Зеркало

      В его мыслях по-прежнему царил сумбур. Он пробирался сквозь лес, не выбирая дороги, колючие кустарники цеплялись за одежду, острые ветки то и дело били по лицу, но все это проходило мимо его внимания — разум работал на автопилоте.       Киллиан смутно понял, что вышел на трассу, неподалеку от городской черты, и равнодушно зашагал по дороге. Ослепляющий свет фар разрезал сумрак ночи и отбросил яркие блики на чернеющий асфальт. Услышав пронзительный гудок клаксона, он неохотно обернулся и замер — в паре метров от него резко затормозил желтый «жук» Эммы.       — Киллиан! — сама владелица выскочила из машины, громко хлопнув дверью. — Что ты здесь делаешь?       Он прикрыл глаза ладонью, чтобы свет фар не слепил его, и молча наблюдал за Эммой. Та тряхнула длинными светлыми волосами и, не дождавшись ответа, скомандовала, кивнув на своего «жука»:       — Забирайся внутрь.       Киллиан расположился на переднем сиденье и устало откинулся на спинку кресла. Машина плавно тронулась с места. Уткнувшись лбом в прохладную поверхность окна, он бездумно наблюдал, как мелькают за стеклом деревья.       Эмма казалась полностью сосредоточенной на дороге, руки уверенно лежали на руле, но в брошенном украдкой на него взгляде плескалась нескрываемая тревога.       — Что ты делал в лесу? — негромко поинтересовалась она.       Киллиан вздрогнул и ответил вопросом на вопрос:       — А что привело в лес тебя, любимая? — последнее слово далось ему с трудом и почему-то болью царапнуло сердце.       — Я выслеживала Снежную Королеву. Ее видели в этой стороне.       — Значит, мы были заняты одним и тем же, — усмехнулся он, привычно растягивая губы в улыбке.       Эмма резко крутанула рулем вбок и нажала на тормоза — их с силой дернуло вперед, шины с жалобным скрипом прошлись по асфальту и остановились. Машина замерла на обочине, Эмма обернулась и пристально посмотрела ему в глаза.       — Что случилось?       Вместо ответа он притянул ее к себе, жадно раскрывая ее мягкие губы своими. Пальцы правой руки запутались в шелковистых волосах Эммы. Поцелуй вышел сильным, отчаянным с горьковатым привкусом тревоги и безысходной тоски.       Не отстраняясь до конца, Эмма прислонилась лбом ко его лбу. Киллиану было мало такого тактильного контакта, поэтому он мимолетно коснулся ее спины, а затем вернулся к ее лицу, ласкового пройдясь кончиками согнутых пальцев по нежной коже щеки, от виска до подбородка, повторив путь, который минутой ранее прошли его теплые губы.       — Ты в порядке? — выдохнула Эмма и положила руку ему на грудь в странно успокаивающем жесте.       По-прежнему не дождавшись ответа, она сама потянулась к нему, сплетая пальцы своей правой руки с его и касаясь его губ коротким, горячим поцелуем.       — Эй, все хорошо?       Киллиан не был уверен, прозвучала ли несколько минут спустя услышанная им фраза, как вопрос или утверждение, но кивнул. Мягко поглаживая ладонь Эммы, он коснулся пальцами неприметного тату в виде лепестков лютика на ее запястье. Желая потянуть время и избежать назревающего неприятного разговора, он негромко заметил:       — Интересный выбор. Что-то значит?       По тому, как напряглась Эмма, он сразу понял — значит. Причем связано это с ее прошлым, в которое она с такой неохотой пускала кого-либо. Киллиан едва сдержал тяжелый вздох — сейчас Эмма снова начнет игнорировать его вопросы. Она никогда не пустит его к себе в душу, как бы он ни старался. Неожиданно, Киллиан понял, что если сейчас Эмма смолчит, то все слова, сказанные отражением, окажутся правдой. Он прикрыл на мгновение глаза, а затем, открыв их, молча посмотрел на нее. Та, словно что-то для себя решив, положила голову на его плечо и тихо, так что ему пришлось напрягать слух, чтобы разобрать ее шепот, ответила:       — Это память о старом друге. О той девочке, что ты видел на видео.       Киллиан замер, боясь дышать. Он лишь прижал Эмму крепче к себе, ловя малейшее изменение интонации в ее голосе.       — Ты не хочешь ее отпускать?       — Нет, не в этом дело, — Эмма горько рассмеялась и ненадолго замолчала. Тишину нарушало лишь их тяжелое дыхание и едва слышное шипение работающего в машине радиоприемника. — Она говорила, что мы особенные.       — Умная девчушка, — хрипло вставил Киллиан, и Эмма покачала головой.       — Она сделала мне рисунок на запястье, чтобы и я отличалась от всех. Мы были хорошими подругами.       Киллиан наклонился и поймал губами одинокую слезинку, скатившуюся по щеке Эммы. Ее глаза покраснели, но оставались абсолютно сухими.       — А потом она меня обманула, и я не смогла ее простить. Я отвернулась от нее, хотя она умоляла меня не забывать о нашей дружбе.       Киллиан сглотнул и безнадежно откинул затылок на подголовник кресла.       — Это напоминание о том, что никому не стоит доверять?       — Нет. Это тату я сделала, чтобы помнить — люди достойны второго шанса, — Эмма вскинула на него лихорадочно блестевшие глаза. — Когда я одумалась, было слишком поздно. Я больше никогда не видела Лили.       — Эмма… — Киллиан с облегчением зарылся лицом в ее волосы, ласково касаясь губами виска и чувствуя, как в душе зреет решение.       Отстранившись, он задумчиво провел указательным пальцем по лепесткам лютика на ее запястье и, подняв глаза, серьезно произнес:       — Эмма, мне нужно кое-что тебе рассказать…