Дубль два

Ну, вот, она вернулась. Катя стояла на пороге своей каморки и как будто, видела ее в первый раз. Маленькая комнатка без окна, в которой с трудом поместился стол с компьютером и шкафы. В ее фантазиях эта комнатка была их с Андреем убежищем, местом, где они целовались украдкой и шептали друг другу всякие глупости. Где она читала его открытки, бережно перебирала подарки и мечтала о будущем с ним. Вспоминать хотелось только хорошее, светлое. Вся боль, обида, отчаянье, которые тоже переживались здесь, в каморке, исчезли. Их нет. Осталась лишь их любовь, настоящая, выстраданная. Катя медленно подошла к столу, открыла верхний ящик. Пусто. Здесь когда-то лежали его подарки - милые, мягкие игрушки. Она часто заглядывала сюда, доставала игрушку, чтобы просто полюбоваться, погладить, подержать в руках. Какую чудесную куколку он подарил ей на день рождения! С тех пор Катя с ней не расставалась, кукла стала ее подружкой, ей она рассказывала свои мечты, изливала боль, делилась радостью. Сон. Все это был сон, видение. Нет куклы. Нет любви. Любви нет и не было! Нет и не было! Это только ее убежище, она может и дальше сидеть здесь и мечтать об Андрее. И рассматривать часами его фотографию. Вот это реальность. И больше ничего. Катя тяжело опустилась на стул и долго сидела не шевелясь. Потом открыла нижний ящик стола и увидела фотографию. Маленькую фотографию Андрея. Взяла ее, поднесла ближе к глазам, внимательно вгляделась в любимые черты. Он говорил с ней сегодня и вежливо улыбался. Спокойно смотрел на нее, как на чужого человека. Она помнит совсем другой его взгляд, полный нежности и любви, помнит очень четко. Из глаз снова градом полились слезы. Катя плакала беззвучно и безнадежно. Солоноватые капли попадали в рот, падали на стол, она их не вытирала. У нее не было сил ни на что. *** Роман ошалевшими глазами смотрел на закрытую дверь каморки и пытался постичь размеры свалившегося на него несчастья. Что это было? Что он, идиот, только что наделал? Зачем согласился бросать жребий?! Он перевел взгляд на довольного Жданова. Тот сидел и нагло ухмылялся. Ну, нет! Еще не все потеряно! - Андрей, слушай, не выйдет у меня ничего! Ты видел, как Катя на тебя смотрела? Она влюблена в тебя, точно! Жданов закатил глаза: - Ну, сколько можно? - Не веришь? Ну, давай проверим. Вот сравним ее реакцию на тебя и на меня! - Ромио, все уже. Все! Жребий брошен. Перст судьбы указал на тебя. На тебе лежит почетная обязанность спасти Зималетто от разорения и позора. Андрей просто издевается над ним, нахально смеется ему в лицо. Хотя, он прав, жребий брошен. Отступать поздно. Раньше надо было думать. Придурок! Ну и ладно! Черт с ним! Это не займет много времени. Он просто трахнет ее с закрытыми глазами и вообще не заметит ее уродства. Будет думать о футболе. Жданов, откинувшись на спинку кресла, с интересом наблюдал за живописной сменой выражения лица друга. Рома вел сам с собой нешуточную борьбу. - Ну, что, когда пойдешь на приступ? Прямо сейчас? - Сейчас? Нет! Я должен подготовиться. - Что значит подготовиться? Не помню, чтобы ты когда-нибудь особо готовился перед свиданием с девушкой. Роман скривился, будто лимон проглотил: - С девушкой? Хватит издеваться! Повеселел уже, да? Радуешься? Ладно, я сделаю это! Ради нашей дружбы! - И ради наших денег! Малиновский почувствовал настоятельную потребность выпить. Резко вскочил и кинулся к двери. Нужно срочно обдумать создавшееся положение. Жданов развалился в кресле, положив ноги на стол. Какое облегчение! Судьба все-таки благосклонна к нему. Соблазнением Кати займется Ромка! Ура! Вот, пусть сам и осуществляет свои идиотские идеи, сам говорит Кате всю эту чушь про любовь и ее красивые ноги. Интересно будет посмотреть, что из этого выйдет. Как Рома его уговаривал! Как в разговорах с ним все было легко и просто! Слава Богу, ему этого делать не придется. Не придется обманывать Катю. Смотреть ей в глаза и врать, что он любит ее. Почему это для него так трудно - врать Кате? Может быть потому, что трудно обманывать человека, который безоговорочно верит каждому твоему слову и предан тебе, как никто другой? Андрей почувствовал, что его поначалу приподнятое настроение резко испортилось. На душе стало гадко. То, что они задумали с Малиновским - подлость. Жданов подошел к окну, открыл форточку, вдохнул полной грудью морозный воздух. Катенька... Неужели, он действительно верит, что Катя может предать его, забрать у него компанию? Неужели натравить на нее Малиновского - единственный выход? Он ведь ей благодарен. Она всегда помогала ему во всем, поддерживала все его идеи, решала его проблемы. Разве он не видел ее доверчивость, привязанность к нему? Видел! И вот благодарность. Они ее используют, наплюют в душу и выбросят за ненадобностью. А если она влюбится в Рому? Конечно, влюбится! А потом, когда Роман ее бросит, будет страдать. Они просто мерзавцы. Сволочи. В комнате было очень тихо. Слышалось лишь тиканье часов на стене. Андрей сжал ладонями виски. Они вынуждены пойти на это. Здесь замешаны огромные деньги. А вдруг Катя притворяется? Специально притворилась простушкой, втерлась в доверие, чтобы забрать у них все? Нет, не может быть! А Зорькин? Зорькина они не знают совсем. И он очень опасен. В два счета задурит голову наивной Катюше и все, пиши пропало! Деньги потеряет не только он, но и его родители, другие акционеры. Он не может загубить дело всей жизни своего отца. Не имеет права! Так что извини, Катенька! У нас нет другого выхода. Его внезапно проснувшаяся совесть должна заткнуться. В том мире, в котором он живет, нет места благородству и жалости. Здесь работают жестокие законы бизнеса. Только бизнес и больше ничего! Разболелась голова. Неудивительно. Когда он последний раз спал спокойно? В памяти вдруг всплыло Катино: "Сделать вам чаю ромашкового?" Она смотрела на него так сочувственно и тепло. И ему тогда стало немного легче. Рядом с ней ему всегда легче. И сегодня она смотрела на него как-то странно, что-то необычное было в ее взгляде. Какая-то тоска, отчаянье и... любовь? Жданов помотал головой. Почудится же такое! Что она там делает, в своей каморке? Может, плохо себя чувствует? - Катя! - Да, Андрей Палыч? - тут же откликнулся хриплый Катин голос. Она нездорова. Пришла на работу больная. А они... Андрей распахнул дверь в Катину комнатку: - Катенька, как вы тут? Как себя чувствуете? Катя сидела за столом какая-то маленькая и потерянная. - Может, все-таки домой пойдете? Отдохнете чуть-чуть. - Нет, нет, все хорошо. - У вас ничего не случилось? - Нет, не волнуйтесь, Андрей Палыч, я немного простыла. Андрей потоптался на пороге. - Я хотела вам сказать, - продолжала Катя, - адвокаты звонили. Хотят активизировать процесс против Зималетто. Жданов вздрогнул и напряженно вгляделся в ее лицо: - Нужно оттягивать этот процесс, как можно дольше. - Не знаю, как. Придется объяснять, почему тормозим возврат денег. - Тогда все зависит от вас. Делайте то, что считаете нужным, Катенька, надеюсь, все у нас будет хорошо. Произнеся это, он через силу улыбнулся и выскочил из каморки. Облокотился на закрытую дверь, с трудом переведя дыхание. Все логично. Она все логично объясняет. Действительно, как ей тормозить процесс, не вызвав удивления и ненужных вопросов? Все правильно. А с другой стороны... Вдруг все это хорошо продуманная и далеко рассчитанная комбинация? А он просто лох? Чем там занимается Малиновский? Малиновский сидел в своем кабинете, внимательно изучая что-то на экране компьютера, и производил впечатление человека, глубоко погруженного в свою работу. На появление Андрея он никак не отреагировал, даже не повернул головы в его сторону. Рабочую обстановку нарушала только стоящая рядом с тружеником полупустая бутылка коньяка и стакан в его руках. - Ромка, ты что делаешь? - Андрей рискнул отвлечь вице-президента от дела. - Я занят, - кратко ответил вице-президент, потягивая из стакана темноватую жидкость. - Чем это интересно? - Жданов подошел и с любопытством заглянул на экран. При ближайшем рассмотрении оказалось, что Роман сосредоточенно и вдумчиво рассматривал фотографии полуголых красавиц. Длинноногие, призывно улыбающиеся нимфы в различных позах демонстрировали страждущим свои прелести. - О, а я уже испугался, с чего это ты вдруг в работу ударился, - рассмеялся Андрей. - Ну, а когда же ты займешься своим заданием? Рома вздрогнул. Ну вот, все насмарку. Напоминание о так называемом "задании" свело на нет всю терапию, все попытки отвлечься от жестокой реальности, преодолеть