Про опоздания и шапки

Эрен не понимает, как Ривай ухитряется делать абсолютно все, что запланировал на день так, чтобы еще выкроить время на встречу с ним. Он работает адвокатом, ведет сразу по три-четыре дела, часами пропадает в лаборатории или библиотеке, ездит на места преступлений, обыски, частенько бывает в суде. И, несмотря на свой не очень нормированный график, никогда не опаздывает. Эрен же, учась на втором курсе технического университета, не успевает ровным счетом ничего, еле-еле сводя концы с концами. Хотя, как может показаться, делай вовремя домашнюю работу и все. Но нет. Сколько бы Ривай не пытался привить своему партнеру любовь к порядку в учебе и жизни, пока больших результатов не появлялось. Нет, он начал более внимательно относиться к своему внешнему виду, но вот привычки пока оставались прежними. — Черт, — про себя ругается Эрен, постоянно поглядывая на стрелки наручных часов. Он опаздывает. Снова. Уже на тринадцать минут. Шатен стоит на перекрестке, терпеливо ожидая, пока загорится зеленый, и трет затылок, понимая, что крепкий подзатыльник ему уже обеспечен. Ну разве он так сильно виноват, что, придя домой с занятий, решил немного вздремнуть и не заметил, как пролетело почти три часа? Светофор, видимо, сжалившись над бедным юношей, меняет цвет, и Джагер бежит, локтями расталкивая людей на своем пути, слышит вслед недовольное ворчание и замечания, но сейчас ему, мягко говоря, не до этого. В лицо так и норовят попасть маленькие белые снежинки, сыпящиеся с неба, а под ногами противно хлюпает слякоть, вот-вот норовя уронить юношу в свои, в прямом смысле слова, мокрые объятия. Взгляд изумрудно-зеленых глаз натыкается на невысокую фигурку, стоящую у входа в главный парк Нью-Йорка. Ривай. Как всегда, уже ожидающий. Эрен подбегает, едва не свалив того с ног, упирается ладонями в колени и пытается отдышаться. Щеки его покрыты розоватым румянцем, волосы торчат во все стороны, на губах счастливийшая улыбка. — П-привет. Прости, что... — сбивающимся голосом произносит он. — Что опоздал. Ривай смотрит внимательно, цепко. Взгляд его серых, как грозовое небо глаз скользит по мальчишке, брови чуть сходятся к переносице, он явно чем-то недоволен, но лицо при этом остается как всегда спокойным. Удар в солнечное сплетение не становится для Эрена чем-то очень неожиданным, но сгруппироваться он все равно не успевает - кулак достигает своей цели, и шатен по инерции отступает на шаг назад. — Почему без шапки? — сказал, как отрезал. — А? Забыл... — несколько растеряно произносит Джагер, проводя рукой по волосам и в очередной раз думая, что проявлять заботу вечными пинками и подзатыльниками получается только у Ривая. А может и слава богу, что только у него. Аккерман тяжело вздыхает, после чего берет своего нерадивого возлюбленного за шарф и тащит за собой. — Ривай, отпусти... — Эрен кашляет от слишком резкой смены положения, его ведут, как лошадь под уздцы. — Куда мы идем? Но брюнет, в своем обыкновении, вопросы игнорирует, молча ступая лишь по ему одному известному маршруту. Джагер снова дергается, за что незамедлительно получает по рукам, и, волей-неволей, ему приходится успокоиться. Они проходят около квартала, когда Ривай вдруг останавливается у дверей большого магазина. С розовыми облачками и цветочками на фасаде. Брюнет решительно открывает дверь, проходя внутрь, и в сердце Эрена закрадывается нехорошее предчувствие. Что они забыли в детском магазине? — Здравствуйте. Чем могу помочь? —тут же подскакивает к ним молоденькая продавщица, смотря, хоть и с улыбкой, но и с определенной долей недоумения. — Шапку на это дите, — кивает Ривай на Джагера. — Теплую. — Эм... Хорошо. Присаживайтесь, сейчас принесу, — несколько заступоренная такой просьбой девушка побежала в другой конец торгового зала. — Я не ребенок! — возмутился Эрен, когда его чуть ли не силком усадили на диван. — А кто? — брюнет скептично приподнял тонкую бровь, губы его сложились в некое подобие усмешки. — Ривай, это не смешно! — Эрен поднялся, намереваясь покинуть помещение, когда его снова резко дернули за шарф, заставляя вернуться в исходное положение. — Сиди спокойно, пока я еще погремушку не принес. Эрен давится собственными возмущениями и ругательствами, на лице проступают красноватые пятна, от осознания того, что выдать в ответ хоть что-то, аргументирующее неправоту Аккермана, не получается. — Вот, прошу, — подходит продавщица с несколькими шапками в руках. Ривай мельком просматривает, выбирает одну и, игнорируя обиженное сопение, надевает на голову шатену. Вязанная, украшенная разноцветными зигзагообразными полосочками и большим помпоном на макушке, в сочетании с обиженной моськой своего, теперь уже хозяина, она выглядит более, чем мило. Пока Аккерман расплачивается, Эрен не сводит хмурого взгляда с большого зеркала, в очередной раз поражаясь, насколько же извращенное у Ривая чувство заботы. — На, и не дуйся, — брюнет подходит к парню, протягивая в руке леденец, больше похожий на свернутую радугу. Возмущение достигает своего предела. В такие моменты, которые, к слову, не являлись очень уж редкими, Эрену кажется, что он хочет придушить Ривая. За то, что порой его выставляют таким вот несмышленным дитем. За леденец этот чертов тоже! А потом вдруг становится так приятно, что, кажется, он готов вечно шапки забывать, чтобы снова чувствать эту, хоть и своеобразную, но заботу. И леденцы снова получать. И шапку. С помпоном.