Сломать нельзя построить, или Дело в запятой.

Спросите меня, о чём был фильм? Да я толком и не вспомню. Какие-то люди улыбаются, потом плачут, снова улыбаются, куда-то бегут... Ничего не осталось в голове... Просто Сехун сидел слишком близко и то и дело поправлял плед на моих ногах, потягивался, оголяя полоску светлой кожи у кромки брюк, касался моей руки, восклицая: "Вот же придурки!". Мой мозг, и без того бедненький, и нервная система, расшатанная на корню, словно разом плюнули на меня и ушли, оставив пропащую наедине с мужем. А он, как нарочно, был милым и обходительным: подавал мне пиццу и салфетки, интересовался, удобно ли мне. В какой-то момент он решил, что у меня ноги затекли так сидеть, поставил на паузу и стал меня, как беспомощную, пересаживать. Приобнял за плечи, передвинул на другую сторону дивана, снова стал перед моим носом плед поправлять. Вертится перед глазами, то вплотную прижмётся, разглаживая складочки за моей спиной, то задницей ко мне повернётся, заворачивая край пледа мне под ноги, то подушка не такая, то у меня ворот кофты на бок сбился, то... - Сехун! - не выдержала. - Сядь! Не могу больше! - вскочила с дивана. Внутри всё клокотало и руки чесались от нестерпимого желания. Обнять. Прижаться. И может... Нельзя! Нельзя даже думать! А всё он со своим поцелуем или что это было такое с утра! - Что? - он непонимающе уставился на меня. - Ты! Ты... я устала, - врать нехорошо, но по-другому никак. Надо задушить эту нежность, что поднимается из самой глубины и грозит политься из ушей, пресечь сразу, чтобы потом хуже не было. Это же Сехун! Это же непробиваемый староста моей группы! Это тот, кто без моего согласия прописался в моём паспорте и квартире! Это его отец шантажирует нас с братом! Я не могу! Я не должна! Даже и мизерной мыслишки подобного рода не должно быть в моей голове! Он просто заботится обо мне, ничего особенного. Нельзя видеть в этом что-то иное, простая забота и внимание. Не знаю, куда и деться-то от подобного поведения, как реагировать. Сказать "Спасибо, хватит" или "Спасибо, продолжай"? Быть может, он чувствует вину за Чонина? И так пытается меня отвлечь? - Устала? Хочешь полежать? – и приглашающе откинул край покрывала вместе с одеялом, предлагая прилечь на его диван. - Я у себя… - Да ложись, я тихо буду сидеть. - Я к себе, - упорствовала. Пауза явно затягивалась. Он смотрел на меня, чуть нахмурив брови, а я на него, как кролик на удава, немного испуганно. Его сегодняшнее поведение совсем сбило меня с толку, и я не могла определиться с тактикой. - Ты… меня боишься? – нерешительно спросил Сехун. - Ч-что? - Я слышал Тао. Он сказал, что такие девушки, как ты, боятся парней. Это так? - Н-нет, конечно! У меня… я же с Чонином… и… Нет, я не боюсь! – старательно замотала головой. - Значит, дело в Чонине? - Чего? – потеряла нить его рассуждений. - Ничего, - вздохнул Сехун. – Иди, отдыхай. Я запомню, на какой минуте мы остановились. В следующий раз досмотрим, - он присел и выключил фильм. Пару секунд я потопталась на месте, а потом всё-таки ушла к себе. Спать не хотелось, читать тоже. Лежала и прислушивалась к шагам Сехуна. Вот он идёт на кухню и шелестит мусорным пакетом, хлопает холодильником, затем дверью туалета. Через какое-то время раздалось мерное постукивание клавиш – уселся, наконец, за работу. Я вылежала ещё от силы полчаса и поняла, что ещё минута этого безделья – и я на стены полезу. В голову пришла отличная идея. - Ты куда? – услышав, что я копошусь в коридоре, вышел Сехун. - Скоро приду, - ответила. - А куда ты? Сходить с тобой? – предложил он. - Нет, я одна схожу. - Чимин. Я взялась за ручку двери и чуть не вылетела из квартиры от того, что её дёрнули с противоположной