Сломать нельзя построить, или Дело в запятой.

Последние остатки самообладания, трусливо поджав хвост, окончательно покинули меня. - Ч-что? Ты… ты меня с кем-то путаешь, – испуганно залепетала. - Путаю? Ты себя в зеркало видела? – прыснул в кулак Чонин. – Ты – единственная в своём роде. А твой черепок на лопатке… м-м-м… это так возбуждающе, - шепнул мне на ухо. - Это… это какая-то ошибка, - выдернула руку и шагнула в сторону. - Я был не настолько пьян, - раздался его голос за спиной. – И мне чертовски льстит быть первым. Хоть в чём-то я опередил брата. Хотя, это довольно странно… Я так понял, вы расписались. Неужели Сехун настолько каменный и холодный, что не спит со своей горячей женой? Я сжала зубы и направилась в зал. Наверное, было что-то в моих глазах, потому что, едва я вышла в столовую, Тао тут же встал. - Нам пора. Я просил… - он на секунду замялся, - сестру помочь мне в одном деле, поэтому мы покидаем вас. Спасибо за ужин. Я была готова кинуться ему на шею. Минут пять мы не могли распрощаться с миссис О, которая всё сетовала на то, что мы не успели попробовать десерт. Чонин стоял, облокотившись на стену и сверлил меня насмешливым взглядом, то и дело позволяя ехидной улыбке коснуться пухлых губ. Выдохнула с облегчением только тогда, когда особняк скрылся из вида. - Спасибо, - спокойно сказал Сехун. – Вы хорошо справились, я это учту и заплачу. - Теперь ты меня отпустишь? – этот вопрос волновал меня больше всего. - Будет видно. - Что?! Мы так не договаривались! Ты обещал, что… - Отпущу, как только отец отпустит меня, - перебил Сехун. - Но… - Это – главное условие. Если это случится завтра, значит, и развод оформлю завтра. Если через год, так тому и быть. - Но почему? Почему я должна страдать?! - А что не так? Ты вкусно поела, посмотрела на богатый дом. - Мы и сами не на улице живём, - подал голос смотрящий в окно Тао. – Вы расписаны понарошку? – он повернулся к Сехуну. - Не волнуйся, никаких поползновений на твою сестру с моей стороны не будет. Простая сделка. Свою часть я выполню в ближайшее время. - Какую часть? – не поняла его слов. - Неважно! – перебил Тао. – Помолчи, и так голова болит. До дома мы ехали молча. Точно так же, в полной тишине, раздевались в коридоре. - Тао, можно вопрос? - Нет, - и, хлопнув дверью, братец скрылся в своей комнате. - И всё-таки, - заглянула к нему, - ты… ты помог мне сегодня. - У тебя было такое лицо, словно ты помирать собралась. Страшная, аж жуть, - поморщился Тао. - И всё равно… спасибо. - Не за что. - Есть за что, - возразила. - Поверь мне, нет, - он встал с кровати и направился ко мне. – Тебя никто не имеет права обижать, - Тао подошёл почти вплотную, возвышаясь надо мной на целую голову. – Никто, кроме меня. «Тебя никто не имеет права обижать. Никто, кроме меня»… Эти слова звучали в моей голове ещё очень долго. Я не знала, радоваться или плакать, защищает он меня или будет кусать ещё больнее. От этих мыслей пухла голова. А ещё этот Чонин, и Сехун, и вообще… А я имела глупость надеяться на то, что моя жизнь рано или поздно наладится. Чёрта с два! Весь следующий день телефон подозрительно молчал. Тао ушёл с самого утра. Я бродила по квартире, словно зомби. Ни есть, ни спать, ни работать – ничего не хотелось. Изредка приоткрывала дверь в родительскую спальню, но войти не могла. Ноги словно деревенели и не слушались меня, отказываясь переступать порог. Там всё так и осталось нетронутым. На стульчике перед комодом с зеркалом всё так же висит мамин красный халатик, а на тумбочке с открытой крышкой папин одеколон. Чувство одиночества, как верный товарищ, уже давно не кажется тягостным и невыносимым. Оно всегда было со мной, оно единственное, что никогда не предавало меня. С чего-то вдруг захотелось вспомнить годы учёбы. Я достала коробку с конспектами. И всё. И тишина. А вспомнить-то толком и нечего. Только учёба и учёба. Ни друзей, ни врагов, ни любви, ни ненависти. Ничего. Всё ровно и серо. Как сильно не совпадает мой новый цвет волос с цветом моей жизни. Внезапно, где-то в районе десяти часов вечера, бездумно переключая каналы телевизора, мелькнула мысль: «А не уехать ли мне куда-нибудь далеко-далеко и начать всё сначала?» Я даже подскочила на диване, рисуя в воображении радужные перспективы. Тут же вспомнилась и большая дорожная сумка отца, что лежит в кладовке. Много ли мне надо? Взять только… А что взять? Что в этом доме принадлежит мне? На что я буду жить? Где я буду жить? Опустилась на диван. На моём счету совсем немного, хватит на билет и месяц проживания, а что потом? Да, есть родительские деньги, но… Я прекрасно помню лицо Тао, орущего на всю квартиру, чтобы я убиралась, потому что здесь меня больше ничего не держит, и людей, которые числятся в моих документах в графе «родители», больше нет. Имею ли я право хоть на копейку этих денег? А уехать захотелось! Сильно-сильно! Казалось, ещё секунда в этом доме – и я задохнусь, сойду с ума от собственных мыслей, загоняющих меня на перила моста. Схватила куртку и, забыв