Никогда

POV Тацуми Сердце пропустило удар… Я так спешил в Хамаматсу, так хотел его увидеть. Все мои мысли были только о том, как я хочу, чтобы всё наладилось. Или хотя бы возможность… Всего один шанс всё объяснить… Моринага… Я смотрел в зеленые глаза парня, и меня трясло от страха и стыда. Я не мог, физически не мог сказать ему, чего мне стоил его уход. Тецухиро смотрел на меня с недоверием, будто не понимая, почему мою жалкую личность принесло попутным ветром, да ещё и прям в парк, где он гулял с… СТОП! Кто этот парень? Какого хрена тут происходит?! Почему мне так обидно смотреть на этих двоих? Почему сердце не желает знать, что между ними было или есть? Душа ревела от боли, но я сам был виноват. Я первый оступился и предал его доверие. Неужели я… Ревную? Нет! Ревнуют, когда любят, а я не поведусь на подобные глупости. Внутри всё клокотало, мысли бешеным потоком сменяли друг друга, а побледневшие губы не желали вымолвить хотя бы слово. Сколько длилось молчание? Не знаю. Знаю лишь, что стоял столбом перед тем, ради кого я проделал такой долгий путь. — Моринага… — Я не мог собраться с силами. Мне было всё равно, что этот парень на скамейке сверлит меня взглядом. Ноги подкосились, и я рухнул на колени. Что со мной? Это так не похоже на меня…нужно встать… Поднял глаза на Тецухиро, и забыл, как дышать. Столько презрения и боли было в изумрудных глазах. Горячая волна раскаяния снова накрыла меня, сметая остатки гордости. — Семпай… — Мне кажется, или от его слов сквозит холодом? — Зачем Вы приехали? Вы же были так счастливы. Идиот! Кто вбил ему в башку такую херню! Черта с два я был счастлив! Да я разваливался на куски! — Почему ты так решил? — Я едва держал себя в руках, но подняться так и не мог. — Та женщина по телефону… — Лживая сука! — прорычал я, и ненависть вгрызалась в каждый нерв. — После той ночи у нас больше ничего не было… я… клянусь… — Так Вы и есть тот самый единственный и неповторимый Тацуми-сан? — ироничный голос шатена донесся до сознания, и новый приступ злости и… ревности — да, именно ревности — заставил всё же вскочить на ноги. — А ты вообще кто такой, мать твою?! — накинулся я на паренька, который с неприкрытым отвращением смотрел на меня. Неужели Моринага рассказал всё этому человеку? Давно они знакомы? — Ютака Тамура, младший фармацевт компании «S-фармацевтик» и бойфренд Тецухиро-куна. — Что? Кто?! — Ютака-кун, — мой бывший кохай подал голос, очевидно чувствуя, что назревает скандал. — Нам нужно поговорить с семпаем, если ты не против. — Да какого черта, Тецу? Он же вытер об тебя ноги, пихая свой член, куда не следует! Ему плевать на твои чувства! Ты не можешь быть настолько идиотом! — заорал Тамура. С каждым словом я хотел убить наглого мальчишку всё больше, но его слова были правдой. Ну или почти правдой. Я уже был уверен, что Моринага примет точку зрения своего… «любовника»? Жжет! Это слово жжет язык! — Пожалуйста, не усложняй всё! — крикнул Тецухиро. — Иди ко мне в квартиру, и жди меня там. Мы просто поговорим с семпаем, и я приду. — Он кинул Ютаке ключи. Нет… Неужели он собрался окончательно сжечь мосты и уйти к этому парню? А как же слова о любви? Неужели я настолько всё похерил своей изменой? Кинув уничтожающий взгляд на меня, Тамура ушел, попутно толкнув меня локтем. Как по-детски. И вот мы вдвоем стоим в темноте парка, глядя друг другу в глаза не в силах нарушить повисшей тишины. Внутри всё сжалось. Я должен сказать ему. Я обязан. — Моринага… — Я прокашлялся, беря себя в руки. — Прости меня… — Хлынули слезы, не смог сдержать. — Я хочу всё объяснить. — Хватит, семпай, — прервал меня парень. — Вы хотя бы представляете, как я себя чувствовал? Вы не видели, как я сгорал заживо. Вот чего стоило мне ваше предательство, — и, к моему ужасу, он закатал рукава, показывая жуткие шрамы, покрывающие запястья. Я не мог поверить, что этот идиот решился на самоубийство! Да это я должен был совершить суицид после того, что натворил!