стороны. - О! Чонин! – ухватилась за растерянного парня. – Он со мной сходит, правда? - Что? Куда? Схожу, - не зная, тут же согласился он. - Ну, работай, - кивнула Сехуну и вытолкала Чонина на площадку. - А мы куда? – поинтересовался парень, когда мы уже вышли на улицу. - В больницу. - Что? Болит?! – он тут же обежал меня, загородив дорогу. – Может, скорую? – а глаза такие растерянные. - У меня всё в относительной норме, - не говорить же ему, как тянет низ живота и больно сидеть, ведь врач сказала, что это нормально. – Я хочу увидеть того мужчину, с моста. - Того бомжа? – удивился Чонин. - Этот бомж однажды спас мне жизнь, - твёрдо сказала и поджала губы. - Да я не хотел тебя обидеть или его, просто… Зачем? - Я тебя за собой не тяну, - попыталась обойти его, но он снова преградил мне путь. - Но в квартире ты сказала, что пойдёшь со мной. - Только для того, чтобы Сехун за мной не увязался. - Он что-то не то сказал? Он тебя задел? Обидел? - Мы можем просто сходить в больницу? - Я приехал на мотоцикле, но, думаю, лучше вызвать такси, - он достал из кармана телефон. - Тут и на автобусе недалеко, - отодвинула его и направилась к остановке. - Может, всё-таки такси? – не отставал Чонин. - Автобус, - не оборачиваясь, ответила я, и он смиренно и молча согласился со мной. - Какие люди! – воскликнул мужчина, лежащий на больничной койке. - Здравствуйте, - поздоровались мы с Чонином, стоя в пороге. - Да не топчитесь там! Проходите в мои хоромы, - улыбнулся он. - Как вы? – подошла ближе. Чистый, умытый, выспавшийся и сытый, он был похож на вполне обычного среднестатистического мужчину. Улыбался, глядя на меня с отеческой теплотой, ненавязчиво легонько пожал мне руку. - Помяло слегка, но это ерунда. Вот ты, дурёха, скажи, зачем полезла?! – грозно насупил брови и напомнил мне, почему-то, Сехуна. - Вас спасала, - честно ответила. - Если бы мог дотянуться, - он коснулся корсета на груди, - дал бы подзатыльник! Никогда не лезь в чужие разборки! Поняла меня? - Поняла, - согласно кивнула. - А когда я ей об этом говорю, она не слушает, - фыркнул Чонин, стоящий чуть в стороне. - А вы, молодой человек, кто будете? – мужичок заметно напрягся, внимательно разглядывая Чонина. - Это мой друг, - поспешила вмешаться прежде, чем Чонин что-нибудь ляпнет. - Друг, значит, - мужчина подозрительно прищурился. - Насколько близкий друг? - Максимально, - брякнул Чонин. - Что?! – возмутился мужичок и закашлял. - Воды? Воды? Вам дать воды? – заволновалась, протягивая ему стакан. - Ты мне не нравишься, - выдал мужчина, сделав глоток. – Ты обидишь мою девочку. От этих слов у меня неожиданно слёзы навернулись на глаза. Только мама в детстве говорила так: «Моя девочка», а потом и вовсе это словосочетание исчезло из моей жизни. А теперь вот вдруг чужой человек, проявивший ко мне внимания больше, чем самые близкие, назвал меня так. Чонин неожиданно промолчал, виновато опустив голову. - Вот я тебе! Вот встану – уши надеру! Да таких, как она, единицы! А то и вовсе больше нет ни одной в мире! Даже смотреть на неё не смей! – завёлся мужичок. - Да понял я, понял, - стушевался Чонин. Мне показалось, что в глазах парня мелькнуло уважение. Мы пробыли у мистера Ли (как он себя назвал) ещё полчаса. Чонину пришлось выслушать подробную инструкцию поведения со мной. - Своеобразный мужичок, - признался парень, когда мы вышли из больницы. – Хорошо к тебе относится. - Это странно и приятно, словно он – часть семьи, настоящей, понимаешь? - Да, - кивнул Чонин. – Он мне моего отца напомнил… - Разве это не Сехун? Впереди замаячил родной подъезд. - Вроде, он, - Чонин пожал плечами. – А куда это он… А-а-а, - догадался. - Чья это машина, в которую он сел? Мистера О? – замедлила шаг. - Нет, это Соин.