смешно! — покачал головой я, на этот раз первым нарушив тишину. Смешно мне конечно не было. — Даже если забыть, что это аморально, Искры бессмертны, их нельзя убить!       — Мы на тонком слое бытия. Здесь мысли материальны. Намерения обретают физическую форму. И уязвимо все. Даже Искры.       — Если тут все уязвимы, а мысли материальны, то и Дух уязвим тоже! И я желаю убить его мечом! Вот такое у меня намерение, воля, или что там… разве не так это работает?       — Воплощение Духа уязвимо, как и все вокруг. Но мы лишь на грани реальности и невероятного, даже здесь есть свои законы, хоть они и кажутся тебе запутанными и абсурдными. Дух, душа — это не просто еще один враг. Он уязвим, но по-своему. И есть только один способ его уничтожить.       — А как насчет моей души? Ты, может, удивишься, но у меня она вообще-то тоже есть! — воскликнул я. — Есть вещи, через которые я не могу переступить, чтобы не разрушить самого себя. И я не стану убивать Искры! Ни за что! Придумай другой способ.       — Его нет.       — Уверен, что есть! Давай, пошевели мозгами и вместе перепишем эту часть сценария.       — Если ты думаешь, что я не понимаю дилеммы, что стоит перед тобой, то ты ошибаешься, — тихо произнес Хранитель Мироздания, склонив голову, будто ему каждый день приходилось делать моральный выбор. — Но подумай о друзьях, о доме, о тысячах людей, о миллионах живых существ, которые могут исчезнуть, если ты не сможешь помешать добраться до Мертвого города тем, кто, в отличие от тебя, отнюдь не жаждет спасать этот мир. Любой правитель скажет тебе, что нельзя проложить великий путь не замарав собственных рук, и нужно иметь смелость, чтобы принимать плохие решения. Ты боишься разрушить свою личность, но может в этом и есть твоя судьба — принести в жертву себя, чтобы спасти остальных. Да и разрушит ли это тебя? Посмотри в лицо тем, кто благодаря тебе останется жить, и ты найдешь там ответ.       — В жертву себя, вот как… — проговорил я, чувствуя, как мои плечи снова оттягивает непомерный груз ответственности.       «Ты сыграешь свою роль, которая очень сильно повлияет на ход истории» — эти слова Яскера часто звучали в моей голове, когда передо мной стоял выбор. Но именно сейчас я не просто снова услышал их. Я словно вернулся на несколько лет назад, в здравницу «Небесная» и передо мной снова стоял вождь Империи, призывающий меня быть осторожным.       — Что будет, если я откажусь? — спросил я, не узнав своего голоса.       — Судьба вашего мира будет зависеть от того, кто первым достигнет цели: червелицые, дракониды или демонопоклонники. Но вы в этой гонке участвовать уже не будете.       — Должен же быть другой способ! Твой хозяин кажется считает себя всемогущим…       — Вы должны сами определить свое будущее! Владыка был достаточно милостив, чтобы показать тебе этот путь. Осталось лишь пройти его. Конечно никто не сможет силой заставить тебя делать то, что ты не хочешь. Это не в правилах Владыки. Выбор должен быть только за тобой. Но и его последствия будут тоже только на твоей совести.       «Каждый раз, принимая решение, ты должен хорошо подумать, Ник. Дважды подумать, трижды… И это не просто просьба, это предостережение. Никогда не забывай, что любой твой поступок может стать роковым».       Никто мне не поможет. И просто уйти, переложив ответственность на кого-то другого, тоже не получится. Я был уверен, что Нихаз способен открыть мне дорогу в Мертвый город безо всяких моральных дилемм и препятствий. Но ведь так неинтересно! Герой должен страдать по ходу пьесы. И вот я стою перед выбором, где нет хорошего решения.       — А чьи это Искры? — спросил я.       — Ты думаешь, если я скажу, то тебе станет проще их убить?       «Никогда не глумись над Искрами, даже если то были твои враги. Все мысли и поступки остаются в головах. А Искра — это свет и чистота в своем первозданном виде, нет страшней греха, чем осквернить ее».       — Нет. Не думаю.       Как же было наивно полагать, что самое страшное — это потерять свой разум. Потерять самого себя, оставаясь при этом в здравом уме, вот что действительно страшно. Нихаз все-таки привел меня к сопернику, который мне почти не по зубам — к моей совести. И да, он не приказывает, не заставляет, он дает выбор… Совершенно невозможный выбор!       