***

Золотисто-карие глаза неотрывно смотрели на красноватые рубцы на руках. Соичи сглотнул, пытаясь скрыть панику и отчаяние. Пальцы сами по себе потянулись к свидетельству того, какую боль он причинил Моринаге. — Я должен объяснить, — начал было он. — То, что я тогда сделал…та измена, — при этом слове Тецухиро содрогнулся и сжал губы в тонкую линию. — Я был не в себе. Те три недели, все так завертелось. Я сорвался и поддался порыву… Меня назвали геем! Я не мог этого вынести и захотел доказать всем… и прежде всего самому себе, что я не такой. И я… я пожалел об этом сразу же, как ты хлопнул дверью. — Виновато опустив голову, Тацуми продолжил: — Я не хотел причинять тебе боль. Не думал даже… Просто то, что мы с тобой делали… Для меня это было… неправильно. И я подумал, что всего один раз я мог бы сделать это естественным образом. Я совершил ошибку. Моринага, я такой тупица… И всё же ты не сможешь ненавидеть меня больше, чем я сам себя ненавижу. А Моринага просто стоял, словно в оцепенении. Честно говоря, он даже не надеялся, что семпаю хоть сколько-нибудь жаль. Но тот мужчина, что сейчас выворачивал перед ним душу, явно испытывал адские муки. — Но теперь я вижу, что ты справился и без моих извинений. Тот парень очень… интересный… — выпалил Соичи с неприязнью. — Я не справился, — прошептал Тецухиро, — Но Ютака-кун спасал мне жизнь каждый раз, когда я пытался что-то сделать. Он был рядом, когда Вы растоптали меня! Он… — Любит тебя, да? — Слова как пощечина, в голосе разочарование и… обреченность? — Люблю, — разнеслось из-за спины Тацуми. — Зато ты на такое не способен! Тамура стоял, сжав кулаки. На полпути к дому он развернулся и побежал обратно, потому что не мог позволить этому белобрысому чудовищу снова навешать лапши на уши его возлюбленному. Он боялся, что безумная любовь Тецухиро ещё теплится где-то в глубине души, и так и ждет, чтобы дать ещё один шанс этому ублюдку. Сейчас парень готов был кинуться на Тацуми и разорвать того на кусочки, чтобы он каждой клеточкой тела ощутил, каково было Моринаге. — Ютака-кун, я же просил тебя… — пробормотал Тецухиро. - Я не позволю ему снова тебя мучить! — рявкнул Тамура. — Ты разваливался на куски, страдал, не хотел жить! Зачем вообще слушать этого монстра?! — тяжело дыша, он трясся от ярости. — Я люблю тебя, Тецухиро-кун, и я не хочу, чтобы ты снова совершил ошибку, вернувшись к нему. — Я не вернусь к семпаю, — Соичи замер. То, чего он так боялся, происходило на самом деле. Даже если Моринага и услышал все его оправдания и объяснения, то они не возымели эффекта. Всё кончено. Он зря приехал. Слишком поздно. Неужели это конец? Коря себя за трусость, что не позвонил раньше, не остановил его ещё тогда, блондин смотрел в затуманенные тоской глаза Тецухиро. Казалось, что почва ушла из-под ног. Он потерял своего… хм… А кем же для него был Моринага? Ответа не было. Соичи так рьяно отрицал любые попытки кохая дать их отношениям определение, что теперь и сам не знал, а что же у них было. Сожительство? Этого недостаточно. Секс-партнеры? Грубо. Любовники? Слишком сильно сказано. Так кто? Как бы горько не было признавать, но этот молодой человек гораздо больше подходил Моринаге, не отрицая своей сущности, принимая их отношения такими, какие они есть. Он, может, даже искренне любил Тецухиро и способен сделать его счастливым. А что мог Тацуми? Он унижал Моринагу, в грош не ставил ни одно из его стараний, снова и снова причинял ему боль и в конце изменил ему с женщиной. Никаких действий и слов не хватит, чтобы загладить свою вину. Теперь Соичи окончательно это осознал. — Я понял, — прошептал он, сдерживая