Козырная Дама

Сучжон сразу отскочила от Лэя, как только перед ней предстал отец – Крис Ву был глубоко ошеломлен подобной картиной, и казалось, никак не мог поверить в происходящее. Его дочь тем временем поспешила плотно укутаться в халат, туго перевязывая пояс и стараясь не глядеть в глаза разъяренного отца. Чжан отодвинул Сучжон в сторону и прикрыл ее собой, пытаясь скрыть наполовину нагое девичье тело от посторонних глаз. По коридору снова раздались спешные шаги, пока за спиной хозяина особняка не показалась запыхавшаяся Виктория. Она виновато взглянула на Сучжон, после чего решилась дотронуться до плеча мужа, но тот сразу дернулся, грубо смахивая с себя ее руку. - Что здесь происходит?! – накалившаяся обстановка начинала набирать свои обороты: в глазах Криса Ву заполыхал огонь, норовящий сжечь все окружающее. - Друг, я все объясню, - с виду Чжан был предельно спокоен, однако ему понадобилось немало усилий, чтобы сдерживать свое клокочущее сердце, которое с каждым шумным ударом норовило выскользнуть из грудной клетки. - Какой я тебе друг?! – моментально взревел Крис, набрасываясь на Чжана с кулаками. Последний не собирался с ним драться, но и давать себя в обиду тоже не хотел. Лэй стойко оборонялся, пытаясь привести друга в чувства, но того уже было не успокоить, - Я столько для тебя сделал! Столько за тебя отдал! Я стоял за тобой горой, помог встать на ноги, открыть свое дело! И этим ты меня отблагодарил?! Этим отплатил? Да, как у тебя наглости хватило вытворять такое в моем доме?! - Крис, послушай, - пытался перебить старшего Лэй. Однако Ву его уже не слышал, продолжая вновь сыпать желчными словами. - Я доверял тебе! Как брату! - Я до сих пор считаю тебя братом, - промолвил Чжан, поднимая на Криса тяжелый взгляд, полный скорби и печали: ситуация, в которую он влип, не казалась ему радужной. Ву, не стерпев подобных фраз, вырвавшихся из уст бывшего друга, вновь накинулся на Лэя, начиная отчаянно лупить его. Виктория вновь подскочила к двум дерущимся мужчинами и попыталась оттянуть Криса к себе, но все было тщетным: тот буквально намертво вцепился в Чжана, совсем не собираясь его отпускать. Сучжон тем временем глухо вскрикнула, прикрывая рот ладонью. Ее окутал страх, сама она беспомощно топталась на месте, понятия не имея, что предпринять в данной ситуации. На помощь прибежала экономка, и Виктории, наконец, удалось разнять двух противоборствующих мужчин. Оба, оторвавшись друг от друга, тяжело дышали и гневно сверлили взглядами, пытаясь друг в друге прожечь дыру. - Уходи из моего дома, - сбивчиво прошептал Крис, одергивая от себя стоящих рядом женщин. - Отец! – голос Сучжон раздался внезапно громко, привлекая к себе всеобщее внимание. Находившаяся за спиной мужа Виктория покачала головой, тем самым жестом прося ее молчать и не накалять и без того напряженную атмосферу. Но та, набравшись смелости, произнесла, - Я люблю его! Чжан сверкнул глазами, когда услышал подобные слова, а Крис взбунтовался еще пуще прежнего, напрягаясь всем телом. - А ты! – он указал пальцем в сторону непокорной и взбалмошной дочери, и жестко процедил, - живо в свою комнату! И не покидай ее, пока я не разрешу. От нахлынувшего волнения прикусив губу, Сучжон было засеменила к выходу, не собираясь спорить с разъяренным отцом: в подобном положении бесполезно что-либо вталкивать человеку, когда он взбешен, поэтому легче всего следовало выполнять все его указы – на данный момент это было самым мудрым решением. Но Чжан, видимо, тоже постепенно выходящий из себя, остановил девчонку, крепко схватив ее за руку. - Лэй, не надо, - дрожащими губами прошептала она с мольбой в голосе. Взгляд девушки был полон тоски и отчаяния, поэтому она, опустив голову, вырвала свою руку и поспешно прошла мимо отца, стараясь не глядеть ему в глаза. - Я не желаю видеть тебя больше в моем доме, - слова Криса Ву звучали как приговор и, они жестко хлестали сознание молодого мужчины: никогда он не думал, что услышит из его уст подобные едкие фразы. Но в случившемся он виноват сам. - Проваливай. Лэй, расправив свою рубашку и приведя себя в порядок, с гордо поднятой головой медленно прошествовал к другу и остановился рядом с