На войне все средства хороши, цель оправдывает средства… Тогда же, в здравнице «Небесная», Яскер рассказывал мне про то, что мир далеко не черно-белый, что он многогранен. И теперь я понял. Серая мораль — вот о чем он говорил на самом деле. И Хранитель Мироздания сказал о том же: «нельзя проложить великий путь не замарав собственных рук, и нужно иметь смелость, чтобы принимать плохие решения».       Но следом за этим в голове всплыли другие слова, на этот раз Командора Хранителей: «Если тебе нужно принять важное решение, просто не нарушай свой собственный моральный кодекс. Этого будет достаточно». Но ведь убийство Искр не просто нарушает мой моральный кодекс! Оно рушит во мне вообще все!       С другой стороны… А если я давно уже в серой зоне? Я поднимал меч бесчисленное количество раз и всегда находил этому оправдание. Но если вспомнить всех тех, кого я лишил жизни… точно ли все они были плохими и однозначно заслуживали смерти?       Я шагнул в купол, снова ослепнув на несколько мгновений. Вот бы остаться слепым навсегда, и не видеть, что творят мои руки.       Обрывки чьих-то фраз продолжали занимать мой разум. Порой они говорили противоположное, но я продолжал копаться в них, чтобы мне было на что опереться.       Оправдание! Я собирался совершить плохой поступок и искал ему оправдание! Вот, что я делал. Но как бы я не уговаривал себя, что все это во благо, что таким образом я спасу тысячи, миллионы Искр, мои руки дрожали, и волосы вставали дыбом. И я как будто не верил до конца, что это все действительно происходит со мной.       Что это я поднимаю меч.       Что это я подхожу ближе к Искре — невинной, чистейшей частичке Света.       Что это я замахиваюсь на нее и наношу удар.       И Искра исчезает. Как призрак. А может это и правда призрак? Может проводник меня обманывает, и эти огоньки — лишь декорация? Я старался зацепиться за эту спасительную для себя мысль, но слишком четко понимал, что это самообман.       Воплощение Духа, ослепительно яркое по началу, становилось тусклее с каждой исчезнувшей Искрой. И мне казалось, что вместе с ним исчезаю и я сам. В конце концов он потух совсем, и я остался один. Выбор сделан, и не было смысла терзаться теперь, но ноги не держали, и я опустился на землю, словно прошел точку невозврата, и мне нужно было немного времени, чтобы привыкнуть к этому состоянию. Нет, я не грыз локти и не проклинал себя за сделанное. Я лишь подумал, что когда вернусь домой… если вернусь домой, напьюсь до поросячьего визга. Это ничего не исправит, но может хоть немного заполнит пустоту, образовавшуюся внутри.       Меньше всего хотелось сейчас слушать поздравления Хранителя Мироздания, но мне нужно дойти до конца. Слишком многим я пожертвовал, чтобы теперь отказаться идти, находясь почти у самого финиша. Я вышел из купола без ощущения победы — разбитый, проигравший и обессиленный. Моему проводнику хватило ума не петь мне оды в этот раз.       — Теперь ты еще ближе к Мертвому городу, — вот все, что он сказал.       До следующего купола я поплелся в молчании, с пустой головой, не испытывая вообще ничего и ничего не предвкушая.       — Здесь тебя ждет последний соперник, — сказал Хранитель Мироздания, когда мы подошли.       — И что же вы приготовили мне на десерт? — устало спросил я.       — Смерть, — просто ответил он.       Я обдумывал сказанное несколько секунд, пытаясь понять, страшно мне или нет. Но внутри по-прежнему ничего не было.       — Я должен умереть?       — Вы, одаренные силой Света, утверждаете, что не боитесь смерти. Ведь для вас смерти нет, есть лишь краткий отдых в Чистилище. Но на самом деле вы все в глубине души боитесь смерти до дрожи, потому что всегда существует шанс не воскреснуть, и окончательная гибель страшит вас как ничто иное. Ваши же враги привыкли к смерти. Они сроднились с ней. И поэтому воплощение Смерти — твой последний и самый сильный враг.       Я снова задумался ненадолго.       — Как победить смерть там, где умирают даже бессмертные Искры?       — Я не знаю, — развел руками Хранитель Мироздания, и я впервые, после средоточия Духа, ощутил какие-то эмоции — удивление!       — И даже туманного намека не будет?       — Как и душа, смерть неуязвима для обычного оружия. И увы, на этот раз я действительно не знаю, что тебе посоветовать. Но это твой путь, и я верю, что ты найдешь для себя все ответы.       Я повернулся к фиолетовой, клубящейся пелене, за которой меня ждала Смерть. Последний шаг. А вдруг он для меня действительно последний, в буквальном смысле?       — Если я умру там, я ведь не воскресну, да? — произнес я, то ли спрашивая у проводника, то ли объясняя самому себе какую-то прописную истину.       — Смерть — это лишь переход между состояниями бытия.       Эти слова показались мне такой же белибердой, которой и до этого сыпал Хранитель Мироздания, и я шагнул внутрь, так и не посмотрев на него, хотя мне было любопытно, с каким выражением своей драконьей морды он провожает меня: радуется, огорчается, или ему все равно.       В моем представлении Смерть выглядела как нечто уродливое в длинном балахоне, обязательно с крыльями и конечно же с косой в руках. И я почти угадал. Только косами были ее руки — с четырьмя лезвиями на каждой. Она стояла посреди купола, ничего не предпринимая. Я тоже остановился на месте, внезапно осознав, что вошел внутрь даже не достав меч. Хотя зачем он мне? Проводник сказал, что Смерть неуязвима для обычного оружия, а больше бороться здесь не с кем. Наверное, у смерти вообще нет слабых мест. Она как точка, как финальный аккорд, после которого нет никакого продолжения.       — Убьешь меня? — спросил я.       Смерть медленно двинулась ко мне, и на ее острых лезвиях замерцали фиолетовые отблески купола над головой.       Я так и не придумал, как убить ее. Но, как ни странно, паники не было. Я смотрел на ее приближение, а в голове сами собой роились разные мысли. Противоположность смерти — жизнь, но просто желания жить недостаточно. Нужно еще что-то! Что-то настолько весомое, перед чем спасует даже смерть. Я прокручивал все, что со мной произошло на Колыбели. Быть может, не все имело для меня какой-то смысл, и все же — ничего не бывает просто так.       Воплощение Мысли, которое не вызвало у меня особых проблем. Никто так и не смог понять, почему я, не будучи магом, могу противостоять магии Разума, но может это и не требует какого-то объяснения? Просто я такой. Это часть моей личности.       Воплощение Хаоса, которое можно одолеть только одним способом — порядком в своей собственной голове. О, да! Порядок в голове — вот то, в чем я нуждался последнее время больше всего. Иначе хаос поглощает, ты теряешь цель и уже не видишь, куда двигаться.       Воплощение Власти — соблазнительное, но вряд ли способное пленить меня. Конечно, я амбициозен, быть может даже чуточку больше, чем большинство людей. Но никогда мои амбиции не пересекали черту тщеславия. Жажда власти — не моя история.       Воплощение Тьмы — почти невидимая тень, которая оказалась не способна подкрасться ко мне незаметно. Ведь даже закрывая глаза и погружаясь в абсолютную темноту, я продолжал видеть. Возможно и это — необъяснимая часть моего Я?       Воплощение коварства, вызвавшее у меня лишь недоумение. Коварен ли я? Вряд ли. Нихаз может сколько угодно испытывать меня на прочность, прощупывая границы, и быть может в каких-то местах они оказались более размыты, чем мне бы того хотелось. Но одно я мог сказать совершенно безапелляционно — я не способен на предательство друзей и не пожертвую ими ни при каких обстоятельствах. Пусть лучше Сарнаут окончательно сгинет в астрале! Но те, кто не входит в круг моих друзей, пожалуй, в большей опасности, чем мне казалось ранее.       Воплощение Жизни — едва не отобравшее у меня эту жизнь. О, этот страх, когда я уже был на грани… Да, я хотел жить! Это естественно, это заложено в нас природой. Или Сарном, если быть точным. Демоны — вот кого он сумел лишить инстинкта самосохранения, превратив их в идеальную расу убийц.       А еще он наделил их неконтролируемыми злобой и яростью. Но ведь и мне свойственная ярость! Когда я впадал в нее, я почти забывал самого себя. Но даже там, на самой грани, инстинкт самосохранения никуда не исчезал, заставляя бороться за жизнь из последних сил. Желание жить отрезвляет и не дает переступить последнюю черту. И вспоминая о том, с какой самоотреченностью воплощение Ярости кидалось на меня, я подумал, что действуя с холодной головой можно значительно продлить свою жизнь. Такая банальность… но правильные мысли обычно всегда самые простые. Главное — вовремя вспомнить об этом.       Воплощение Безумия… Можно ли его понять? «Безумие следует по пятам за каждым. Но оно никогда не приходит из ниоткуда». Мне привидилось море, настолько невероятное, что в груди становилось больно от того, что это был всего лишь мираж. Возможно я никогда не узнаю, почему увидел именно эту картинку, но одно я знал точно — нельзя жить грезами. Какими бы не были прекрасными мечты, все это обман и нужно уметь возвращаться в реальность, даже если она далека от идеальной.       