надвигающуюся депрессию. - Что ты пристал? Я должен настроиться. Так сразу я не могу. Речь Ромки была слегка неразборчива, что говорило о немалом количестве залитого им в себя успокоительного. Перекатываясь с пятки на носок, Жданов насмешливо смотрел на страдальца: - А кто говорил, что все это просто, как компьютерная игра, как пятнашки? Забыл? Чего ж ты напрягаешься-то так? Малиновский поморщился, упорно не отрывая взгляда от компьютера - Я же не отказываюсь. Сказал сделаю, значит сделаю. Я должен с мыслями собраться. - Ну, да, эти девицы вызывают у тебя гениальные мысли, и ты ими собираешься потрясти Катино воображение! - Андрюха, ты прекращай издеваться, - обиженно засопел Рома, - а то сам будешь своего зубастика укрощать. Понял? Мне надо просто... напитаться прекрасным, вот! Смотри, какая куколка! А ножки! Буду ее представлять сегодня ночью, когда... Не договорив, Роман передернулся и снова потянулся к бутылке. Жданов сел, раздраженно оттолкнул от себя какую-то папку. В данный момент куколка с ножками не интересовала его совсем. - Катька только что сообщила, что адвокаты активизировались. Хотят процесс начать против Зималетто. Малиновский замер, не донеся стакан до рта. - Когда же это она с ними общалась, она же дома была? - Наверное, звонили ей домой. - Ага, там совещались вместе с Коленькой! Черт! - наполненный стакан со стуком опустился на стол. - Зорькин точно уже сошелся с адвокатами! Они если захотят, камня на камне не оставят от компании. Андрей молчал, пристально рассматривая какое-то пятнышко на столе. - Так. Ладно. Надо форсировать события. Рома вроде даже протрезвел. - Сегодня она у меня забудет и Николая и деньги, и все на свете! Жданов поднял голову. У него вдруг возникло желание вступиться за Катю, оправдать ее действия. - Ну, ты чего? Все же естественно. Так и должно быть. Начнется процесс, нужно его оттягивать... - Ну, да, будем сидеть и ждать, что там Зорькин еще придумает! А потом нам так вежливенько сообщат: "Вы, уважаемые, здесь больше не работаете. Всего доброго!" Пойдем улицы с тобой мести! Новыми метлами! В Малиновском произошла резкая перемена. Он вскочил, на лице появилось выражение решительности и легкой гадливости. - Все, я пошел. - Куда? - Как куда? - Роман криво ухмыльнулся. - Пушкареву очаровывать. Он сейчас уйдет. Вот такой - злой, собранный, холодный - пойдет совершать задуманную ими низость. Не испытывая ни малейших угрызений совести. И уже ничего нельзя будет изменить. Андрей сам не понял, как оказался возле двери. Схватил Романа за плечи: - Подожди. Нужно его остановить. Помешать. Жданов лихорадочно подбирал слова: - Что, вот так сразу? Что ты ей скажешь? - Найду, что сказать! Планировать я, что ли буду? - Нет, так нельзя. Ты что, ни с того ни с сего начнешь распинаться, что Катя такая замечательная, и ты без ума от ее красоты? Она же тебе не поверит. Рома остановился и в замешательстве посмотрел на друга: - Да, вообще, ты прав. Она же не дура. - Конечно. С чего бы это сам Малиновский на нее внимание обратил, на такую ... нестандартную. Еще догадается, что это неспроста. - Да, правильно, нужно действовать как-то постепенно, вроде случайно. Вот оно! Найдено! Андрей с удовлетворением наблюдал, как Роман в задумчивости садится на место. Что дальше? Надо что-то придумать. Вдруг услышал собственный голос: - Слушай, давай, для начала я с вами пойду. - Не понял. - Ну... соберемся где-нибудь втроем, вроде по работе. Совещание какое-нибудь. А потом... - Жданов беспомощно затих. Потом ему все равно придется уйти. - Точно! Это идея! - неожиданно воодушевился Малиновский. - Значит так: мы сейчас устраиваем совещание на троих. Заседаем до глубокой ночи. Затем якобы проголодаемся, и ты предложишь продолжить обсуждение в ресторане, - стратег серьезно начал разрабатывать операцию по захвату противника и даже принялся что-то чертить на листке бумаги. - Там мы вместе выпьем, ненавязчиво перейдем на другие темы. Потом ты потихоньку смоешься, а я уж в привычной обстановке как-нибудь... - Роман отбросил в сторону ручку и коротко хохотнул, - не смогу сдержать обуревающие меня чувства. Ну, как, нормально? - Нормально, - Андрей пытался не обращать внимания на поселившееся в его душе отвращение. Пусть будет так. А там посмотрим.