ним. Взволнованный взгляд Виктории просил его пройти мимо и больше не заговаривать, так как это грозило новым мордобоем в стенах особняка, но Лэй, с тоской посмотрев на старшего друга, лишь прошептал тихое «Прости» и выдвинулся из дома, сажаясь в свой автомобиль. *** По истечении недели юную хозяйку держали в стенах особняка, не выпуская даже прогуляться по периметру территории. Крис Ву не затрагивал вопрос о том , что произошло той злополучной ночью: это было слишком интимной темой для разговоров отца и дочери. Поэтому мужчина обходился лишь одними жесткими упреками и нотациями, не выносящих разного рода препирательств. Виктория пыталась поговорить с мужем, дабы утихомирить его гнев, крутой нрав и ослабить наказание в отношении дочери. Но вместо того, чтобы идти навстречу с женой, Ву лишь устраивал скандал, советуя не лезть Виктории не в свое дело. Подобные истеричные припадки в стенах особняка фигурировали впервые, поэтому молодая жена была порядком удивлена и в некоторой степени шокирована. Лэй к тому времени пытался выйти на связь, как с самой Сучжон, так и с Крисом. Но если до первой просто-напросто не было возможным дозвониться лишь по той причине, что отец девушки отобрал у нее все средства коммуникаций, то второй сам не желал идти на контакт с молодым бизнесменом. В первые три дня Сучжон даже умудрилась устроить бойкот и объявить голодовку, но не терпящий возражений отец буквально выбивал дверь и насилком тащил ее на кухню. Семья Ву сидела за столом в полной тишине: Сучжон чисто принципиально соблюдала молчание, не желая разговаривать с отцом, Викторию же вся эта ситуация в целом угнетала, поэтому заводить беседу о чем-либо у нее тоже не было никакого желания, а сам Крис прожигал обеих девушек хмурым взглядом, изредка прося повара наложить добавки. Главенствующую в стенах особняка тишину нарушил звон домашнего телефона, заставивших его обитателей вздрогнуть, а самого хозяина гневно насупиться: он понимал, кто является нарушителем их семейного спокойствия. - Господин, вас просит Чжан Лэй к телефону, - тихо пролепетала одна из горничных, прекрасно осознавая, что может вызвать на себя гнев работодателя, а еще хуже – на эмоциях безвозвратно уволить, - Мне ему что-нибудь передать? Оживившаяся и подскочившая Сучжон решила было встать с места, чтобы поговорить с любимым, но ту моментально осадили: Крис намертво вцепился в руку дочери, пригвождая ее к стулу. - Сиди, - лаконично приказал Ву, грозно сомкнув брови у переносицы. После чего обратил свой взор на горничную и отдал наказ, - просто повесь трубку. - Зачем ты так с ним?! – терпение Сучжон лопнуло после подобного заявления. Она резко вырвала свою ладонь из отцовской руки и вновь прокричала, - Почему не дашь шанс высказаться? - Почему я должен говорить с ним после всего того, что он сделал? - Потому что я люблю его! Это все ради моего счастья! - Не говори ерунды, Сучжон. В твоей голове до сих пор гуляет ветер: ты еще не научилась разбираться в подобных вещах. В любом случае Чжана тебе не видать. Каждое слово отца больно хлестало по и без того вскрытым ранам. Глаза в миг застекленели, в их уголках собрались слезы, и не выдержав, юная Ву резко поднялась со своего места, с диким грохотом оттолкнула от себя стул, опрокидывая его на пол, и, стремглав, бросилась на второй этаж, чтобы в очередной раз запереться в спальне. От нахлынувшей несправедливости разъяренная девушка начинала устраивать кавардак в комнате: в ней царил хаотический беспорядок, когда она разбрасывалась всеми вещами и предметами, которые попадались под руку. Остыть помогал лишь прохладный воздух, когда Ву выходила на балкон – это более менее устаканивало бушующие мысли в голове. Лэй тем временем не сидел на одном месте: постоянно пытался дозвониться до своего старого друга, старался поймать того на работе – но все эти попытки хоть как-то поговорить были тщетными: Ву совсем не хотел ничего слушать, и в этом была главная проблема. Чжан долго размышлял над тем, что бы предпринять. И тогда в один из вечеров он, несмотря на все угрозы со стороны Криса, решил сам наведаться в семейный особняк Ву. Наверное, со стороны это могло показаться весьма опрометчивым