И наконец, воплощение Духа. Место, где я переступил через себя, чтобы дать шанс тем, кто мне дорог, продолжить свой путь. Но ведь и мой путь еще не закончен! Когда я убивал лигийцев на Асээ-Тэпх, я не думал об их раздавленных горем матерях, безутешных супругах и осиротевших детях. Та война не делала меня в моих же глазах злодеем. Я знал, что делаю. Знал зачем. У меня была цель — защитить свою страну, и я шел к ней не боясь замараться. Что изменилось сейчас? Только масштабы, но суть осталась прежней. Теперь под мой меч попали не лигийцы, а невинные Искры, и защитить я пытаюсь не Империю, а весь Сарнаут. Быть может, мне нужно было что-то преломить внутри себя, чтобы перестать терзаться сомнениями и идти дальше. Нет, я не искал себе оправданий и не пытался договориться с совестью. Я просто понял, что мои поступки не плохие и не хорошие, они вообще не нуждаются в подобном определении, если есть понимание, зачем я их совершаю.       Все это быстро пронеслось в моей голове одним сплошным потоком, но после в сознании наступила такая удивительная ясность, какой я давно уже не испытывал. А вместе с ней — облегчение. Я уже прошел почти весь путь и теперь стоял на самом пороге.       Воплощение Смерти уже находилось прямо перед мной, когда я наконец поднял глаза. Оно замахнулось своими лезвиями, не вызвашими абсолютно никакого страха. Даже если я и заслуживаю смерти, у меня еще есть незаконченные дела — и они слишком важные, чтобы бросить их сейчас, у самого финиша.       — Не сегодня, подруга. Не сегодня.       Ничего не дрогнуло у меня внутри. Я спокойно смотрел ей в лицо, прекрасно зная, что не умру. Потому что мне еще рано! Потому что у меня есть Цель, ради которой я уже поборол то, что для меня было куда страшнее смерти. Да, недостаточно просто хотеть жить. Нужно еще и понимать — для чего!       Воплощение Смерти замерло, и на один миг я увидел в нем самого себя — с занесенным мечом, дарующим смерть каждому, кто вставал на моем пути. Но через секунду наваждение развеялось. Лезвия задрожали, но удара так и не последовало. Как и все противники до этого, воплощение исчезло, став единственным, кого я одолел, так и не обнажив меч.       Когда я вышел из купола, то сразу почувствовал, что что-то изменилось. А может, изменился я сам?       — Твоя сила намерения снесла все преграды! — произнес Хранитель Мироздания. — Пора возвращаться. Врата в Мертвый город открыты.       Больше он ничего не добавил, резко развернувшись и зашагав обратно к центру аллода. Повертев головой по сторонам, никаких Врат я не заметил, но когда каменные глыбы перестали закрывать обзор и взору снова предстала маленькая Цитадель, я наконец увидел его — портал! Огромная, пылающая дыра, зависшая в центре Колыбели, и окрашивающая кубы над головой в алый цвет. Появилась ли она только сейчас, или я, слишком поглощенный фиолетовыми полусферами, просто не заметил ее появления ранее?       — Тебе нужно вернуться в свое тело, Проложивший Путь. Я не знаю, что ждет тебя за вратами Мертвого города, но здесь, на Колыбели, твои дела завершены.       Секундную болтанку в цветном калейдоскопе я почти не заметил, а может просто привык к ней. А вот горячий воздух, сразу обжегший легкие, не отметить было невозможно. И все же, чувствовал себя я на удивление хорошо: физически бодрым и морально собранным. Дыра в пространстве висела прямо передо мной, и там, за алой, полыхающей, как огонь, пеленой смутно угадывались очертания каких-то строений, но рассмотреть их толком не получалось.       — Это Мертвый город? — спросил я у Хранителя Мироздания.       — Ваши ученые считают его последним оплотом цивилизации джунов. Но это не просто старые руины! Это узел, в котором сплелось прошлое и будущее мира. И от того, кто разрубит этот узел, зависит дальнейшая судьба Сарнаута!       Я опустил глаза и посмотрел на своего проводника, так же с восхищением глядевшего на портал.       — И что же дальше?       — Дальше… Я чувствую, тебе предстоит совершить великие подвиги. Переживешь ли ты их — это мне неведомо, но мудрость Владыки укажет тебе путь! Внемли ему с почтением, ведь каждое его слово способно изменить этот мир раз и навсегда.       Что ж, похоже на этот раз никакого обмана: передо мной реальные врата в Мертвый город, на этот раз настоящие. Я дошел!       Нужно было что-то сказать Хранителю Мироздания, поблагодарить его или просто попрощаться. Но слов я не нашел и поэтому просто шагнул в портал.