предательскую дрожь в голосе. — Этот… Ютака… Он сможет дать тебе то, чего не могу я. — Судорожный вздох. — Я только хотел попытаться всё объяснить и извиниться. Но ведь этого недостаточно, да? Что бы я не сказал, этого ведь мало?! — Сорвался на крик. — Как бы я не хотел твоего прощения… я… — Всхлип. — Я не заслужил его! — Семпай… — Голос Моринаги задрожал, и он подался было к снова стоящему на коленях Соичи, но между ними встал Ютака. — Подумай, Тецухиро-кун! Просто подумай! Сколько хорошего ты от него получал? Что тебя вообще привлекало в отношениях с этим жалким существом? – перегнул палку, но иначе просто не достучаться. — Ты кого назвал жалким, гомосятина? — вскинулся Тацуми, и рванулся в сторону Ютаки, собираясь, как следует, врезать по наглой роже. Но парень легко отвел удар, хорошенько приложив об землю агрессора. — Ублюдок! — выплюнул Соичи, поднимаясь. Да, в глубине души он был согласен с Тамурой, но остатки гордости взяли верх. Он даже не заметил, что обозвал его тем словом, которое могло обидеть и Тецухиро. — А ну хватит! — Моринага схватил «бойфренда», и отвел ему руки за спину. — Семпай, Вам лучше уйти. — Решение далось тяжело, но только что он увидел, что всё, что мог предложить ему семпай, это куча извинений вперемешку с оправданиями, которые уже были просто ни к чему. — Я выслушал Вас, но я не могу принять Ваши слова. Ведь Вы сами просили Вам верить. Вы уничтожили всё, чем я дорожил. Никогда не говорили, что чувствуете. Никогда не принимали мою любовь без сопротивления. Вы лжец, семпай. И я не хочу больше Вас видеть. — Говорил, а сердце обливалось потоками горячей крови, будто он клешнями вырывал всё, что притягивало его к Тацуми. — Моринага, я прошу тебя, — казалось, ещё пара мгновений и Соичи рассыплется на тысячу мелких осколков. — Не оставляй меня, только не снова… — Простите, семпай, но не в этот раз, — предательская слеза потекла по щеке. Мысли Моринаги Сделал это! О нет, что же я… Семпай, мне, правда, очень жаль… Правда! Но как я смогу Вам верить теперь? Каждый раз глядя на Вас, я вспоминаю тот день, когда я отрыл дверь Вашей спальни и увидел, что Вам хорошо и без меня. Мне никогда не избавиться от этого. Даже если я построю новую жизнь, тот день будет отравлять каждый счастливый момент. Если я сейчас Вас прощу, то что изменится? Вы не стали ко мне теплее, просто Вам одиноко. Ютака в моих руках вырывается, чтобы ввязаться в драку с семпаем… Неужели он правда настолько меня любит, что готов бороться с моим прошлым ради нашего будущего? А может и я способен его полюбить? Когда-нибудь… Когда Тацуми уедет и не будет появляться на горизонте. Да, любовь к Соичи ещё дышит, но я не хочу больше этого чувствовать. Это больно… Это так чертовски больно! А он смотрит на меня с ужасом, будто я в один миг превратился в какое-то чудовище… Нет, семпай! Я просто стал умнее! Или не стал? Я вижу слезы в таких прекрасных янтарных глазах, и моё сердце сжимается. Но если я сейчас отступлю, то я понятия не имею, что будет дальше… Я не смогу быть с ним, ведь он так и не сказал, кто я для него и что он ко мне испытывает. Мы не сможем жить под одной крышей, ведь всякий раз проходя мимо его комнаты, я буду переживать тот страшный день… Хватит вести себя как тряпка! Пусть он уйдет, пока я ещё полон решимости. Пусть он уйдет, пока я не сдался. Пусть он уйдет… Руки опустились, Ютака выскользнул из объятий, но нападать не стал. Повисла тишина, будто нас накрыли куполом. Навалилось оцепенение… Я держусь из последних сил, семпай, уходите уже! Но он стоит и не отводит глаз. Почему же ты стоишь, сволочь?! Соичи слегка дернул