обуться, прямо в комнатных тапочках выскочила на улицу. Там бежала жизнь. Она была в окнах и подъездах, она шла по улице, нежась в любимых объятиях, она витала в воздухе, отдавая выхлопными газами и ароматом кофе из соседнего кафе. Я не была её частью, и всё же здесь мне легче дышалось. Один квартал, другой… Ночью город становится совсем иным, каким-то домашним и немного смущённым, будто стыдится своей яркости и переливов множества мелких огоньков и лампочек. А будь что будет! С проблемами надо бороться по мере их поступления. Возможно, прямо сейчас мистер О отпускает сына и благословляет того на поиски своего собственного пути, и завтра Сехун позвонит и скажет, что бумаги порваны и я свободна. А пока надо попытаться ещё раз, в стотысячный, наладить отношения с Тао. Было бы идеально – разменять эту большую квартиру на две маленькие. Тогда бы я съехала куда-нибудь на окраину и спокойно жила. Эти мысли, как высосанный из пальца позитив. Я раздувала их, добавляя приятные подробности, лишь бы жизнь не казалась больше такой никчёмной и беспросветной. Огромный серебристый мотоцикл, едва не зацепив меня, притормозил, перекрывая тротуар. Шагнула в сторону, но водитель снял шлем, и я замерла, вытаращившись на него. Мурашки, стройным галопом, пробежались по позвоночнику. - Гуляем? – в одном только слове мне слышались десятки потайных смыслов. - Нет, - покачала головой. - Прокатимся? – предложил брат Сехуна, мотнув отросшими волосами на сиденье сзади. - Нет, спасибо. - Не бойся. К жене брата приставать не буду, - и тут же уточнил, облокотившись на руль, - ну, если ты, конечно, сама не захочешь. - Чонин, - сглотнула, - то, что было… - Значит, это всё-таки ты танцевала на барной стойке! – он поражённо посмотрел на меня, но уже через секунду звучно смеялся, запрокинув голову назад. - Тогда… - попробовала начать снова, - я пила и… - Да уж, конечно. Я на трезвую голову стриптиз не показываю, - подмигнул мне Чонин. - Это… - смущение и стыд обжигали щёки и шею. – Это было в первый раз! - Поверь, я это понял, - пауза, - в машине, - и губы растягиваются в хищной ухмылке. - И последний… - голос отказывался оправдываться и начал пропадать. – Я… мы с Сехуном… - Не упоминай его имя всуе, - поморщился Чонин. – Меня его дела не касаются. Меня интересует только то, что мы с тобой теперь будем делать, - и пристально смотрит мне в глаза. - Ничего! Мы ничего не будем делать! – сделала шаг назад. – То… то… это ошибка! Мне… я жалею, что… И не хочу повторять подобное, так что… - трудно выразить кашу, что варилась в моей голове, но, кажется, я сказала совсем не то, что он хотел услышать. - Жалеешь? – приподнял одну бровь. – Ошибка? Неужели я нечаянно наступила на одну из многочисленный «мозолей» мужчин? - Ты, конечно, можешь рассказать об этом Сехуну, но это ничего не изменит. - Он так доверяет тебе? – серьёзно спросил Чонин. – Пару дней назад ты спала со мной, а вчера заявляешься в мой дом как жена брата. Это всё слишком наигранно. Очередной план Сехуна? Теперь ты – его жертва? - Мы… - Что он тебе пообещал? Давай честно, мы видели друг друга без одежды, - усмехнулся парень, - не думаю, что нам есть что скрывать. - Это… это не твоё дело, - отвела взгляд. - Значит, я прав, - сам себе ответил Чонин. – Мне тебя жаль. Я мог бы спасти тебя от него, но… Ты сама сказала, что я – ошибка, так что… - он надел шлем. – Увидимся, невестка, - и мотоцикл сорвался с места. Пару минут я стояла, как пришибленная. Просто видеть этого человека было странно. Я смутно помню ту ночь, обрывочные ощущения и запах. Это… очень непривычно видеть парня и знать, что он был с тобой, так… так близко. И при этом он остаётся чужим, совершенно незнакомым человеком. Мотоцикл вернулся тут же, видимо развернувшись на переходе. - Н-да, я смотрю, дела совсем плохи, - Чонин приподнял защитное стекло на шлеме. – Честно говоря, где-то в глубине души я рассчитывал, что ты меня остановишь и попросишь помочь, всё-таки мы с тобой так близки, - хитро прищурился. – Я подумаю на досуге, что можно сделать. - У нас не будет никаких отношений, - чётко произнесла. - Боже! Ты разбила мне сердце! – он театрально закатил глаза. – И я ничего не планирую. Трезвый пока, - и засмеялся. – Садись, подвезу. Да не бойся, не трону. - Мне близко, я дойду. - Будешь упрямиться, насильно увезу, - пригрозил он, а во взгляде больше ни единой искорки веселья. - Я живу в трёх кварталах! Близко и… - Садись, - повторил он. А возле дома меня ждал ещё один пипец. Пипец в квадрате, если можно так выразиться. Мотоцикл подкатил практически к самому подъезду. Подъезду, возле которого стоял автомобиль. Не просто какая-то там машина, нет, всё не так банально и радужно. На крыльце меня уже ждал целый отряд: Тао, Сехун и… мистер О. А я грациозно, как слон в посудной лавке, слезаю с мотоцикла парня, с которым переспала однажды по пьяни, и, скромно потупив глазки, спрашиваю: - Давно ждёте? - Сорок минут, - гробовым голосом ответил мне мистер О. И я предвкушаю «интереснейшую» беседу…