шагом, но мужчине в последнее время было наплевать уже на многие вещи: он итак натворил кучу делов, обезумел от любви и буквально сорвался с катушки. Поэтому сделал вывод, что хуже уже не будет. Он как ни в чем ни бывало прошествовал внутрь холла, не удосужившись снять с себя пальто и нормально поприветствовать старого друга. Сам Крис встретил его хмурым взглядом, взывая покинуть дом, пока не поздно. - Уходи. Я предупреждал тебя. По добру, по здорову уходи. Пока не стало поздно. В ответ Лэй лишь покачал головой: молодой мужчина решил идти до самого конца. - Сучжон! – весь особняк огласился его громким возгласом, - Сучжон! - Покинь мой дом, - вновь прошипел Крис, насупившись, - Иначе я вызову полицию. - Она мне не страшна, - хмыкнул молодой человек и снова продолжил, - Сучжон! Где-то минуту спустя с лестничной площадки второго этажа показалась виновница всех этих перепалок и скандалов, неуверенно застывшая на ступеньках и не знающая, куда идти: к Лэю или оставаться на месте. Чжан, увидев сомнение девушки, отразившееся в ее глазах, пронзительно взглянул на нее и сдержанно кивнул, подобной мимикой пытаясь сказать, что все в порядке. Хотя на деле все было не так уж и радужно. - Сучжон, или сейчас или никогда. Решай: последнее слово за тобой. - Оставь ее в покое! – не выдержав, взревел Ву, подскакивая вперед. Виктория на сей раз была наготове, поэтому изо всех сил постаралась удержать мужа от необдуманных поступков. - Я не могу, Крис, - снова покачал головой Лэй, - я пытался это сделать. Два месяца пытался. Изолировал ее от себя, ограничил все контакты. Но как видишь, все эти методы не привели к результативным плодам. - Это всего лишь отговорка! – всплеснул руками недовольный мужчина. Сучжон тем временем принялась медленно спускаться по ступенькам вниз, когда Лэй протянул ей свою руку, как бы взывая идти к нему. - Сучжон, стой! - Извини, папа, - девушка сочувствующе посмотрела на отца и крепко стиснула ладонь Лэя в своей руке, пытаясь найти в нем поддержку и силу. Мужчина понятливо кивнул ей и медленно вывел из холла здания, оставляя Криса Ву с неверием глядеть на то, как его покидает родная дочь. *** - Что теперь будет? – устала вздохнула Ву, когда Чжан завел ее в свой дом – не в гостиницу, как это бывало обычно, а в роскошный двухэтажный коттедж, представляющий собой настоящее поместье. Она никогда не думала, что когда-либо покинет отцовский особняк подобным образом – с таким диким скандалом, под такой удушающий аккомпанемент ненависти и злобы. Теперь помимо того, что мучило девушку прежде, на ее плечи опустилось тяжелое бремя - переживания, вызванные из-за разногласий с отцом. - Все будет хорошо. Он скоро отойдет, - успокаивал девушку мужчина, легонько прижимая к себе и целуя ее макушку, а после блаженно вдыхая аромат волос. Он столько времени не видел ее, не прикасался к ней, пытаясь огородить от себя, чтобы спасти дружбу со старым другом. Но спасая одно, он терял другое. А теперь все происходило с точностью наоборот: не взирая на все недовольства, упреки и прочие предрассудки, он сам осознанно шагнул в пропасть - однако тем самым спасая Сучжон и не позволяя утопать ей в своих собственных мыслях, которые подталкивали на сумасшедшие поступки –а они являлись главной движущей силой, которая вызывала ее порочное, развязное поведение. Это была одна из немногих ночей, когда молодые люди не предавались своим утехам и ласкам: опустошенные морально и утомленные после напряженной недели, им не хотелось ничего, кроме того, как просто находиться в объятьях друг друга. Сегодняшнее появление Чжана в особняке Ву было внезапным: Сучжон не ожидала его прихода, а уж тем более того, что он вызволит ее из золотой клетки, в которую девушку запер собственный отец. Она даже не подготовилась, не собрала с собой одежду, так и выбежав с молодым человеком в чем была. Благо, Виктория успела вовремя накинуть на ее плечи куртку. Лэй по привычке выдал ей свою рубашку, предупредив, что подобрать новый гардероб она сможет с завтрашнего дня. А сейчас молодые люди просто-напросто лежали в обнимку, решая, как смогут превозмочь все свои общие проблемы и пройти преграды, которые подкинула на их пути жизнь.