головой, сжался и… развернулся к выходу из парка. Неужели и правда уйдет? Неужели так и не скажет, что чувствует? Неужели он так легко сдался? Я, правда, для него ничего не значил? Так зачем пытался меня вернуть? Зачем приехал? Зачем вклинился в только ставшую налаживаться жизнь? — Семпай! — позвал я. Соичи обернулся. Что же ему сказать? — Скажите, я был Вам противен всё то время, что мы жили вместе? Вам действительно так неприятно было всё, что мы делали? Неужели Вы не чувствовали ко мне ничего кроме привычки? Конечно, что бы он не сказал, я не отступлю. Но я должен знать, чтобы… Чтобы я смог хотя бы отчасти отпустить его… Тацуми посмотрел на меня со странной смесью теплоты и разочарования — и сорвался с места, отталкивая Ютаку. Он схватил меня за ворот плаща и прижался губами к моим губам. Я опешил, а руки сами собой начали отталкивать семпая. Зачем он это делает, если каждый наш поцелуй вызывает у него отвращение? — А ну, убери от него руки! — вопль Тамуры привел мои мысли в порядок, и я уже решительнее отцепил от себя Соичи. Раздался звук удара, и семпай осел на землю, держа ладонь у щеки, из уголка рта текла кровь. – Тебе сказали уходить! Чего ты ещё хочешь услышать? Ты — грязный, лживый трус! — Ютака-кун! — Я сам не слышал своего голоса, так как в ушах звенело. Парень отступил на шаг. Семпай поцеловал меня… Неужели он так боится остаться один? — Зачем Вы сделали это, семпай, — мой голос был на удивление безжизненным. — Если Вы решили посмеяться надо мной, то я больше не смею Вас задерживать. — Я не испытывал даже жалости к сидящему на земле мужчине. Я всё решил, а этот поступок Соичи окончательно меня убедил, что ему нельзя верить. Говорит, что ему не нравится то, что мы делаем. Но каждый раз, когда я пытался уйти, он переступал через себя и… Да просто он не хотел быть один, удерживая единственного, кто видел в нем человека, с помощью секса! Столько раз я наблюдал, как его буквально выворачивает от моих прикосновений. Да, его тело давало отклик, но это «нормальная реакция организма» на грубое воздействие. Он не смог бы полюбить меня. Даже сейчас, когда я спросил семпая обо всем, что меня гложет, он, вместо ответа, кинулся на меня с поцелуем. Нет, это не любовь. — Я не стал бы смеяться над тобой, — еле слышное бормотание. — Я не хочу тебя потерять… — Вы уже меня потеряли, когда вместо объяснений накричали на меня, сидя на постели с той женщиной! — Уходите, Тацуми-сан, — прорычал Ютака. За своими мыслями я и забыл, что мы не одни. — Вы должны оставить свои попытки вернуть Тецухиро-куна. Просто уйдите, и я смогу сделать его счастливым. Вы же утверждаете, что вы не гей. Значит рано или поздно сможете создать крепкую семью. И никто Вас не осудит. Просто оставьте нас в покое, и не ищите встречи с Тецухиро-куном. — Он взял меня под руку и повел в сторону дома. Странно, я даже не сопротивлялся. Внутри всё парализовало от осознания того, что я окончательно отвернулся от семпая. Я пообещал больше не любить, но что мне делать с теми чувствами, что ещё шевелятся где-то в груди. Мы шли медленно, но я даже не обернулся, когда Соичи окликнул меня. И он не стал догонять нас. Наверное, отступил. Да, я отчасти понял, что послужило причиной измены. И может, я когда-нибудь справлюсь с ноющим чувством утраты. Но я не приму семпая обратно. Семь лет… Я любил его долгих семь лет… И я не забуду его… Не сразу… Сколько ещё времени понадобится, чтобы отпустить прошлое? Тамура поддерживал меня за локоть, помогая передвигать ноги. Ютака-кун… Возможно, я и смогу его полюбить, когда утихнет боль. Начну всё с чистого листа. Семпай, Вы пришли слишком поздно.

***

Прошел год после памятной встречи в парке в Хамаматсу. Жизнь шла своим чередом, Моринагу назначили на должность руководителя в одном из филиалов «S-фармацевтик» в Токио. Ютака не смог с ним поехать, а отношения на расстоянии слишком ненадежны, поэтому они решили остаться друзьями. Тецухиро так и не смог его полюбить, как ни пытался. Да и Тамура начинал уставать биться в закрытое на замок сердце брюнета, не понимая, как тот выдерживал такое отношение в течение семи лет. Они прожили вместе полгода, после чего Моринага уехал в Токио, но расставание не принесло боли, которую так ожидал молодой фармацевт. Просто всё кончилось так же быстро, как и началось. А в Нагоя молодой доктор микробиологии тоскливо перебирал реагенты, готовясь к защите нового крупного проекта, который должен был прославить аграрный университет на всю Японию. Как он жил всё это время? Просто погрузился в работу с головой, не обращая внимания ни на кого, общаясь только с некоторыми профессорами и ассистентами исключительно по делам. Рика Нисимура сначала избегала его, ведь она была виновата в произошедшем не меньше семпая, а позже и вовсе перевелась в другой город, не в силах видеть уничтожающий, полный слепой ярости взгляд Соичи, когда им доводилось встречаться в коридорах или на собраниях. Тацуми никого не искал, да и зачем? До всей этой херни с Моринагой он вполне справлялся и без общества людишек. Но сейчас всё было сложнее, ведь он уже испытал, как хорошо бывает с тем, кто всегда поддерживал, терпел его выходки, так преданно смотрел на него. Теперь эмоций почти не осталось, был только холод и безграничная усталость. Тацуми перестал пить, так как ему пригрозили увольнением после очередной явки на работу в состоянии «нестояния», а лишившись возможности уходить с головой в исследования, он сгорел бы за месяц. Внутри тлели остатки чувств, которые он так и не признал. Соичи жалел, что не смог выразить тогда, как ему дорог Моринага. Он должен был сказать, но как, если он не был честен даже с самим собой. «Моринага», — шептал он во сне, ворочаясь и со слезами сжимая подушку. А утром, нацепив маску спокойствия и сдержанности, шагал в университет. Он больше не кричал ни на кого, не срывался. Мика тихонько всхлипывала, не узнавая семпая, а Тадокоро только пожимал плечами. Их пугали эти изменения, ведь даже к такому тирану, как Тацуми Соичи рано или поздно привыкаешь. — Тацуми-сан, — раздался сзади радостный голос профессора Фукушимы. — Защита проекта через неделю, в одном из исследовательских центов в Токио. Будут представители крупнейших компаний Японии. Поэтому пора тебе натянуть хотя бы подобие улыбки, ведь если всё пройдет как следует, мы получим грант на дальнейшие работы. — В Токио? — Соичи вздохнул и отвернулся. — Я сделаю последние поправки в течение трех дней и представлю их Вам. А насчет поездки, как только будет известно точное время вылета, сообщите его мне. — Вы последнее время сами на себя не похожи, у Вас всё хорошо? — Спасибо за беспокойство, но мне нужно доделать кое-какие расчеты, — отрезал Соичи. — И ещё, Тацуми-сан, я знаю, что Вы не любите костюмов, но на данной презентации все должны быть одеты строго в деловом стиле, — и профессор вышел из лаборатории. Хмыкнув, Соичи продолжил исследование, попутно внося поправки в компьютер. Неделя пролетела на одном дыхании, вся кафедра микробиологии буквально «стояла на ушах». И вот «день Х» наступил. В исследовательском институте Токио Соичи ещё быть не доводилось, и он осматривался, повторяя в голове речь. Столько народу для него было перебором, пришлось выйти на улицу. Тацуми нервно зажег сигарету, и терпкий дым помог немного расслабиться. Галстук душил, он чувствовал себя просто глупо в этом строгом костюме с «удавкой» на шее. Докурив, зашел в здание, вклиниваясь в толпу «больших шишек», которые сегодня будут решать судьбу года напряженной работы. Все пребывали в приятном оживлении, и то один, то другой человек подходили, чтобы познакомится с руководителем исследования и пожелать ему удачи. — Приятно познакомится, — поклон, наверное, сотый за сегодня, и Соичи уже повернулся было к выходу, как вдруг… — Не может быть, — прошептал он. Возле столика мирно беседовали профессор Фукушима, и Тацуми не верил глазам. Что он тут делает? Он ведь должен быть в Хамаматсу. До выступления было ещё полчаса, нужно ретироваться пока его не заметили. — А-а-а, Тацуми-сан! — профессор вовремя увидел шагающего к выходу Соичи. — Смотрите, кого я здесь встретил! Тацуми нехотя повернулся, и замер, глядя в зеленые глаза, которые настороженно смотрели в его, полные паники. — Тацуми-сан, — Соичи тут же отметил это обращение. — Хочу поздравить Вас с окончанием проекта. Моринага… Так спокоен. Так… холоден. Внутренности сжало нестерпимой болью, взгляд опустился. Нельзя терять самообладание. — Благодарю Вас, — буркнул он сквозь зубы и поклонился. — Прошу меня извинить, нужно ещё раз проверить все приготовления. На непослушных ногах он рванул в туалет. Стоя над раковиной, Соичи пытался привести в порядок мысли и чувства. Столько безразличия от того, кто когда-то, должно быть в другой жизни, клялся ему в любви. Он был готов ко всему, но не к этому. Как ему теперь выступать, ведь в горле встал комок. Вдох-выдох. Нужно собраться, ведь по существу всё уже давно закончилось. Тогда откуда это чувство вины? Откуда эти воспоминания? Тацуми поднял взгляд на зеркало и отскочил как ошпаренный. — Я напугал Вас, — Моринага стоял позади него и смотрел на их с Соичи отражение. Парень знал, когда его направили на презентацию проекта, что главным выступающим будет его бывший семпай. Тецухиро отчаянно сопротивлялся поездке, ведь он почти забыл светловолосого мужчину, который изредка появлялся в его снах, будто не желая его отпускать. Но ему пригрозили понижением, и ничего не оставалось, как собрать все силы и сделать то, что от него требовала должность руководителя. «Даже если я с ним пересекусь лично, я не подам вида, что между нами когда-то что-то было, — решил он. — Иначе это убьет меня, потому что я так и не смог избавиться от чувств к нему…»

***

Моринага, не отрываясь, смотрел на Тацуми, а тот в свою очередь не решался обернуться. Взгляд упал на спину семпая. Хм, волосы чуть длиннее и собраны всё в тот же хвост, но что-то было не так… Седина?! Пребывая в шоке, Тецухиро протянул руку и прикоснулся пальцами к серебристой пряди, заставив Соичи вздрогнуть и сжать кулаки. — Убери руки, — он так хотел, чтобы слова звучал угрожающе, но они были скорее жалостливыми. — Семпай… — такой виноватый, мягкий голос. Так не похожий на тот, который он слышал несколько минут назад. «Когда он так меня называет, я… Я не знаю, что мне делать! Всё уже кончилось… Всё кончилось!» — Резко развернувшись, Соичи отпихнул руку Моринаги. «Сколько с ним всего произошло? — думал Тецухиро, рассматривая седые волосы, которые будто бы разбавляли и без того светлые локоны. — Неужели из-за меня? И давно это? Когда он тогда приезжал, было темно. Я и не заметил…» — Вы в порядке? — заботливо спросил он. За год злость на Тацуми прошла, осталась только пустота. И только теперь, увидев состояние бывшего семпая, он понял, что недооценил глубину раскаяния этого, раньше такого уверенного в себе, мужчины. Соичи задохнулся. В порядке? Что, по его мнению, порядок? То, что он весь дрожит от того прикосновения к волосам, ведь для него это всегда было очень интимным. Или то, что ему почему-то отчаянно хочется кинуться к Моринаге, и снова, как год назад, молить о прощении. Янтарные глаза, которые раньше могли буквально метать молнии, теперь были наполнены страхом, а Тацуми не мог даже разомкнуть губы, чтобы ответить. — Я хотел сказать Вам, — парень первым нарушил молчание. — Что я больше не злюсь на Вас, семпай. Я долго думал над Вашими словами тогда, жалел, что ушел и не попытался понять. — Моринага, не надо, — сиплый шепот вместо нормального голоса. — Всё уже прошло. Всё закончилось. Давай не будем больше возвращаться к этому. Ох, как же ему плохо. В груди всё клокочет, сердце отчаянно выстукивает чечетку, а руки трясутся так, что невозможно даже поправить сбившиеся немного набок очки. — Прости, мне пора представлять проект, — и, проскочив мимо стоящего столбом Тецухиро, Соичи ушел. — Я простил Вас, семпай, давно, — шептали губы, — просто я не хотел видеть Вашего безразличия. Я так зациклился на том, что Вы сделали… Слеза скатилась по щеке, но он вытер её и вышел в зал, чтобы занять свое место среди гостей. Выступление затянулось. Едва справившийся с нервами Соичи мял в руках бумаги, иногда вздрагивая от вопросов из аудитории, пару раз перепутал слайды. Но всё же смог убедить спонсоров в том, что новый вид биологических удобрений является отличным образцом, соединившим в себе самые передовые достижения химии и микробиологии. Спустя час, Тацуми оживленно (почти) отвечал на вопросы, надеясь, что у Моринаги хватит такта не приближаться и не рушить остатки уверенности. Мероприятие подошло к концу, и в ожидании такси блондин курил вторую по счету сигарету. — Надолго Вы в Токио, Тацуми-сан? — спросил его высокий широкоплечий мужчина, кажется, директор какого-то предприятия по производству биодобавок. — Завтра утром самолет, — безучастно ответил Соичи, глядя на приближающуюся машину. — Извините, я очень устал. — Приятно было познакомиться, надеюсь на ещё одну встречу, — мужчина протянул визитку. — Ага, — только и сказал Соичи, запихнув карточку в карман брюк и залезая в автомобиль. Он уехал, а неподалеку стоял Моринага. Значит, самолет утром. Глянул на часы — половина десятого, время есть. Кажется, Фукушима что-то говорил об отеле, где они остановились. Тецухиро необходимо было поговорить с Соичи, и он направился туда. — Добрый вечер, — у стойки регистрации со скучающим видом стояла молодая девушка. — Мне нужно знать, в каком номере остановился Тацуми Соичи. — Информация конфиденциальна, мы не имеем права сообщать эти данные без ведома проживающих, — отрезала она. — Это важно! — воскликнул Моринага, но резкий оклик сзади заставил его повернуться. К нему на всех парах вышагивал Соичи, в глазах решительное выражение. — Что ты тут забыл? — спросил он у растерявшегося парня. — Нам нужно поговорить, семпай, — начал было Тецу, но поднятая вверх ладонь заставила его замолчать. — Во-первых, я уже очень давно не являюсь твоим семпаем, а во-вторых, не здесь! И он повел Моринагу к лифту. К удивлению брюнета, они направились прямиком к номеру Тацуми. Резким движением распахнув дверь, Соичи влетел внутрь. Моринага замялся. — Или ты заходишь, и мы говорим, или ты уходишь, и больше не появляешься в пределах видимости! — рявкнул блондин, становясь похожим на того, кем он был когда-то. Парень зашел, щелкнул замок. — Сем… — Я уже сказал, что я тебе не семпай, — Соичи не мог признаться, что это слово заставляет его сердце выпрыгивать из груди. – О чем ты хотел поговорить? - спросил он Моринагу, зажигая сигарету. Но тот лишь опустил глаза. — Должно быть, Вас озадачило моё поведение сегодня, при профессоре Фукушиме? — Казалось, ещё немного и речь атрофируется. — Нет, — Тацуми выдохнул дым и проговорил, — я просто понял, что ты меня ненавидишь. Не скажу, что я удивился, ведь после всего… Но я думал, что… Я знаю, что прощения я не заслужил, да и ты сейчас, в отличие от меня, должно быть давно состоишь в крепких отношениях со своим любимым. — Он усмехнулся. — Я так и не нашел никого, представь себе. Такое никому не нужно, да и что я мог предложить? Пустую оболочку? Я ушел в работу и до сегодняшнего дня успешно справлялся со всем. Пока ты опять не ворвался в мою жизнь и всё не перевернул! — Сорвался на крик. — Вы скучали по мне? — прошептал Тецухиро. — Я ни по кому не скучаю, при… — Замер. Только не опять. Он чуть снова не поплатился за свой длинный язык. – Я не имею права скучать по тебе! — Но скучали ведь? — Да что ж этот парень так привязался? Разве мало уже и той боли, что сейчас режет каждый нерв. — Это уже не имеет значения, ты никогда меня не простишь, — опустил глаза. Теплая ладонь легла на сжатую в кулак руку. — Я давно Вас простил, семпай, — мягко произнес Моринага. Только сейчас, успокаивая разбушевавшиеся нервы Соичи, он понял, как бесполезны были его попытки разлюбить. Да и как можно разлюбить это неуравновешенное злобное недоразумение, которое так отчаянно держит всё в себе, но в то же время так робко вздрагивает от его прикосновений. Даже сейчас, спустя год… Рука Тецухиро осторожно коснулась подбородка Соичи и подняла его голову, парень отчаянно опасался вспышки гнева или чего похуже. Но тот лишь расширил глаза и нервно сглотнул, облизнув сухие губы. — Моринага… — Поцелуй — и всё вокруг растворилось. Раньше Тацуми бы отстранился, но сейчас он боялся разрушить сладкую истому, наполнившую тело теплом. Волна мурашек прошла по позвоночнику, а рот приоткрылся, выпуская на волю тихий стон. Внезапно, всё прекратилось. Соичи распахнул глаза и уставился в блестящие изумруды, которые нежно смотрели на него. Румянец залил щеки, он сам удивился подобной реакции. — Семпай, — снова. — Сейчас у нас есть два варианта развития событий… — Дыхание щекотало лицо, снося последние барьеры и выпуская на волю дремавшие внутри эмоции. — Вы можете сказать, что чувствуете, и мы окончательно расставим все точки над «i», или Вы продолжаете молчать, и я ухожу. Поверьте, мне так же тяжело сейчас, как и Вам, ведь прощение далось с трудом. Я не уверен, могу ли доверять кому-то. Но если Вы, правда, жалеете о том, что совершили, и хотите это исправить… просто скажите, что Вы испытываете ко мне? — Мори… — сможет ли он переступить через гордость и сказать, как тосковал по этому темноволосому парню. Как уничтожал себя, не в силах простить самому себе измены. Как сходил с ума, не находил себе места. — Ты любишь меня? — Выдохнул Соичи и замер. Зачем, ну зачем он это спросил? А если он услышит «нет»? Что если Тецухиро скажет «нет»? — Я и не переставал любить Вас, — промурлыкал Моринага, — да, Вы причинили мне боль, но мои чувства — не то, с чем можно так легко справиться. Но Вы не ответили… — Я тоже… Мир остановился. Тецухиро хлопал глазами, не в силах поверить в услышанное. Что осталось от того жесткого семпая? Неужели это правда? — Скажите, — руки дрожали, — скажите это ещё раз, семпай… — Не заставляй меня… повторять… — янтарные глаза с мольбой смотрели на парня, который, казалось, сейчас грохнется в обморок от переизбытка эмоций. — Пожалуйста! — простонал Моринага и обнял Соичи, уткнувшись носом в ключицу. «Если сейчас скажу, то не могу повернуть назад, — пронеслось в голове Тацуми, — но я ведь действительно…Иначе как объяснить все эти ощущения? Как объяснить, что я до сих пор один? А ведь…» — А как же Ютака? — Снова лишний вопрос. — Мы давно разошлись, — виновато отвел взгляд. — Уже полгода как… Я не любил его, и не имел права держать возле себя. Я не переставал думать о Вас, даже когда боль утихла, я вспоминал Вас. Ревновал, думая, что Вы, наверное, уже женаты… с той… — Между нами ничего не было, я это говорил тебе ещё год назад, — раздраженно пробормотал Соичи. — И я… Тц! Да, я скучал по тебе! Да и как я мог тебя забыть, ведь это ты раньше всегда заставлял меня выслушивать свои проникновенные речи о любви, а потом сбежал, стоило мне лишь раз оступиться! Ты даже не попытался понять меня! — Сорвался. — Ты изменил что-то во мне! Пришел, наследил и исчез! А мне что оставалось делать? Да ты посмотри на меня!!! — Рванув резинку, от чего волосы рассыпались по плечам, мужчина схватил седую прядь и показал её напуганному Моринаге. — Если бы я ничего не чувствовал, если бы я не жалел, разве я дошел бы до такого! Какой же ты идиот! ПОЙМИ ТЫ, НАКОНЕЦ, ЧТО Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! ПРОСТО ПРИМИ ЭТО, КАК ДАННОСТЬ, И НЕ ЗАСТАВЛЯЙ МЕНЯ ПОВТОРЯТЬ! Поток бессвязных речей был заткнут требовательным поцелуем, тело Соичи обмякло в крепких руках. Горячие губы Моринаги впивались в чуть приоткрытый рот Тацуми, язык скользнул внутрь. Семпай обхватил плечи парня, притягивая того ближе. И будто не было того страшного года. Словно их жизни не рассыпались прахом, заставляя глушить обиду и горечь. Будто никогда и не было той измены. Мужчины так и не размыкали объятий. Только теперь Соичи понял, что вряд ли пережил бы ещё один год, если бы не сегодняшний день. И хотя те три слова, что вырвались впопыхах, возможно, никогда больше не соскользнут с его губ, он знает, что зря отрицал очевидное. Столько боли не бывает, когда уходит друг или сожитель. Такая скорбь может быть только по любимому… И осознание этого ломало в судорогах остатки былой расчетливости, оставляя только ощущение теплых родных рук в волосах, трепетных губ, целующих его губы… Немного отстранившись, Тацуми обнял Моринагу, вдыхая запах разгоряченного тела. Он никогда бы не подумал, что ему будет не хватать даже этого запаха… Мягко упав на кровать, они возобновили поцелуй, освобождаясь от одежды и утопая в горячих ласках, наполнив комнату хриплыми стонами…

***

Соичи, тяжело дыша, лег спиной к груди Моринаги, впервые в жизни не жалея о том, что они делали, и не пытаясь забыть. Поерзав, он прижался ближе. Закатит концерт как-нибудь потом. — Мне не хватало тебя, извращенец, — прошептал Тацуми. — Я люблю Вас, семпай, — выдохнули ему в плечо.

***

Самолет Токио — Нагоя приземлился в начале третьего. Вчера Соичи так и не удалось уснуть из-за страха, что это ему только приснилось. А ещё, Моринага пообещал, что скоро прилетит в Нагоя, ведь у него начинался отпуск. «Я буду ждать тебя, идиот!» — улыбнулся Соичи и, закинув сумку на плечо, направился к остановке.